Too much.

У Тэхёна способы уберечь себя от постоянных мучений извращённые, неправильные и далеко не совсем полезные — взамен он всегда получает стресс и продолжительные периоды усталости. Тэхён неосознанно проводит параллели, от чего хочется себе же вмазать, потому что, чёрт возьми, это то, что связывает его и Юнги. Неверные способы избежать нагнетающих мыслей, при этом делая во вред себе же. Ким вздрагивает с чашкой кофе в руках, чудом не разливая и следует к столику, отдавая заказ. Чжухона давненько отстранили от наказания, поэтому здесь он больше не появлялся, но с Тэхёном время от времени списывался. Смена близится к концу, поэтому Ким спешно собирается, выходя из кафе и заставая красивый закат. Делает пару эстетичных снимков, которые в итоге остануться залежами в телефоне. Пихает руки в карманы толстовки, пока в ушах играет какая-то попса, которую он недовольно переключает на плейлист, созданный специально для таких случаев. Лучи майского уходящего солнца заставляют Тэхёновы губы растягиваться в улыбке, тёплый ветерок путается меж светлых прядей, и Ким вдыхает полной грудью. Впервые на душе легко, впервые хочется дышать, впервые хочется с кем-то поговорить искренне, за чашечкой тёплого чая. Весна приносит красоту, весна приносит Тэхёну энергии и жизни, пока в наушниках  играет мелодия — мелодия без слов или чего-либо ещё, ибо чьи-то слова — это чьи-то личные и собственные мысли, которые Тэхёну не нужны. Тэхёну в принципе сейчас мысли не нужны, поэтому он расправляет плечи, думаю, что, может, готов уже. Готов уже отпустить то, к чему привык и то, что так вжилось. Тэхён садится на скамье во дворе, оглядывая забегающих в подъезды детей по зову родителей, и закуривает. И совсем не хочет понимать, что отпустить он не готов, потому что когда алыми пятнами света солнце оставляет на бронзовой коже поцелуи, глаза начинает отчаянно жечь, потому что всё нутро кричит о близости, требуя тот же запах, тот же голос и те же касания. От Тэхёна пахнет ароматизированными мятными мальборо, потому что запах этот в голове отпечатался, на корке выжегся. Он устало сдёргивает белые кеды с ног, разваливаясь из стороны в сторону, ступает в свою комнату, взъерошив волосы и разминая затёкшую шею. Тэхён думает лишь прикрыть глаза ненадолго, но музыка укачивает и уносит, веки тяжелеют, а Тэ засыпает, сопя в подушку, объятый грубым одиночеством. — Тэхён? Тэ? — Намджун теребит Кима, проходясь рукой по его рёбрам, от чего парень недовольно морщится, заставляя открыть глаза. — Надо поговорить. У меня предложение есть. — Окей. — у Кима одна сторона волос стоит дыбом, потому что именно на ней он лежал, и попытки её уложить оказываются тщетными. Тэхён располагается возле кружки чая с цедрой апельсина, прижав колени к груди и внимательно наблюдая за старшим, что сел напротив. — От тебя пахнет сигаретами. Когда начал курить? — Ты меня отчитывать собрался? — вскидывает брови. — Нет. Не язви. — хмурится Джун, кинув в сторону Тэхёна взгляд. — Не хочешь записать ещё пару треков совместно? Ты отлично вписываешься, и, может, повыступаешь с нами? — предлагает Джун, глядя на уставившегося в одну точку Кима. Тэхёну не нравятся такие перспективы, просто потому, что он не хочет. Он не готов. Он не может. — Нет. Я не хочу, спасибо. — отмахивается парень, читая удивление на лице Кима-старшего. — Окей. Тэ, скажи, у тебя проблемы? — щурится Нам, пристально глядя, но Тэ отрицательно мотает головой. — Всё нормально. У меня нет проблем. Близится конец первого учебного года, а значит сессии, что не может не утомлять. Ким упорно готовится, также упорно ломается изо дня в день и также упорно игнорирует Сухо. Опять конец смены, солнце и красивый закат, однако знакомая чёрная машина тормозит возле Тэ. Ким не собирался поворачиваться, если бы наушник не выпал из уха. — Тэхён, окей, я готов забыть тот день, но чёрт возьми, не игнорируй  меня. Две недели прошло. — кричит Сухо из приоткрытого окна. Ким стоит как вкопанный, медленно поворачиваясь, а потом уверенно шагает к машине, садясь на переднее сиденье. Тишина длится слишком долго, и когда Сухо решается её нарушить, Тэхён берёт его за затылок и целует уверенно, вдалбливаясь губами в его, и отдаёт ему инициативу. Сухо целует медленно, аккуратно и нежно. Тэхёну кажется, что так ощущается обещание без слов. Тэхён уверен, что Сухо — это стабильность, которая ему необходима. *  *  * Вы знаете ощущение, когда ты понимаешь, что не все вещи ты можешь решить? Знаете ощущение, будто смотришь на проблему и думаешь, что, чёрт возьми, не может быть такого, чтобы не решить её? Но это ускальзывает сквозь твои пальцы, а ты словно парализован. Смотришь со стороны и не можешь сделать буквально ничего. И это осознание приходит со временем, мучительно долго, ждёт где-то за углом, а потом нападает, ломая и заставляя руки опуститься в бессилии. Юнги ходит уже как неживой долгое время, песни пишутся отвратно депрессивные, а в институте потихоньку уходит успешность и преподаватели недовольничают. Но Юнги так насрать. Класть он хотел на это, когда рядом с ним каждый день какая-то новая девчушка, а не Тэхён. Руки с накладными ноготками обворачивают со спины Юнги словно змеи, а голова укладывается на плечо, девушка забвенно вздыхает. — Личан, не трогай меня. — фыркает Мин, сбрасывая её руки с себя, закусив сигарету между зубов. — Прости? — спрашивает она, выискивая его взгляд и потянувшись за поцелуем. Она встаёт на цыпочки, целуя, но Юнги никак не реагирует, лишь выдыхая дым в лицо, от чего она уязвлённо опускает взгляд вниз, отступая. — Я поняла тебя. Не звони больше. — разочарованно говорит она, кидая пакетик с травкой на кровать. Да, Юнги курит. В какой-то момент его заебало, вывело и растоптало. Он постоянно напряжённый, он почти никогда не может уснуть. Он также не может расслабиться, поэтому его привело именно к такому методу. Курить по косяку на ночь или когда никуда не нужно идти. Сейчас утро субботы, его телефон разряжен, его голова забита ворохом мыслей, а мышцы затекли. Он чувствует, что ещё немного, и его место будет где-нибудь рядом с матерью. Он закрывает за Личан дверь, что стервозно ею хлопает, а у Мина в голове гудит от этого, и валится на простыни, пропахшие различными ароматами духов, что смешались в одно. Это щекочет Миновы нервы. Дым расползается по комнате, и Юнги в нём тонет, выкуривая косяк. Тело становится едва ощутимым, а сам он словно возносится где-то далеко отсюда. Мнимое ощущение лёгкости и отсутствия проблем. Иллюзия. Сладкая и успокаивающая, но не значащая ровным счётом ничего. После неё лишь ударит в два раза больнее. Стуки яростные и продолжительные заставляют проснуться и поднять ватное тело. Он рассчёсывает  волосы, чтобы не выглядеть настолько небрежно, и смотрит в глазок, видя Джуна. Мин не замечает сквозь пелену сна глаза, отдающие красным, поэтому отпирает дверь. Джун переступает через порог, внимательно оглядывая Юнги с ног до головы. — Чё за херня? — он принюхивается к Юнги, от которого пахнет сладковатым чуть, смотрит на покрасневшие белки и улавливает этот запах. — Ты чё блять, совсем ебу дал? Ты куришь что ли? — Ким толкает Мина в плечо, в ответ получая лишь шипение. — Мне, блять, пиздец как хуёво. Я уже не выношу всё это, твою мать. Что ты предлагаешь мне делать? — хрипит Юнги, потирая глаза и пытаясь держаться изо всех сил. — Хотя бы, сука, к травке не прилегать! Что это за херь? — кричит Нам, взяв в руки пакет. — Я не курю ничего тяжёлого. Это не вредит почти. — устало валится на диван Мин. — Ага, вот именно, улавливаешь это "почти", да? Завязывай с этой херью. — смотрит слишком чувственно Джун, от чего Мина, честное слово, вывернет вот-вот. — Не могу. — Чего? — Не могу, чувак, не могу. Я загнусь. Меня мои мысли убьют. Я сам себя убью. Я не знаю что мне делать. Всё, что в моей голове, понимаешь? Всё что там...я виноват во всём. Я во всём виноват. — Юн тычет в голову пальцем, сжимая свои волосы и его трясёт. — Я... — Молчи. Ты не виноват, понял? Ты сделал всё, что мог. Всё хорошо, чувак. Мы поможем тебе выбраться из этого. Ясно? Джун позволяет Юнги сломаться при нём, расколоться и разбиться на рыдания. Намджун обещает, что помогут все, и Мину хочется в это верить. Хотя бы немного.