Делайте ваши ставки!

      Задание было выполнено быстро, легко, без шероховатостей, что заставило Илью хмуриться и теряться в догадках. Отчего-то он не верил, что все иногда может быть хорошо. Наполеону порой казалось, что русского в свое время не обучили демонстрировать весь спектр эмоций, поэтому половину из них он выражает, сводя брови к переносице. Вместо бубнежа и измерения комнаты шагами, коим предался его напарник, Соло позволил себе отправиться на победный шопинг. И кто же знал, что этот поход в честь освобождения живого и невредимого Криштофа из загородного дома любовника мисс Маркес обернется для американца пробуждением на незнакомом диване и головной болью. Признавать правоту товарища Курякина и свою глупость – надо же было с особой дотошностью удалять все жучки, столь оригинально рассованные русским по всем предметам гардероба – не хотелось.       - Как Вы себя чувствуете, мистер Соло? – приятный женский голос привлек внимание еще не пришедшего в себя американца.       - Как после бутылки хорошего скотча. Не подскажете где я и как здесь оказался? – Наполеон включил все свое обаяние, оборачиваясь на источник звука.       Справа от него в кресле сидела девушка, нога на ногу, в руке вертит бокал вина, наблюдая за игрой света, ну просто сама невозмутимость. Собеседница молчала и Наполеону ничего не оставалось, кроме как осмотреть ее и комнату, где они находились. Блондинка, зеленые глаза, пухлые губки, накрашенные бледно-розовой помадой, острые скулы, тонкий немного вздернутый носик, изящные руки, кольца нет, вероятно не замужем, длинные стройные ноги, одета в белую блузу и темно-синюю юбку-карандаш. Да, девушка явно недурна собой, и американец не смог бы пройти мимо, встреться они где-то в баре, только вот блондинкой она была крашеной, а к крашеным дамам наш герой доверия не испытывал. А что до комнаты: она была небольшой, выполнена в светлых тонах в стиле зажиточного минимализма, из путей отхода – дверь и открытое окно, что тоже настораживало.       - Ну, тогда хоть может скажете кто Вы и зачем я Вам? – глядя в зеленые глаза делает еще одну попытку Наполеон.       - А Вы хороший агент, мистер Соло, я бы даже сказала, лучший в ЦРУ, - незнакомка сделала глоток из бокала. - Неплохо было бы иметь такого союзника. Не желаете выпить?       - она наклонила голову в бок, дождавшись кивка, встала и прошла импровизированному бару, - Скотч, полагаю, – еще один кивок, и она налила в хайбол* янтарной жидкости на два пальца. – Нашей организации необходимы такие люди как Вы.       - И что же это за организация? – Соло улыбнулся, принимая бокал.       - T.H.R.U.S.H.       - Дрозд? – брови сами поползли вверх.       - Как Вам будет удобно. Мы хотим предложить Вам, мистер Соло, сделку, - театральная пауза, - Вы выполните пару наших поручений, а мы в замен избавим Вас от работы на ЦРУ, и Вы будете свободны.       - А если откажусь?       - Нам придется сделать небольшое вмешательство на Вашем мозге, и Вы все равно их выполните, хоть и без претензии на оригинальность. Я бы советовала Вам согласиться.       Дело приобретало весьма интересный оборот. Оставалось только тянуть время, надеяться на невероятное чутье Ильи и обещать себе никогда больше не вытаскивать все жучки до единого. Подавив тяжелый вздох американец разочаровано изрек:       - И что же Вы хотите, чтобы я для вашей организации сделал?       Блондинка победно улыбнулась. *хайбол – бокал с толстым дном и прямыми стенками.

***

      Наполеон лежал и думал о вечном, потолке и что подвешенный язык - это великий дар и самое каверзное проклятье одновременно. Он уже почти убедил своих потенциальных мучителей в своей заинтересованности и полной самоотдаче правому делу и был готов с гордым видом целый и невредимый убраться восвояси, но где-то его логическая цепочка свернула не туда и помогла похитителям прийти к выводу, что слово «потенциальный» явно лишнее и мистер Соло будет замечательно смотреться на операционном столе в кожаных ремнях. Лежать было жестко, ремни не давали совершенно никакой возможности сдвинуться, ну или хотя бы повернуть голову, потолок был до ужаса белым, а перспектива сомнительных манипуляций на столь важном органе, которым американец так дорожил, вовсе не прельщала. Но лучший агент должен быть лучшим во всем, даже в повороте фиксированной головы на пару градусов, чтобы следить за ситуацией.       - Эм… Вы же не собираетесь мне проводить лоботомию, правда? – тощий врач, осматривающий на свет скальпеля и какие-то сверла (даже знать не хочется, что это) и укладывающий их на столик, не внушал доверия, и голос предательски дрогнул.       - О, уверяю Вас, мистер Соло, такими вещами мы не занимаемся. Знаете, в такой операции высок риск развития лобного синдрома, а мы…       - Простите? – недоуменный тон пленника заставил доктора тяжело вздохнуть.       - Мы не занимаемся производством "овощей", мы же не садоводы-любители в самом деле. Наша задача куда более сложна и интересна, граничит с фантастикой. Например, сейчас я собираюсь превратить Вас в идеального солдата, - экспериментатор мягко улыбнулся, слегка наклоняясь над лицом американца со шприцем в руке.       - Этим они Вас убедили работать на них? Большим количеством материала для опытов? – попытка оттянуть момент полного поражения и подчинения №2.       - Что? – док удивленно моргнул, - Ах, нет, что Вы, меня попросил о помощи мой брат, и я не смог ему отказать, - мучитель опять улыбнулся, наклонил голову, осматривая предполагаемое место операции, и цокнул языком. – А височки все же придется выбрить, и еще вот здесь, - он проводит пальцем за ухом. – Жаль конечно, прическа будет безнадежно испорчена, но Вы не волнуйтесь, волосы отрастают быстро. Резкий звук с пинка открытой двери заставил носителя белого халата испуганно подпрыгнуть. Наполеон не видел, но почками чувствовал, что в дверном проеме сейчас стоит невероятно злой Илья и что мужчина, собиравшийся забраться в его мозг, сейчас куда безобиднее русского. Судя по приближающимся шагам и тому, как бубня, что «он это, на головную боль жаловался… а пристегнут, ну так он это, уколов боится», доктор медленно отползал в дальний угол, буря неукротимо приближалась.       - Что-то ты долго, Ильюша, - Соло счастливо улыбнулся, даже не пытаясь скрыть радость о сохранности содержимого своей черепной коробки, и думал, что сейчас Илья наверняка уверен в отсутствии у него такового и будет доказывать ему это следующие часа два.       Выражение лица Курякина, пока он расстегивал фиксирующие американца ремни, было на удивление спокойным, а взгляд… Если бы можно было убить взглядом, то Наполеон бы умер, воскрес и еще раз умер и довольно мучительно.       - И я тоже скучал, большевик, - подытожил американец, сидя на столе и болтая ногами.

***

      По дорогое в главный штаб местного отделения разведки они не обменялись ни словом. Илья сидел и смотрел в окно, но иногда американец ловил на себе аккуратно «ощупывающие» взгляды, будто русский проверял нет ли у того каких-либо повреждений. По прибытии Соло сразу был передан в надежные руки медиков, вели его до кабинета в полном молчании и только мимо пробегающая Габи бросила ему далеко неласковое «придурок» на немецком. За последние четыре часа он был полностью осмотрен с головы до пят и с пят до головы, а также трижды допрошен разными агентами, один раз в их составе даже присутствовал товарищ Курякин, хоть и был нем как скала. Когда все формальности были улажены, вопросы выяснены, а документы оформлены, вся троица была отпущена в недельный отпуск, который из ностальгии было решено провести в Италии. Но коллеги в отличие от Наполеона не пылали особым энтузиазмом в предвкушении отдыха, а переступив порог старой конспиративной квартиры перестал пылать и сам Соло.       - О, большевик, да ты постарался на славу, - присвистнул американец, обходя руины.       Теперь он понимал почему перед тем, как их совсем отпустить, к нему подошел мистер Уэверли и сказал, что за свое безрассудство и самоуверенность возмещать ущерб Наполеону придется самому. Исключительно в назидательных целях, конечно же. Среди полной разрухи относительно целыми оставались только опасно покосившийся комод, стул, телефон и кухня. В этот раз честно сбереженные и не совсем честно заработанные деньги Соло уйдут далеко не на покупку пары новых костюмов-троек.

***

      Габи начала разговаривать с американцем, если гневную тираду можно назвать разговором, еще до вылета, Илья же только в Италии. Курякин даже пару раз улыбнулся удачным шуткам! И пообещал надеть на Соло ошейник, дабы тот больше не терялся. Наполеон шутку оценил и только потом по серьезному лицу русского агента понял, что они с Уэверли с радостью вживят ему какой-нибудь чип. И еще американец понял, что надо переходить к более активным действиям, иначе он рискует умереть раньше, чем увидит двухметрового голубоглазого блондина в своей постели.       В фойе гостиницы Наполеон сразу предложил друзьям вместе отужинать и прогуляться по вечернему Риму, но немка сразу отказалась от прогулки, сославшись на дела, и американец не знал благодарить ли ему женскую прозорливость или же ее неотложные дела. Илья же, отмазки не придумав, под честным и преданным взглядом Соло сдался и согласился. Ужин прошел без злоключений, как и положено ему проходить у трех друзей в отпуске: еда была вкусной, Габи и Наполеон оживленно обсуждали все, до чего дотянется их полет мысли, а Илья следовал правилу «когда я ем, я глух и нем». После ужина они условились с Ильей встретиться через пол часа в холле, но ни через полчаса, ни через 40 минут американец не объявился и Курякину пришлось идти за ним.       Вот уже почти 20 минут Соло с особой педантичностью и несвойственной ему нервозностью подбирал галстук, пытаясь решить какой из них больше подойдет к его костюму и объекту воздыхания. От этого увлекательного занятия мужчину отвлек стук в дверь, он отправился открывать, попутно посмотрев на часы. Дожили. Наполеон Соло назначил встречу и сам же на нее опоздал уже на 12 минут из-за тщетных попыток выбрать галстук, чтобы он понравился Курякину, который кстати вот, пожалуйста, хмурый стоит у него за дверью в костюме и гребаной черной водолазке*, что смотрится на нем просто отвратительно хорошо и не справедливо! В своем немом негодовании и удивлении с нечитаемым выражением лица американец делает шаг назад, пропуская Илью в комнату, радуясь, что часть комнаты с гардеробной скрыта от глаз гостя.       - Я почти готов, - Соло кивает скорее сам себе и скрывается из виду. Выбрать нужный галстук становится гораздо легче.       - Kovboy, sobiraesh'sya kak devitsa na vydan’e.       Через минуту Наполеон снова появляется в полной боевой готовности, ослепительно улыбаясь, решительно идет к двери, открывает ее и жестом призывает Курякина оказаться по другую ее сторону.       Вдоволь нагулявшись по римской площади Пьяцца Навона и наспорившись об архитектуре, скульптуре, количестве достопримечательностей на одну площадь, излишествах, целесообразности и денежных вопросах пара агентов направилась в сторону гостиницы узкими улочками и лестницами. Остановившись на очередной лестнице, благо их в Риме хватало, Наполеон ждал, когда Илья заметит его отсутствие и вернется. Одна, две, три, четыре…       - Ковбой? – русский тоже остановился недоуменно глядя на напарника, но тот не двинулся с места, и лишь хитрая ухмылочка обосновалась на его лице. Так и пришлось Илье подниматься обратно, становясь на ступеньку ниже напротив американца.       Соло не верил, что собирается это сделать. Он скажет Илье! Вот прямо сейчас. Только вдохнет и сразу скажет.       - А я теперь выше тебя!       «Хотите, чтобы мужчина своими мыслями всегда возвращался к Вам? Удивите его!», настоятельно рекомендовала горе-писательница в своей статье в женском журнале. По неведомой причине эти слова въелись в подкорку, и американцу не придумалось ничего умнее этой ребяческой выходки. Оставалось только не сорваться и не начать извинятся под этим пристальным взглядом Курякина. Наполеон победно вскинул подбородок и замер, ожидая оваций и ощущая себя по меньшей мере прокуратором Иудеи. Русский сцен устраивать не стал, проверять на наличие температуры и психических отклонений тоже, и раскатисто смеясь выдавил из себя нечто вроде «как скажешь, ковбой». Наполеон неосознанно приблизился, желая запечатлеть в своей памяти каждую морщинку. И видимо звезды сошлись, Марс в Стрельце, Меркурий в Тельце, лестница перешла на сторону зла, а магистр грации Наполеон Соло поскальзывается на ровном месте и падает на почти успевшего среагировать и резко посерьезневшего русского. Эту лестницу, этот город, этого Курякина и свою ловкость Соло будет проклинать еще долго. Вопреки законам логики и во славу ебучего случая Наполеон падая едва заметно скользнул своими губами по губам блондина, и пусть контакт был недостаточно длинным даже для быстрого чмока, но этого вполне хватило, чтобы узнать, что эти губы теплые и мягкие, и чтобы сердце начало биться с неистовой скоростью. Американец стоял, упершись в изгиб шеи Ильи, пытаясь прийти в себя от шока и привести мысли в относительный порядок. Мысли в логическую цепочку выстраиваться не желали и даже самые дельные вроде «засосать на месте» и «извиниться» капитулировали и бегали с табличкой «ааааа», только одна стояла, не участвуя во всей этой вакханалии, и держала плакат «БЕГИ». Наполеон, не отдавая себе отчет, глубже вдохнул запах русского коллеги, отстранился и, сославшись на потерянный бумажник, позорно бежал, так и не посмотрев в голубые глаза. * немного прекрасного Арми Хаммера https://24smi.org/public/media/resize/660x-/celebrity/2018/02/08/dmrur7ukkzrd-armi-khammer.jpg и https://yt3.ggpht.com/-v11tXfCMBWo/AAAAAAAAAAI/AAAAAAAAAAA/YtuQhL4qhr0/s800-c-k-no-mo-rj-c0xffffff/photo.jpg