Хмарь 6

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Fallout: New Vegas

Пэйринг и персонажи:
Крейг Бун/fem!Курьер, Аркейд Геннон
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Ангст, Мистика, Даркфик, Ужасы, Songfic, Постапокалиптика
Предупреждения:
Элементы гета
Размер:
Мини, 6 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Может быть, так и теряют души? Мы упускаем их во сне. Думаем, что если зажмуриться, то тьма не достанет нас.

Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде

Примечания автора:
♫Песня: Грай — «В объятиях Мары».

►**Хмарь** — мгла, темнота; пелена тумана (пелена тёмных туч).

►В работе описано состояние **сонного паралича** (расстройство сна), проявляющееся в полной или частичной парализации тела в промежутке фаз бодрствования и сна; нередко сопровождается зрительными, слуховыми, тактильными галлюцинациями. И я как человек, который неоднократно испытывал **сонный ступор**, буду рада поделиться ощущениями.

►В славянских, и не только, поверьях люди относили это состояние к проказам нечистой силы (домовой, кикимора, ночница и мара), потому что самая страшная фаза паралича — ощущение присутствия постороннего в комнате, и этот кто-то всеми силами хочет тебя задушить. Если спящий спит на спине, ему нельзя позавидовать: давление на грудную клетку такое, что появляется чувство удушья.

☛Я очень сильно люблю творчество Уильяма Фолкнера, который славится неординарными текстами, попросту выкидывая из целых абзацев знаки препинания, смешивая прямую речь и слова автора, тем самым создавая атмосферу безумия. Получается атмосферненько. Я, конечно, не Фолкнер и не имею права так играться с письменный текстом, но попробовать стоит. Дабы не пугать Ungoliant, такие абзацы я пометила знаком (*).

❖Сборник❖
Fallout: New Vegas (История Мины) https://ficbook.net/collections/9423784
5 июня 2018, 11:19

Ой не спится мне
Душу полонила вьюга.
Увела зима за собой
Милого друга.
Погубили душу зимы недобры чады
Лютая зима забрала в объятья Мары.



      Повалив тяжёлый рюкзак на песчаную землю, Мина тяжело плюхнулась на него и вытянула занывшие от усталости ноги. Аркейд согласно кивнул и примостился рядом, большими глотками опустошая круглую флягу. Бун от приглашения отказался и вертел головой то вправо, то влево. Внимательно всматриваясь вдаль и анализируя возвышенности на наличие опасностей, он не убирал рук с ремня снайперской винтовки, готовый в любую секунду устранить угрозу.

Небо заволокло чёрными тучами, и Мохаве рано погрузилось в ночь. Солнце продолжало отправлять раскалённые копья лучей на Пустошь ещё два часа, но щиты непогоды вполне удачно отбивали их, поглощая клубящимися недрами водяного пара. Курьерша несказанно радовалась такому стечению обстоятельств до тех пор, пока неоткуда взявшаяся сонливость не начала сшибать её с ног. Аркейд бубнил что-то про метеочувствительность, а Мина слушала вполуха, изредка кидая взгляд на спину Буна, маячевшую впереди. Тому хоть жара, хоть холод — всё одно. Вспоминая, что нужно поглядывать и назад тоже, ей становилось стыдно за рассеянность и слабость. Но ещё несколько вялых шагов заставили Мину плюнуть на геройство и сесть посередине дороги, петляющей между засушливыми стволами деревьев.

      — Что там по карте? — поинтересовался Геннон. — Долго нам ещё ноги волочить?

Мина отстегнула Пип-бой от запястья[1] и долго рассматривала экран с картой, то увеличивая, то уменьшая масштаб. После трёх минут затишья, Аркейд выхватил КПК, пока курьерша не клюнула в него носом.

      — Мда, как до Китая раком, — рассудил Аркейд и посмотрел на Буна, в ожидании, что тот скажет в заключение. Увидев, как Мина начала заваливаться на бок, он схватил её за шкирку и вернул на место. — Стоять!

      — Надо расчехляться и дожидаться утра. Дальше идти бессмысленно, — сказал Крейг и встретился с благодарным взглядом Мины.

Тучи, скрывшие звёзды, не предвещали хороших условий для кемпинга, поэтому по обоюдному согласию решили искать более прочную крышу над головой. Ветер заметно усиливал свой натиск, резкими порывами кидаясь колючим песком в спину; казалось, что что-то когтистое било по затылку, подгоняя идти как можно быстрее и ни в коем случае не останавливаться. Мина тотчас приободрилась, когда вдалеке показались размытые от бури очертания домика, и с улыбкой до ушей припустилась вперёд, игнорируя боль в ногах. До того, как крик Аркейда достиг ушей Буна, тот уже держал за руку изумленную беглянку. Ещё шаг, и правую ногу сцапал бы капкан, засыпанный песком и сухой травой. От неприятной перспективы набрать полный рот песка, Крейг решил обойтись недовольным взглядом поверх очков.

Дом оказался двухэтажным, но небольшим. Облупившаяся серая краска пошла по дощетчатой стене чешуйками; казалось, что здание дышало — ветер раскрывал серые жабры и через них проникал в домик, но уже очищенным от пустынного сора. Пол на крыльце жалобно скрипел под ногами, кое где зияли дыры, через которые в любопытстве выглядывала сор-трава. Одно окно выходило как раз на главный вход, Мина прислонилась к грязному стеклу, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть, но от горячего дыхания всё запотевало, и она бросила эту затею. Ржавая ручка повернулась с трудом, и дверь хлопнула, пропуская внутрь наглый ветер. Курьерша нырнула в непроглядную темноту, наполовину оставаясь снаружи; нос защекотала потревоженная пыль.

       — Ничего не вижу, но зверьём не пахнет.

      — Проверить не помешает. — Бун поудобнее перехватил 12,7-мм пистолет и направил дуло на пасть дома.

Мина сняла дробовик с предохранителя. Жёсткий приклад врезался в плечо, а ладонь заскользила по цевью, ощупывая знакомые крестообразные отметины. Приятная тяжесть оружия вернула курьершу в тот самый боевой настрой, когда разморённый на солнце яо-гай, почуяв добычу, забывает про затёкшие ото сна лапы и уже через три минуты разрывает незадачливого зверька массивными клыками. Выхватив боковым зрением переминающегося с ноги на ногу Аркейда, Мина полюбопытствовала:

      — Аркейд, где твоя рация?

      — Так в рюкзаке. Зачем постоянно носить её на себе?

      — Затем, — проговорила Мина, попутно отплёвываясь от песка, — если случится так, что мы разделимся, нам можно будет поддерживать друг с другом связь. — И выслушав замечание по поводу аллергии на ремень из кожи геккона к которому крепилась рация, она добавила: — Геннон, если ты сейчас же не прицепишь эту штуку, я тебе её сама куда-нибудь засуну.

      — С этого надо было и начинать, Мина.

Бун жестом указал на лестницу, Мина согласно кивнула и, осторожно ступая по скрипучим половицам и освещая путь зеленоватой подсветкой Пип-боя, начала подниматься на второй этаж для разведки. В узком коридоре было всего-навсего две двери, ведущих в небольшие спальни; осмотрев каждую на наличие каких-либо укромных мест и спрятавшихся в них агрессивных существ, Мина нажала PTT на рации, закреплённой к наплечной кобуре:

      — Наверху чисто.

      — Внизу тоже, — следом незамедлительно последовало сообщение Крейга.

      — Ну не знаю, по мне, так во дворе сральник.

Мина прыснула в кулак и расслабилась, прислонив оружие к стене. Неожиданно усталость навалилась на неё с новой силой, да так, что зрение на несколько секунд расплылось, а сознание затуманилось. Тяжёлая рука на плече выдернула из мимолётной дрёмы, и курьерша непроизвольно дёрнулась. Не убирая ладонь с поникшего плеча, Бун спросил, как она себя чувствует.

То же самое Мина хотела спросить у него. С каждым днём атмосфера вокруг снайпера ощутимо тяжелела, и хоть ножом режь, как говорил Рауль. Всё чаще он предпочитал одиночество их компании: закрывался в одной из комнат занимаемого мотеля и который раз перебирал оружие — молчаливый и нахмурившийся на свои собственные мысли. И Мина гадала, грызя ногти до мяса, что сделала не так? Почему он обрастает жёстким панцирем сильнее, когда она всеми силами пытается сковырнуть его защиту, докопаться до незащищенной плоти, которую Крейг так ревностно прячет от мира. «Что с тобой происходит, Бун, чёрт тебя дери?» — устало повторяла про себя курьерша после каждой неудавшейся попытки взлома искорёженной солдатской души. И в один дождливый день, когда голова раскалывалась от мигрени, и Вероника в испуге бегала вокруг неё с пригоршней таблеток, Мина нехотя приняла поражение и решила больше не вмешиваться в чужую жизнь.

Кивком она дала понять, что всё хорошо, но рука не спешила оставлять плечо в покое, сминая ткань футболки, и Мина вопросительно посмотрела на Буна. «Ничего», — всё, что он сказал, прежде чем оставить её одну в маленькой комнатушке со скошенным потолком.

      — Ничего, — повторила она горькое слово, и в животе закололо, словно ежа проглотила. Мина же пообещала себе не вмешиваться, тогда почему нервные спазмы так и норовят напомнить, что ей не всё равно на состояние этого грубияна.

Она мотнула головой, отгоняя удручающие мысли, и сконцентрировала внимание на комнате. Слишком большая для этого места кровать занимала чуть ли не всю площадь, оставляя кусочек, который в свою очередь съедал комод. От пальцев на гладкой поверхности остались пыльные полосы; стеклянные флакончики и заплесневелые коробочки были пусты. Мина выдвинула ящики и обнаружила в них старые чёрно-белые фотографии, — такое вряд ли по вкусу всякой шмали, поэтому кусочки прошлого, увековеченные на плёнке, так и не покинули своего убежища и с каждым оборотом солнца теряли цвет, очертания и, наконец, воспоминания в них заложенные.

Очистив одну фотографию от многолетней пыли, Мина невольно улыбнулась: маленький ребёнок — девочка, судя по платьицу, — сидел на узорчатом покрывале среди высокого маиса или, проще сказать, кукурузы. Из-под соломенной шляпки, великоватой для маленькой головки, выглядывали пухлые щёчки. На оборотной стороне фотографии стояла дата: 26 августа 2076 год. Идущая следующей фотография была сделана на том же участке, даже ракурс совпадал; на ней была запечатлена женщина в тёмном платье с уже знакомым ребёнком на руках. Только фотограф на этот раз сильно оплошал: голова женщины не поместилась в кадре, и та была «отрезана» ровно посередине тонкой шеи. А может, и не было никакого фотографа, и женщина сама установила фотоаппарат неправильно, не угадав с положением? Бегло перебрав остальное фото, Мина с горечью заметила, что те сильно испорчены плесенью, и узнать подробности о некогда жившей здесь семье теперь представляется невыполнимой миссией.

Помимо фотографий ушедшего времени в ящике лежала ещё одна вещь, которая моментально приковала внимание курьерши своей необычностью. Она никогда не видела таких хитросплетённых украшений. Идеальный круг, внутри которого вились тонкие паутинки, образую собой лепестки. Точно, цветок! Вот что это ей напомнило — самый настоящий цветок, только сделанный из чёрных ниток, — но зачем-то к украшению крепились перья такого же цвета. Может, от ворона? Их много летает по Пустоши. Незнакомая вещица пугала Мину и в то же время восхищала. Ей сразу захотелось показать её Аркейду, может, он знает, что это такое?

За ненадобностью она оставила вещи в комнате, а сама побежала вниз на столько быстро, на сколько хватало ловкости не встретиться в темноте с углом мебели или стены. На первом этаже были расставлены керосиновые лампы, и Мина ступала уже увереннее. На её голос никто не откликнулся.

Скрипнула дверь, и курьерша оказалась на заднем дворе. Тёплый ветер проникал под футболку, лаская кожу; было на удивление душно. Высокая кукуруза кланялась и шелестела широкими листьями. Мина позвала Аркейда, но и его нигде не было видно.

Страх сжал грудную клетку.

      — Это шутка? Перестаньте, уже не смешно! — Но ответил ей лишь шум ветра. Рука потянулась к плечу, но рации не было, и Мина тихо выругалась.

Вернуться в дом было здравым решением, так как все их вещи на месте, значит, они не могли вот так её бросить — отошли ненадолго. Она зашагала обратно, пока прескверное чувство, что кто-то буравит взглядом, не приковало к месту и, медленно развернувшись, курьерша разглядела над верхушками маиса тёмную фигуру. Инстинкт заставил Мину резко припасть к земле и выхватить оружие из кобуры, которого тоже не оказалось на месте… Беспомощная, посреди незнакомой местности, одна и безоружная.

Голова туго соображала, и ничего путного на ум не приходило, кроме как бежать, поджав хвост, словно побитая собака. Затем Мина нервно засмеялась от внезапно всплывшей мысли — какого роста должен быть человек, а фигура была точно человеческой, чтобы оказаться выше громадных кукурузных стеблей? Пугало. Она видела таких в штате Монтана, когда была ребёнком, только вместо кукурузы — колосья пшеницы. Подёргав чёрное платье на пугале, курьерша нахмурилась: она где-то видела точно такое же, вот только где? На месте лица было пустое холщёное полотно, даже пуговки не пришили.

Успокоиться не удалось, новый подозрительный шорох пустил сердце в галоп.

      — Бун? Это ты? — Мина не понимала, почему он, но чувствовала, что снайпер где-то рядом, в поле, среди высокой кукурузы, обступившей со всех сторон.

Когда она начала пробираться к звуку, то зацепилась футболкой за гвоздь, торчащий из дощечки, из-за чего пугало завалилось вперёд, грозя похоронить Мину под собой. Резкими рывками курьерша старалась освободиться от западни и слёзно взывала: «Пусти, пусти! Он же уйдёт, и я не смогу остановить его!» В итоге противник сдался, порвав рукав футболки на лоскутки, а после тяжело повалился на землю, ломая только начавшие созревать початки.

Кукуруза мешала, путала и цеплялась за волосы, — Мине казалось, что это вовсе не листья, а длинные когти, пытающиеся выцарапать ей глаза, чтобы окончательно погрузить во тьму и навеки разлучить с Буном. «Крейг, пожалуйста, не уходи! Мне страшно...» Все слова застревали в глотке и царапали горло, как будто она нахваталась по дороге сухих зёрен кукурузы. Маис был везде — впереди, сзади, слева и справа. Куда идти? Стебли не перепрыгнешь. Это они стали выше, или она уменьшилась?

Под ногами хрустнуло, пугало валялось лицом вниз у её ног и тянуло к ней палки рук. Мина вскрикнула и попятилась назад, держась за колотящееся сердце. Спина наткнулась на препятствие, и мужские руки обхватили её дрожащее тело, мгновенно спровоцировав успокаивающую электрическую волну. Курьерша развернулась и приникла к тёплой и родной груди, не в силах удержать брызнувшие из глаз слёзы.

*      — Слава богу, ты здесь! Б… Крейг, мне было так страшно. Я не могла найти тебя. Почему ты ушёл и оставил меня совсем одну? Я боялась… боялась… — Мина вцепилась в него так, словно от этого зависела жизнь. Чья жизнь? Её жизнь нет его жизнь. Нет нет не Не делай этого зачем тебе пистолет? Он приложил холодное дуло к своему виску она чувствовала обжигающий хлад. Не смей! Не смей не смей не смей Мина тянула за руку, но та камень, не сдвинуть, не сломать. Камень не падок на слёзы. Мина колотила по недвижимой груди не сломать не сдвинуть. Не смей!

Хлопок.

В ушах стоял звон, в носу — запах пороха. Мина зажмурила глаза, чтобы не видеть; струйка крови текла по левой щеке, но её ли кровь? Ну разумеется, Бенни выстрелил ей в голову. Звон становился громче, перерастая в жуткую какофонию, курьерша хотела закрыть уши руками, но не смогла пошевелить и пальцем. «Это же всего-навсего сон. Вот и кровать, вот и комната. Всё хорошо. Я в безопасности. Мы в безопасности. Это сон».

Снаружи по-прежнему уныло завывал ветер, осаждая старый дом. Выдержат ли стебли кукурузы? Мина не понимала, почему думает о таких глупостях. В горле пересохло и хотелось пить, но попытка открыть глаза не увенчалась успехом, равно как заговорить, пошевелить рукой или ногой, — тело парализовало, но она была готова поклясться, что видела комнату, слышала непогоду за окном, чувствовала сыроватый запах простыней, ощущала кровать, на которой лежала. Что, чёрт возьми, происходит? Кто-нибудь… Бун, Аркейд.

Кто-то присел к ней на край кровати, но вместо успокоения в Мину вгрызся страх; разум кричал об угрозе, сдавливая грудь в бесшумном рыдании. Воздуха не хватало, а незваный гость не спешил помочь, наблюдая за её страданиями. Может, это было пугало с кукурузного поля? Оно преследовало и что-то хотело ей сказать, наверное, навредить, а может, предупредить? Мина забыла о чём-то важном?

* Тяжёлая рука легла ей на грудь, и она больше не могла сделать ни одного вдоха. Может быть, так и теряют души? Мы упускаем их во сне, отдаваясь объятиям мечты, не видя проблем реальности. Думаем, что если зажмуриться, то тьма не достанет нас. Но что-то или кто-то силой раскрывает нам глаза даже во сне и говорит беззвучно, посмотри, что ты натворила он убил себя потому что ты махнула на него рукой потому что сдалась потому что потому что потому что ты виновата!

Крик ворона перебил голоса, и острые коготки запрыгали по телу, отталкивая душащую руку. Тяжесть пропала, и жизнь вновь наполнила грудную клетку. Мгла развеялась.

      Мина медленно открыла глаза и вытерла солёные дорожки на щеках. Через грязное окно пробивались лучи мохавского солнца и согревали окоченевшие руки, — в комнате было довольно холодно. Должно быть, она так устала, что уснула вчера ночью, никого не предупредив. Но Мина не помнила, чтобы вешала над кроватью ту вещицу из комода, значит, кто-то был в комнате. Бун?

Запах сигарет она почувствовала ещё на лестнице. В последнее время Бун много курил, но это не важно, пусть скурит хоть всю пачку за раз. Мина больше никогда не упрекнет его, не сморщит нос. Если ему хорошо от ядовитого дыма, значит и ей будет хорошо.

От неожиданных объятий Бун только чудом не уронил сигарету на диван. От изумления он потерял дар речи и выдохнул дым в сторону, коротко кашлянув. Аркейд с заспанным лицом и с дымящийся кружкой в руках остановился в дверях кухни и пробубнил, почёсывая затылок:

      — Я пропустил что-то интересное?

Крейг пожал плечами, всё ещё не в состоянии встать с дивана из-за оплетающих его торс рук. Со словами, что завтрак готов, Аркейд нырнул обратно в кухню, напоследок многозначительно подмигнув снайперу. Тот удивлённо вскинул одну бровь, и чтобы как-нибудь разбавить неловкость, спросил:

      — Как спала?

      — Мне приснился страшный сон, — ответила Мина, прислонив голову к его плечу, — будто ты… ушёл, и больше мы не виделись. Не знаю, почему, но меня это так сильно расстроило, что дышать не могла.

Бун небрежно потрепал курьершу по плечу.

      — Я не уйду, — совсем тихо произнёс Крейг, скорее обращаясь к самому себе. Кончик сигареты запестрел огоньками от глубокого вдоха.

      — Обещаешь?

      — Ага.

Бун приобнял Мину, в смущении пряча глаза. Его пальцы на её коже отчеканивали только ему известный ритм. Было щекотно, но и приятно.

Мина перевела взгляд на широкое окно, где невдалеке от дома одиноко стояла высокая фигура в рваном чёрном платье, подолы которого развевал затихший за ночь ветер. Жалкие засушливые стебли, которые когда-то давным-давно кормили жившие здесь семьи, больше не прикрывали деревянной ноги. На одной из перекладин рук сидел смоляной ворон и, казалось, смотрел на Мину глазками-бусинками. Большой клюв бил по лицу пугала, выдёргивая нитку за ниткой. Курьершу передёрнуло от холодка, пробежавшего по спине, но она смогла заставить себя прошептать «спасибо», прежде чем птица взмыла вверх и полетела в сторону севера, сторонясь лучей солнца.
Примечания:
✐═╬ Маргиналии ╬═✐

►Мара (Марена) - женский мифологический персонаж (владычица зимы), связанный с сезонными обрядами умирания и воскресания природы. Также злой дух, садящийся на грудь спящего и вызывающий кошмары. Образ Мары-Марены часто ассоциируют со смертью (богиня смерти). В народных обрядах из соломы сооружали чучело Марены, в конце его сжигали или рвали на куски, дабы обеспечить скорый приход зимы, защитить от смерти и болезней.

►Вещица с комода - индейский талисман (ловец снов), защищающий спящего от злых духов.

[1] По словам Стэнли Армстронга из Fallout 3 Пип-бой 3000 невозможно снять без специалиста из-за биопараметрической связи с носителем. Но док Митчелл как-то ухитрился от него избавиться, так что не знаю.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.