Too much.

Тэхёну кажется, что он герой какого-то дешёвого остросюжетного кино, в котором Тэхён, Чимин и Чонгук из ряда тех персонажей, которым не хватает ещё и глупой вычурной одежды, чтобы стать типичной кучкой друзей-лузеров, что оказались тут по чистой случайности и залезли в неприятности по самое "не могу". Музыка всё также играет в помещении, а толпа уже позабыла о том, что произошло пару минут назад, поэтому у всех продолжается веселье, кроме этих троих, что теперь мечутся в панике и смятении, так как не могут найти своих хёнов, которые, судя по всему, в полнейшей заднице, если уж смотреть на прислужников этого самого Ли Со Ёна — хреновы гориллы в два метра. Тэхён сжимает и разжимает кулаки, проклиная старшего за то, в какое дерьмо он ввязался. И ненавидит Юнги. Винить Юнги во всём очень удобно, а винит он потому, что уверен на все сто процентов — все проблемы из-за него. А если учитывать его излишнюю вспыльчивость, то это вполне себе не плохой аргумент. Но несмотря на то раздражение, которое вызывает Мин, биты и рычащий голос с хрипотцой всё ещё заставляют где-то там, под грудой неприязни, плавится влюбчивое сердечко Тэхёна. И груда этой самой неприязни не так уж велика, а как хотелось бы Тэхёну, чтобы она заполоняла весь грёбанный мир. Но не получается — бесится больше. Тройка шустро направляется в сторону гримёрки, но величавый охранник смотрит сверху - вниз и разводит руки, мол "нельзя".  Чимин что-то яростно ему пытается объяснить, но тот с каменным лицом отвечает, что там уже никого нет и стоит поискать еще один чёрный вход, который выходит на заднюю часть территории клуба. Парни расталкивают толпу, пробиваясь к какому-то коридору. В конце него алым светом написано "выход", и музыка начинает мало-помалу стихать, зато слышны звуки разборок. Чимин весь злой и хмурый как все тучи планеты, собранные в одном человеке, с ноги открывает дверь и оглядывается по сторонам. — Чон, мать твою, Хосок! — начинает он, как один из этих горилл мажет кулаком по скуле, и Чимин падает на асфальт. Хосок вскрикивает ругательства и направляется в их сторону, однако другой его перехватывает и тут же разворачивается драка. Повсюду эхом отдаётся шипение вперемешку с матами и редкими вскриками. Краем глаза Тэхён замечает, что Намджун седлает одного из парней и наносит несколько ударов, хорошенько выбивая того из колеи, но сдавленное "сука, отпусти" от Чонгука отвлекает Кима-младшего и тот бросается на огромного парня, что прижал Чона щекой к асфальту и бьёт ногой сбоку по бедру, перенимая на себя внимание. Больно. В ушах стоит гул, и кровь течёт в глотку, всё тело саднит, и Тэхён уже словно тряпичная кукла, несколько ударов спиной об асфальт, и всё плывёт перед глазами. Последнее — Юнги трясёт за ворот рубашки какого-то парня, сжимает и притягивает его к себе, что-то крича на ухо. Темнота. Резкий запах заставляет очнуться и почувствовать всю боль разом. Тэхён хрипит и пытается открыть глаза, но яркий свет мешает, а далее приятный голос и лёгкие шлепки по щекам. — Тэхён. Тэхён, ты слышишь меня? Тэхён...— голос отдаётся эхом в голове, и Ким пытается понять где находится, но всё какое - то чужое и непонятное, всё идёт кругом. Голова будто весит тонну. — Тэхён, ты отключился. Вставай, нужно выпить таблеток. — тёплые руки сцепляются со спины и поднимают бездейственное тело. Спазмы окатывают волной, и Тэ хрипло вскрикивает, опираясь о трясущиеся руки. Тэхён покорно принимает таблетку, запивая водой, которая кажется чем-то невероятно спасательным для организма. — Как давно ты нормально питался и спал? — парень, которого Тэ видел в тот раз в бойцовском клубе, внимательно вглядывался в лицо и светил фонариком в глаза. — Переломов нет, сотрясения не будет тоже. Лишь ушибы, особой кровопотери не наблюдается также, но в обморок ты упал. Страх? Волнение? Нет. Скорее недосып, недомогание и стресс, Тэхён, вопрос: какой образ жизни ты ведёшь? Тэ разлепляет губы и шипит, когда ватка со спиртом прилегает к губе. — Зимние сессии, нужно было готовиться, и я... — шепчет Ким и морщится. — Ясно. Сейчас у тебя каникулы, так что отдохни. Тебя не сильно побили, ты всё ещё также привлекателен как и ранее, в отличии от пустоголовых хёнов. — Джин идёт к двери и запирает её, говоря шёпотом. — Итак, вы встречаетесь? — Тэхён давится воздухом и открывает и закрывает рот как рыба, но выходит лишь бессвязное мычание. — Намджун мой брат. — Нет, это я знаю. Я на счёт Юнги. Меня, кстати, Джин зовут. — Джин протягивает руку и легко улыбается, однако Ким выпадает на секунду из реальности, думая о том, какого хрена... — Ты намучаешься с ним, Тэ, намучаешься. Он очень и очень проблемный, но посвящать я тебя не стану. — Мы не встречаемся. Почему ты так решил? — более пробившимся голосом спрашивает младший, но звучит всё ещё как придушенный. — Хм...он притащил тебя. — Чего? Как? — Ким в шоке и пытается составить картину того, как старший держит его на руках, однако Джин махом выбивает эти мысли из головы. И почему, вообще, он сразу так решил? — Ну, руку через плечо и придерживая. Сказал, что как только ты отключился, то Со Ён и его эти "приспешники" смылись. — пожимает плечами, прикладывая к носу холодную тряпку. — Подержи вот так. — А...где Чонгук? Чимин? — У них ничего особенного. Их Хосок развёз. Чимин закатил ему истерику, так как сильно перепугался. — отвечает тот, вытаскивая из аптечки ножницы, иголку, хирургическую нить, и Тэ машинально вздрагивает, забывая дышать. Джин это замечает. — Не бойся. Это не для тебя. Пересядь куда-нибудь. Юнги! — зовёт Джин, открывая дверь и кивком головы показывает сесть. Мин заходит с кепкой, что вновь закрывает половину лица, лишь открывая припухшие губы. Ким невольно скользит быстрым взглядом по уже новой мешковатой одежде, и смотрит в окно, придерживая нос и пытаясь игнорировать головную боль. — Сними кепку. — строго приказывает Джин и нещадно крутит лицо Юнги, шумно выдыхая. — Что за безобразие? Идиоты, я устал от вас чертовски сильно. У вас с Джуном на пару ссадина на ссадине. Знаешь чем грозят такие потасовки и кулачные бои? Синдрому Паркинсона, ясно? Через несколько десятков лет все скрючитесь. — Ким пугается. Действительно пугается этого тона, ведь с ним то он был мягким, приятным, а тут плюётся жгучими словами. А так и надо. — Окей. Окей. Прости, хён, ладно? Прости. Но давай позже. — вау. Тэ в первый раз видит настоящее сожаление в глазах Мина. И за этим невыносимо приятно наблюдать. — "Прости, хён, прости". Идиотом быть не надо и извиняться не придётся. Мало того, что сами постоянно непонятно как живёте, так ещё и других подвергаете этому. — Джин натягивает перчатки и обрабатывает раскраённую бровь Юнги, из которой течёт кровь.  Не планируя он привлекает словами внимание Мина к персоне притихшего в своём спокойствии Тэ, что увлеченно наблюдал за огнями Сеула, но ощутив дискомфорт от изучающего взгляда, поджимает к себе колени. — Никто не просил этих троих помогать. Зачем они лезут на рожон, если не умеют драться? — Тэхён давит в себе желание вмазать хорошенько Мину еще раз, ведь ощущение того, что он имел в виду именно Тэхёна, никак не покидает, а очередной дерзкий взгляд это доказывает.  Да, может и драться не умеет, но...а вообще нахрена он полез? Действительно. Юнги бы больше досталось. — Это ты-то мне ещё нашелся великий рыцарь. Драться научился, а мозгов как у курицы, ей богу. Если тебя травмы и мои речи отвадить от этого не могут, то может человек когда-нибудь появится? Есть такой человек, Юнги? — Джин продолжается ворчать и обрабатывать раны, а Тэ мельком смотрит на них, радуясь тому, что улыбнуться физически сложно, потому что иначе он бы давно рассмеялся, глядя на то, как выглядит Мин перед ворчащим хёном — словно нашкодивший ребёнок. «Насравший мимо лотка кот» — думает про себя Ким и неожиданно даже для себя прыскает со смеху, а двое оборачиваются. Мин шипит и матерится, кусая и без того пострадавшие губы, сжимая до побеления костяшек стол, на котором сидит, пока Джин прошивает бровь. — Немного хоть жалей, хён. — просит, улавливая раздражённый взгляд Джина. — Не подумаю даже. — фыркает тот и завершает шов, отрезая нитку. — Тэхён, подойди сюда. — от резкости своего имени Ким вздрагивает, вскакивая на ноги и сразу же жалея — голова болит ужасно. — Обрабатывай пока раны на лице. Я осмотрю тело. — Тэхён мнётся с пару минут, но под напрягом взгляда злой матери всё же нехотя подходит, забирая из рук смоченный в перекиси бинт. — Был бы я очень плохим, то отдал бы Тэ вместо перекиси зелёнку, но будь благодарен богу, что я добрый хён. — бубнит позади Мина Джин, приказывая снять чёрное висящее худи. — "Добрый хён". Пфф...— скептично фыркает Юнги, еле снимая вещицу и морщится. — Чё сказал? — выпучив глаза, взглядом, а-ля "ну-ка повтори" смотрит из под острого плеча Сокджин, тыкая пальцем в ребро, где красовался большой такой синячище. — Айщ-а! Хён, твою мать! — рычит Мин, неловко пытаясь уцепиться за руку Джина, что уже отвесила подзатыльник. — Ладно. Поигрались и хватит. Говоря серьёзно: будет так продолжаться, то начнешь когда-нибудь срать собственными органами, Юнги. У тебя гематомы по всему туловищу, к тому же ещё и на месте почек и печени много чего. — Тэхён сдерживает свою мимику от того, чтобы не скорчить гримасу отвращения от "срать собственными органами" и неуверенно тянет руку к носу Юнги, на котором красуется кровоподтёк. — Ладно, хён. — вздыхает Мин, внезапно дёргаясь от соприкосновения с холодным бинтом, пугая вместе с тем Кима. Кстати, Киму бы выписать премию за то, что не пялиться на голого Мина, лишь изредка обводя притягательные ключицы шустрым взглядом. Сокджин и Юнги продолжают дальше о чём-то спорить, пока Тэ с особым интересом вытирает подсохшую кровь и кровоточащие ранки, подавляя желание надавить посильней и искусать эти губы, оставляя ещё больше ранок. Выдыхает по окончанию так, будто закончил миссию по спасению человеческих жизней. — Где Намджа? — подаёт голос, что всё также хрипит. — В кухне сидит. — отвечает Мин, приоткрыв один глаз и посмотрев на Тэхёна. Тот кивает и выходит за дверь, отмечая, что у Джина красивая порядочная квартира. Джун шумно вскакивает, оборачиваясь к Тэ и выдыхает. Выглядит дерьмово. — Я так перепугался, Тэ. — тянет руки для объятий и заключает в них младшего, что пытается его оттолкнуть, ибо тело болит до чёртиков. — Всё, перестань, убьешь ведь. — пыхтит младший, выпутываясь из цепких рук Джуна. В комнате повисает тишина, и Тэ мнётся с ноги на ногу. — Я так зол на тебя, Намджун. Что, блять, вообще происходит в твоей жизни? — Я не могу сказать. Это наше дело. И дело Юнги. — Ах, ну да, Юнги-хён. Он, по-моему, эпицентр дерьма, которое с тобой происходит. — презрительно фыркает Тэхён, ёжась от чувства отвращения. Джун не торопится с ответом, лишь выходит из кухни, оставляя младшего в одиночестве.