Too much.

Тэхён мог бы уснуть в объятиях Мина мгновенно, пока тот сладко дышит в затылок, но чувство непонятного беспокойства заставляет заворочаться. Тэхён из объятий выпутывается медленно и неспеша, стараясь не пробудить Юнги, что мило причмокивает губами, утыкаясь в грудь Тэхёна головой. Тэ слабо улыбается, наблюдая за безмятежным Юном  без своей привычной наглости или игривости. Ким запускает руки в волосы парня, путаясь в них и вдыхая приятный аромат одеколона, от которого, — сказать честно, — ведёт не хило. Тэхён водит по рукам парня своими, гладит их сквозь лёгкую чёрную рубашку и цепляется за что-то ярко очерченное. Хмурится и нащупывает пуговицы, расстегивая и задирая рукав. У Юнги руки зататуированы, а от плеча до запястья её оборачивает китайский дракон, вырисованный чёрным, и только лишь глаза отражают яркое алое пламя. В темноте ничего не видно, но на ощупь можно понять сразу, что это является округлыми шрамами. Учитывая образ жизни Мина, то и удивляться, наверное, не стоит, но это всё равно заставляет Кима встрепенуться. В их первую ночь Тэ этого не заметил из-за темноты и дурманящего чувства, мысли были заняты абсолютно ничем, лишь наслаждением. — Что ты делаешь? — сонно спрашивает Мин, приоткрыв глаз, а потом и вовсе скрыв снова свою руку. — Что это за шрамы? — тихо, но настойчиво интересуется Тэхён. У Юнги в голове шестерёнки двигаться отказываются совсем и сказать нечего, кроме того, чтобы тяжело выдохнуть. — От сигарет. — коротко отвечает он, не видя смысла уходить от правды. Он сглатывает, уставившись в потолок. — Это...это мой отец оставил мне такое "наследство". — презрительно фыркает он, пока Тэхён ощупывает  пальцами каждый ожог, почти беззвучно высчитывая. — Восемнадцать. — шепчет он, рвано и шокировано выдыхая. — Восемнадцать, Юнги. И это лишь одна рука. — Он много курил. — хмыкает Юнги. Тэхёну не смешно. — Не делай из этого шутку. — хмурится Тэхён, всё ещё ощупывая затянувшиеся раны на руке. — У нас всегда были плохие отношения. Точнее, его отношение ко мне было неподобающим, потому что он всю жизнь отвергал меня, много пил, избивал и это тоже следствие его ебланского отношения ко мне. — в его голосе уже чётко слышна злость. Музыка всё ещё играет, всё также слышен смех и удивляет то, что их никто не ищет. Всем слишком плевать и весело, чтобы искать двух людей, что друг для друга всех ненавидят и которые пропали одновременно магическим образом. Руки Юнги усыпаны ожогами, он считает их уродливыми и слишком неправильными, чтобы губы Тэхёна — светлого, чистого, красивого — касались их. Но Тэхён делает это, выцеловывает каждый. Выцеловывает восемнадцать на одной руке и двадцать один на другой. — Стоит ли мне беспокоиться сейчас? — Тэхён знает, что стоит. Тэхён слышал ни один разговор. Ким просто наблюдает за тем, что — станет ли он врать? — Не стоит. — Юнги шепчет уверенно, судорожно выдыхая. — Ты врёшь. — укоризненно шипит Ким между россыпью поцелуев.  — Пытаюсь уберечь от дерьма. — Твои проблемы не дерьмо. — В любом случае, мои проблемы — это мои проблемы, Тэхён. — вздыхает Мин, и Киму бы сейчас вдарить ему подзатыльник. — Я просто буду ждать того момента, когда ты расскажешь. — спокойно выдаёт Ким, кусая губы. — Тридцать девять. — по окончанию объявляет он, чувствуя металлический привкус во рту. За Мина, почему-то, больно чертовски и злость сковывает тело желанием мстить. — Всё нормально. — отвечает Юнги, чуть склоняясь над Тэхёном. Тэ трепещет и дышать забывает, когда Юнги в неприсущем ему сомнении лишь обдаёт губы горячим дыханием, а потом еле касается их, щекоча. Кончиком языка проводит по нижней губе Тэхёна, всё ещё едва касаясь, заставляя парня вздёрнуть голову навстречу и сделать судорожный выдох. Мин измывается над ним так с мучительную минуту, пока не вызывает какую-то по-прелестному уставшую и пьяную улыбку, даже не видно этих больших кофейных глаз. — Боже, перестань. — чуть смеясь, просит Ким, пока на губах Мина тоже проступает лёгкая и тёплая улыбка. — Перестать что? — вздёргивают брови Юн, исследуя взглядом аккуратные черты лица и песочную кожу, сияющую в свете луны и звёзд. —  Издеваться перестань. Или я сделаю то, что тебе не совсем понравится. — Это угроза? — хмыкает Мин, всё ещё находясь в опасной близости, но также далеко. — Ага, которую я уже осуществляю. — задорно стреляет взглядом Ким, но сделать ничего не успевает, потому что Юнги тоже реагирует, прижимаясь к кончику губ Тэхёна своими и это слишком. Э т о  с л и ш к о м. Слишком нежно. Слишком неожиданно. Слишком л ю б я. Ким моргает часто-часто, пока Мин платит ему той же монетой, покрывая его лицо приятными горящими следами, спускается к линии челюсти и очерчивает её.  Ким очередной раз не может сдержаться от рваного выдоха, от которого у Мина ведёт рассудок. Тэхён уже хочет, чтобы Юнги поцеловал, но при этом не желает останавливать это и отдаётся власти Юнги, тая в его руках поддатливой лужицей. Юнги снова прикусывает шею, блуждает по ней, кусает и зализывает, а Тэхён в л ю б л я е т с я. Тэхён читал где-то, что достаточно четырёх взглядов, чтобы влюбиться. Могло ли так произойти, что Тэхён влюбился так скоро? И можно ли назвать то, что между ними происходит, любовью? У Юнги вопросы в голове роятся те же, но выяснять он что-либо не собирается и клясться в вечности тоже. Но Тэхён, что плавится как мороженое на жаре в его руках и чья кожа отдаёт точно мёдом — явно уже нечто необходимое, критически важное. Тэхён снова пускает руки в волосы, мягко потягивая их и выстанывая на ухо что-то нечленоразборное своим дурманяще бархатным голосом, когда Юнги наконец целует в губы, сразу влезая в приоткрытый рот и сталкиваясь с языком Тэхёна. Ким целуется также мокро, крепче сжимая чёрные волосы в руках и разъединяет их губы, кусая за серебряное колечко, тем самым заставив гортанно простонать. Тэхён ухватывается за его нижнюю губу, смакуя и посасывая, беря инициативу на себя. Но Мин успевает закусить язык Тэхёна в наказание за колечко, и пушистые реснички трепещут на румяных щеках. Им нравится вот так — целоваться неимоверно долго, путаясь друг в друге, сплетаясь и постанывая вполголоса. Тэхён шарит по спине Мина, цепляется за плечи, вонзается короткими ногтями в руки, и когда уставшие губы уже просто лениво мажут, Мин целует в область за ухом и идёт к окну, попутно осведомляясь: — Замёрзнешь, если я открою? Тэхён отрицательно кивает, плотнее укутываясь с одеяло. Сгорбившийся силуэт Юнги выглядит слишком эстетично, тем более, когда в руках тлеет сигарета, а чёткость рассеивается в темноте. Тэхён смотрит завороженно. — Как мы пришли к этому, Тэхён? — фыркая и отпуская дым на зимний воздух, спрашивает Мин. — Это ты сказал, что очень пьян и тебе лень. — пожимая плечами, отвечает куда-то в одеяло Тэхён, всё таки передёргиваясь от холода. Юнги издаёт короткий смешок, продолжая курить ментоловые. Тэхён уверен, что будь эстетика человеком, то она родилась бы Мином, смотрящим на далёкие Сеульские огни и фейерверки. Тэхён ступает неуверенно, всё ещё чуть дёргаясь от холода, исходящего от окна и решает для начала вернуться за одеялом, а потом уже усесться вместе с Мином на подоконник. И, вообще-то, не факт, что он выдержит ещё одну тушу. — Замёрзнешь. — не смотря на Тэ, говорит Юнги, затягиваясь. — Помрёшь. — отвечает Ким, а Юн кидает ему настороженный взгляд, застывая с сигаретой. — А? — Вредно же. Ты делись хотя бы, чтобы слишком много не перепадало. — ухмыляется он и тянется за ней, но Юнги лишь ударяет по руке, строго смотря. — Нельзя. — отрезает он, и Ким сначала губы дует, а потом заворачивается в кокон из одеяла,  переползая обратно на кровать, отмечая про себя, что так за Мином было наблюдать проще и искуснее, потому что на его взгляды в близости, Юнги отвечал полными непониманием. Внизу музыка резко останавливается, и Тэ настораживается, а потом и вовсе слышны шаги по лестнице, смешанные с криками. Джун громко зовёт их с претензиями о том, куда те запропастились. Тэхён начинает в панике выпутываться из одеяла и бежать одновременно, но лодыжки плотно скручивает и он в итоге валится на пол, а дверь тем временем отпирается. Тэхён пялит на Юнги с немым вопросом в глазах: ты не закрыл дверь? И да, Юнги, очевидно, не закрыл. Тем временем Юн спокойно выкуривает сигарету до конца и тушит о стекло. — Что...что ты здесь делаешь, Тэ? — хмурясь, говорит порядком выпивший Джун. Тэхёну в голову ничего не приходит, ибо что можно ответить, лёжа в неподвижном состоянии, на полу и лицом к стене. — Он напился и перепутал наши комнаты, уснув здесь. — преспокойно отвечает Мин, пожимая плечами и спрыгивая, рефлекторно отряхнувшись. Тэхён на это активно кивает. — А ты, Юнги, почему ушёл? — обращается Нам, всё ещё кидая заинтересованные взгляды. Они обмениваются какими-то выразительными взглядами, и Джун кивает. — Вы спускайтесь, а то веселье пропускаете. Сейчас же всё нормально? — Да. Всё нормально. — кивает Юнги, пока Тэхён медленно выпутывается. Джун кивает, выходя за дверь. — Ну, пошли? — спрашивает Тэ. Юн ухмыляется. Внизу вновь начинается веселье. Бокалы у всех опустошаются и пополняются снова и снова. Юнги подходит ближе к Киму, когда никто не видит. — Хочешь выпить? — улыбается странно. — Для отваги. Ну, чтобы играть в игры, потому что сейчас что угодно может начаться. — Давай. — соглашается Тэ, надвигаясь к пьяным парням, что сели в круг. Они, вроде как, взрослые парни уже, однако школьный азарт не выветрился. — Во что сыграем? — поблескивая глазами, спрашивает Намджун. — Хмм..давайте начнём рассказывать смешные истории, и тот, кто засмеется, должен будет получить от рассказчика по заднице. — как-то стервозно шипит Пак, при этом пиля взглядом Хосока, что сидит напротив и смотрит исподлобья, когда слышит это. Пак руки на груди складывает в победном жесте, вздёрнув подбородок. Хосок фыркает, сжимая кулаки. Неужели поссорились? Все на них глядят с интересом, в затянувшейся тишине раздаётся хлопок. — Ну что ж... — начинает было Джун, как его перебивает Хосок. — Предлагаю выпивку с тел. — всё ещё взаимно буравя Пака, шипит Чон под общий смех и хлопки. — Может не...— пытается запротестовать Ким, но сладкая парочка дружно кричит "Играем!", и он осекается, кивая. — Кто хочет сыграть? — спрашивает он, смотря на тринадцать парней, двое из которых точно в игре. — Все играют и это даже, блять, не обсуждается. — грозно смотрит на всех Чимин, и с ним никто спорить не желает, кивая. Где-то под ухом выдыхает насмешливо Мин, протягивая Тэ виски: — Пиздец детишки. — потягивает Джека и смакует вкус на языке. Тэхён же выпивает залпом, предчувствуя дерьмо, но тут же жалеет, вспоминая то, как сильно его разносит каждый раз. — Выбираем бутылочкой? — интересуется Хо, и рядом разносится недовольное цоканье. — А у тебя что, есть претендент на эту роль, Хоби? — язвит он, ставя в середине пустого Дэниэлса и стреляя в него взглядами с намерением, видимо, сделать дыры. — Ну всё, хватит, играем уже, а! — нетерпеливо и с задором говорят сразу трое, среди которых есть Гук. Тэ вскидывает брови, глядя на него, а тот пожимает плечами, пьяно улыбаясь. Юнги что-то шепчет на ухо, а Марк крутит бутылку, все шумят в ожидании, а потом резко затихают. Тэхён не понимает вообще ничего, а потом смотрит на кончик бутылки, что медленно остановился напротив него. И комната взрывается протяжными "оооооо", на что парень лишь хлопает глазами. Марк уже достаточно пьян, чтобы не смущаться хрени, которую сейчас будет творить, в то время как Тэхён понятия не имеет, что будет происходить. — Я, пожалуй, за ещё порцией схожу. — сквозь сжатые челюсти шипит в затылок Мин и встаёт. Тэхёна особо опытные толкают к столу, пока тот не упирается в него задницей. Напротив встаёт Марк, пока остальные разлеглись кто куда в ожидании созерцания процесса. Тэхён не понимает. — Снимай. — указывает Марк на рубашку. — Чего? — удивляется Ким в поисках Мина, что смылся в соседней комнате. — По правилам ты должен раздеться. — Я не буду. Не-не-не, я не играю, парни. — отнекивается он, пока Чим сверлит взглядом. — В этом нет вообще ничего такого. Ложись на ебучий стол и сними рубашку. — ворчит Пак, самостоятельно расстёгивая пуговицы поочередно. Тэхён, кстати, благополучно забыл про то, что у него яркие россыпи засосов и буква "s" на груди. Вспоминает он об этом только тогда, когда по комнате раздаётся весёлый оценивающий свист. — Ну охренеть можно. — А у хёна недавно ночка была жаркая с кем-то...на "s", как я понимаю? — смеётся Чон, а Тэ всё ещё ищет поддержку в паре лисьих глаз, но они уставлены в бокал с тем же виски, который рука сжимает до побеления костяшек, хотя, — казалось бы,— куда дальше с Миновой-то аристократичной белой кожей? А тут оказывается, что есть куда. Тэхёна то, что он на помощь не мчится, не устраивает, и он нервно и показушно расправляет плечи, принимая в рот дольку лайма. Марк сыпит соль на живот Тэ, а потом, ни о чём не заморачиваясь, слизывает её горячим языком, от чего Тэхёна передёргивает на столе, и он невольно кидает взгляд в сторону Мина, что, отклонившись назад, снова залпом выпивает как воду, опустошая. Вновь уходит пополнять запасы, а тем временем Марк выливает текилу, Ким шокировано пялится и дёргается, когда ледяной напиток обжигает разгорячённую кожу, и такой контраст слишком ярок. Вокруг все смеются, кто-то фейспалмит, свистят и хлопают, пока Марк засасывает кожу Кима, слизывая минимально алкоголь, потому что всё остальное разлилось по мраморному столу и впиталось в штаны, доходя до белья. Тэхён что-то протяжно мычит, когда Юн снова появляется с полным бокалом побольше именно в тот момент, когда Марк склоняется, чтобы под восторженные возгласы взять лайм изо рта. Тэхён слышит, как Мин чертыхается и снова пьёт до дна. Тэхён удивляется чувству собственничества у этого человека и способности так хлестать алкоголь. Тэхён отправляется на поиски Мина, что вновь скрылся из виду.