История Столичного театра

Про себя Анька знала точно, что она никогда не хотела быть актрисой. А, поверьте, фантазия у неё была богатая и кем только она себя в детстве не представляла?! Девочке, не обладающей красивой внешностью, просто приходится развивать в себе воображение... Да, Анька была далеко не красавицей. Она поняла это ещё в средней школе, осознала, что с возрастом ничего не изменится и перестала тешить себя надеждами. Зато она любила фантазировать, могла представить себя в роли кого угодно. Требовалось совсем немного времени, чтобы проникнутся понравившимся персонажем и вот перед вами уже не затюканная девчушка двенадцати лет, а героиня романа, отчаянная и очаровательная. Но актрисой Анька не хотела быть. Точнее, никогда даже не позволяла себе задуматься об этом. Кому нужна актриса с ТАКОЙ внешностью? У неё было длинное лицо, тонкие длинные губы, выдающийся подбородок и отвратительно выпирающие скулы. Всё это и для мужчины бы было ужасно, что уж говорить о юной девушке. Единственное, что всегда нравилось самой девушке, это цвет глаз. Светлые, неописуемые. Нет, на самом деле. Нельзя было сказать точно какого цвета глаза были у Аньки: серые, зелёные, голубые, а может жёлтые? Даже цвета такого, наверно, нет. Но кому было дело до глаз, когда всё остальное не вызывало восторга? Аньке просто не светило быть актрисой. Зачем даже мечтать о чём то таком? -В тебе есть что-то.- однажды сказал девушке пожилой учитель по истории. Когда она рассказывала обычный, скучный доклад, который, впрочем, самой Аньке показался вполне интересным, она заставила всех остальных выслушать её от начала и до конца. Голос, выражение лица, глубокое переживание за судьбу людей живших в прошлом.- Почему бы тебе не стать актрисой? -Что?- с недоверием спросила школьница, с настороженностью протягивая учителю дневник для оценки. Для неё было естественным думать, что над ней снова хотят пошутить. -У тебя есть харизма, внутренний стержень. Мне думается, ты бы замечательно смотрелась на сцене.- старичок вовсе не издевался, а говорил со всей серьёзностью, свойственной его почтенному возрасту. Девушка улыбнулась, скромно принимая комплимент, но особого значения его словам придавать не стала. По крайней мере не тогда. Вступительные экзамены вгоняли Аньку в депрессию. Она не знала, куда себя деть. У неё не было той особенной мечты, которая казалась ей достойной того, чтобы за неё бороться. Требовательные родители отбили у неё какое-либо желание представить себя где-нибудь, где ей самой могло понравится. Поступив на иностранный язык, без особого на то желания, она проучилась... промучилась там целых два года. До тех самых пор, пока что-то не дёрнуло её записаться в театральный кружок, который был рядышком с университетом. Девятнадцатилетняя девушка с головою окунулась в работу с другими любителями, но в дружеской обстановке она проводила время просто замечательно и вскоре поняла, что быть актрисой, отыгрывать на сцене отрывки из великих пьес, переживать чужие жизни, это именно то, чего ей и хотелось всю жизнь. Многие признавали, что у Аньки на самом деле талант. Ей стоило просто поменять позу, как-то по особенному взглянуть, чтобы сразу стать другим человеком. Девушка могла передать любую эмоцию, при этом не переигрывая, а использую минимум необходимых выражений лица, движений рук. Бросив университет в своём городе, она перебралась в столицу. Родители, конечно, ужасно бесились, но когда её, к их большому изумлению, приняли на бюджетную основу в лучшую академию искусств, сразу же притихли и даже начали помогать. Кто мог сказать, что Аньке было легко? Всё давалось некрасивой студентке куда труднее, чем её симпатичным и дерзким соратницам, но тот стержень, который увидел в ней пожилой учитель истории выручал её в сложную минуту. Конечно, ей не было куда деться от девической стервозности, когда она легче, чем другие проходила какие-нибудь экзамены. -Что, с экзаменатором переспала? Ой, хотя нет. Куда тебе? Он на тебя даже пьяным не польстится. Может угрожала ему, что переспишь с ним, а? На слабо взяла. Анька и вправду ни с кем не спала. Осознание своей некрасивости оставляло болезненные следы. Но синяки от слёз вряд ли улучшат ситуацию, не правда ли? А потому девушка предпочитала уходить в мир грёз, воображая себя кем-то ещё. Более красивым и счастливым существом, а главное кем-то, кого любят. Конечно, когда девушка получила место в Столичном театре, сначала стажёркой, а потом и на полной рабочей основе, за все измывательства девушка наконец-то смогла взять реванш, вот только для Аньки это было только начало. Кто хочет увидеть в роли главной героини непривлекательную длиннолицую девицу? Аньке приходилось обходиться второстепенными, почти незаметными ролями, играя как-раз непривлекательных личностей. Играя в массовке, никогда не попадаясь на глаза главрежу. Девушке перестали звонить родители. Друзей у неё не было. Анька была никому не нужна.