Too much.

Если Юнги и в ярости едет в "Devil" — это пиздец во всех смыслах и вариациях. Близкий круг знает это прекрасно, поэтому Намджун уже собрал Джина и Хосока, прекрасно понимая, что всё это ведёт к потасовке, в которую возможно влипнет Мин. Не возможно, а точно — все выучили это как пять пальцев. Просто Юнги неизменный — слишком вспыльчивый и воспламеняющийся как лесной пожар в летнюю засуху. Просто Юнги не умеет снимать стресс спокойным путём рассуждения или алкоголя хотя бы. Ему всегда необходимо выплёскивать агрессию на максимум и...именно поэтому он едет в бойцовский клуб. Помещение заполнено до предела, и толпа кричит, машет руками и посвистывает. Мин тут далеко не новичок и на него ставят ставки. Трое друзей расталкивают народ и направляются к платформе, где пройдет бой. Тощий понурый силуэт с бледной кожей сияет в свете ламп и бросается в глаза. Джун смотрит злобно на друга, у которого сбито дыхание и грудь вздымается высоко, тот лишь чересчур неестественно ухмыляется и хрустит пальцами, пока ему выбирают конкурента. Даже не конкурента, а просто добровольца. И такой находится — огромная шкафина с грудой мышц, трое друзей глядят и представляют, как будут соскребать с пола остатки своего друга и прекрасного рэпера, что суется в это хуёвое место временами. Однако Юнги ещё и стратег, поэтому уверен в веселье и победе, хотя приехал он не за этим. Он приехал и стоит здесь, чтобы расслабиться. Юнги подмигивает своим друзьям, когда Хосок смотрит умоляюще, мол "ну не надо, хён, а", однако судья провозглашает: — Шуга против...как зовут? Да неважно. Файт! — люди кричат и волнение поднимается, будто на кану поставлены жизни каждого в зависимости от победителя. По Юнги будто штырит током. Он встряхивает головой и ехидно улыбается сопернику, что выше на голову и шире в два раза. Подзывает того к себе, лисьим взглядом смотря из под выжженой чёлки. — Развлеки меня, крепыш, — плюет в лицо, харкает даже и посвистывает, будто собачку зовёт, а тот реагирует и идёт в атаку. Мин уворачивается от удара и бьёт того с ноги в живот, врезаясь острым коленом снова и снова, а тот кряхтит и пыжется, всё - таки ударяя Юнги по губе, что уже была разбита. Это, блять, злит. Воспоминания о ссорах всплывают в голове вновь и эмоции накрывают. Мин бьёт костистыми кулаками, седлает соперника и избивает лицо, превращая в кровавое месиво, пока его не останавливают. Он отшатывается под крики и аплодисменты, что не слышит. Кровь пульсирует в ушах, и он пытается остановить частое отрывистое дыхание. Ему не нужно вознаграждение, что суют в карманы, ему ничего не нужно. Он оглядывает холодным непроницаемым взглядом людей, в чьих глазах восторг и какой-то неясный фанатизм, но ему плевать, когда он натыкается на глаза, полные чистого ужаса и испуга, что смотрят как-то отрешенно, но при этом не отрываясь. Тэхён. Тэхён напоминает Юнги маленького ребёнка, который перепутал магазин сладостей с этим вот говном. И Юнги скалится, ведя по кровавым губам языком, на котором блестит бусинка металла, давая понять, что он его заметил. И Тэхён это понимает, сразу же опустив голову вниз и прячась в капюшоне, пока Мин вальяжно сходит со сцены, хватая на ходу бомбер и забрасывая на плечо, попутно надевая на потное тело майку. — Ты ёбнулся, чувак. Кончай с этой херью, — шепчет Нам, крепко сжимая предплечье друга, а тот лишь глядит снизу вверх и снова скалится, мотая головой. — Не веди себя как идиот и...— он не успевает договорить, как Мин толкает какого - то парня в грудь, что нарвался на него. Драка, естественно, происходит. У всех ушибы и ссадины по телу и на лице. Все тяжело дышат и тихо ненавидят эту черту характера в Юнги. Он сам ненавидит, что не умеет расслабляться по иному, однако так он создан и так вынужден жить. — Я, блять, ненавижу тебя, — озвучивает общую мысль Джин, морщась от боли. — Я тоже, — тихо отвечает Мин и хмыкает. — Хочу выпить. — Не думаю, что стоит, хён, — потирая скулу, на которой чётко проявлялся синяк, встрял Хосок. — Я не заставляю идти вас. Я могу один пойти и да, Джун, забери своего ребёнка отсюда. Он испуган,— ухмыляется Юнги и направляется к машине. — Чего? — в непонимании спрашивает Джун, когда Хосок кивает в сторону барной стойки, где Тэхён, слабо улыбаясь, уходит от типичной потаскушки, каких здесь немало. А рядом с ним теснится ещё один паренёк, задумчиво хмуря брови. Намджун строго шагает навстречу двум парам широко раскрытых глаз. У Тэхёна читается детский ужас, и расширенные зрачки бегают по помещению, у другого — непонятный блеск и азарт, чистое возбуждение от увиденного. — Тэхён, какого хрена тут торчишь? — хватая младшего за плечо, грозно и осуждающе смотрит. — Что произошло? Почему Юнги-хён... — Юнги-хён крутой! — радостно вскрикивает Чонгук, нехватало только в ладошки захлопать, чтобы окончательно стать похожим на пятилетнего ребёнка, которому подсунули интересную игрушку. — Домой езжай, Тэхён, — хмурит брови и тень от серебряного кольца падает как-то угрожающе. — и друга забери, вам не место здесь, ясно? — Намджун, сколько здесь платят за выигрыш? — младший смотрит с прищуром и задумчиво кусает губы. — К чему вопрос?  — Откуда у тебя деньги за плату квартиры? — Тэхён, езжай домой. — Ты ведь тоже дерешься, да? — Тэхён, езжай домой. — Это опасно, Намджун. Ты знаешь? — Тэхён, мать твою, езжай домой блять, — воспламеняется старший и толкает Тэхёна в грудь, от чего тот обиженно шипит и уходит, толкая того плечом. Груз вины будто скатывается волунами на спину Джуна. Он устало трёт глаза, матеря своего друга всеми отборными словами, что знает.