Я учился в католической школе, урод!

Они стояли перед лифтом друг напротив друга. В руке Райана - вычурное, широкое обручальное кольцо, которое он настойчиво протягивает напарнику. И, вроде, даже не замечает, как смеются, скрывая улыбки, проходящие мимо полицейские. Вон, Донна Ламберти, даже в кулак прыснула: не часто увидишь, как прямо в полицейском участке мужчина-детектив делает предложение своему однополому коллеге. Но то, что не замечал Райан, замечал Эспозито - и всячески демонстрировал свою непричастность к происходящему. Напрасно он это делал: ошарашенное выражение лица и попытки заставить Райана спрятать кольцо вызывали уверенность в том, что это действительно предложение руки и сердца. Если бы коллеги не знали, что Райан недавно женился, хохотками по углам им бы не отделаться. - На, надень! Проверим твою теорию, что девушки любят женатых! - наседал Райан. - Ты думаешь, что меня облепили эти девицы только из-за кольца? Великолепный el macho Хавьер Эспозито потерпел поражение перед каким-то бледным, да еще и окольцованным ирландцем? - Райан, прекрати, на нас смотрят! - Надень кольцо, я тебе говорю! - на этих словах лифт распахнулся, выпуская сотрудника соседнего отдела, который о женитьбе Райана не знал. Его глаза чуть не выскочили из орбит, но детектив толерантно справился с изумлением и поспешил с бумагами и сплетнями дальше по коридору. - Черт, давай, надену! - на глазах у любопытных Эспозито чуть не вырвал кольцо из пальцев Райана и надел на безымянный палец. Раздались робкие хлопки. Напарники вместе вошли в лифт, и любопытствующим оставалось только гадать, что происходит внутри. Жаркий поцелуй? Ссора? Объяснение? - Ты сам увидишь, что кольцо тут ни при чем, - скучно произнес Райан, остывая. - Когда проведешь весь вечер в одиночестве, изменишь свое мнение. А Касла ты не взял для чистоты эксперимента? - Да, он только мешает - все цыпочки флиртовали бы только с ним. Разговор был пуст, как скорлупа утреннего яйца. Эспозито под дулом пистолета бы не признался, что сердце у него пропустило удар, когда Райан предложил ему кольцо: вот это действительно была бы тема для разговора. Но ему просто дали взаймы на один вечер чужое счастье. Что уж тут. Бери, что дают. - Знаешь, бро, многие бы поменялись с тобой местами: ты влюблен в свою жену, она влюблена в тебя... нет, я-то бы с тобой не поменялся, но многие парни - да. - А мне кажется, что-то со мной не так, - задумчиво проговорил Райан. - Я будто стал фонарем для мотыльков: они все летят, и летят... До брака на меня вообще никто внимания не обращал. - Закон природы, бро: если самец нужен одной самке, он нужен и всем остальным. - Дурацкое сравнение. - Согласен, - двери лифта открылись, и детективы вышли в холл. - Знаешь, Райан, а ситуация-то бредовая, - задумчиво сказал Эспозито. - Почему? - отреагировал Райан. - На мне - твое кольцо. - Хм... - Обручальное, - тут до Райана дошло. И уже его сердце пропустило удар, и снова перед глазами встала картина: Эспозито с огромными, расширенными от страха за него, Кевина Райана. Глазами, полными жгучего желания спасти - и, кажется, чего-то еще. - Надеешься, что я предложу тебе выйти за меня замуж? - Надежда умирает последней, - отшутился Хавьер, понимая, что говорит вовсе уж какую-то чушь. - Мне сначала надо развестись. А я пока не собираюсь. - Ничего, я подожду. Ждал же семь лет, не умер, - шутка перестала звучать как шутка, но Эспозито попытался спасти положение. - Я могу ждать тебя до скончания веков, не торопись, - он улыбнулся, надеясь, что вот этот-то тред зайдет. Но Райан странно смотрел на него, потирая палец, на котором недавно блестело платиновое кольцо с ирландскими мотивами. - Может, и не придется. - Да, всякое может случится, - Эспозито уже совсем потерял нить разговора, и решил сменить тему. - Слушай, а если я подцеплю цыпочку на ночь, как я отдам тебе кольцо? - Сходим вместе в туалет, воспользуемся жидким мылом, и... - Эспозито не сдержался, и заржал, потому что представил абсурдную картину, как они с Райаном намыливают друг друга мылом из суспензора прямо в туалете стрипклуба. Он попытался объяснить внезапный приступ смеха: - Представь, мы уходим в туалет, а кольцо не снимается, а ты такой: "А давай, я тебя намылю...", а я такой..., - тут у Эспозито перехватило дыхание, и он засмеялся в голос, прислонившись к стене. По улице шли люди, с недоумением глядящие на развеселившегося латиноса, в котором копа опознать было довольно трудно. Веселого кубинца у входа в полицейский участок в Нью-Йорке видели с такой же частотой, как шотландцы - Лох-Несского змея. - Если мне доведется тебя намыливать, я бы предпочел это делать не в бордельном туалете, - скучным голосом сказал Райан. Вообще-то это была одна из его любимых эротических фантазий, секс в душе: за тридцать активных лет воображаемые партнеры менялись, а ситуация оставалась одной и той же. И вот теперь в нее нагло вклинился Эспозито... И тут, помимо воли, Райан представил, как Хавьер принимает душ: вода блестящими шариками скатывается по темной коже, собирается в ложбинках ключиц, заставляет закрывать глаза и превращает ресницы в темные прямые стрелы. Легкая белая пена клочьями сходит с круглых, слегка женственных ягодиц, ползет вниз по мускулистым ногам. Руки, переплетенные мышцами и сухожилиями, рвано двигаются, смывая ее и разбрызгивая воду резкими, экономными движениями. А еще Райан представил, как кладет ладонь на эту широкую, блестящую, будто маслом смазанную спину, и ведет вниз, а горячее тело послушно следует за рукой, прогибается, жаждет большей, откровенной ласки... О, нет! Это же Эспозито! Обучение в католической школе все-таки дает себя знать. Благодарение богу, что он не попал в свое время в Итон, Кевин Райан. Иначе бы легкой эрекцией во время фантазий о собственном напарнике и лучшем друге ты бы не отделался. Эспозито уже отсмеялся: - А знаешь, у тебя волшебные глаза, Райан. Голубые, как небо Ирландии и такие невинные... За них можно убивать и умирать, тебе уже говорили? Так что, возможно, ты и прав - дело не в кольце. Но глаза, к сожалению, не переставишь. Первые фразы спича Эспозито были как удар поддых. Брат, что ты делаешь, за что, брат?! Райан с трудом, будто сквозь вату, услышал продолжение и выбранил себя. Извращенец, мерзкий тип. То, что случилось неделю назад в "Куколках" можно списать на излишнее количество алкоголя. На месте Эспозито можно было бы прикончить за такие мысли или, как скорее всего и будет, когда все всплывет. Хавьер просто посмотрит тяжелым взглядом, выльет галлон презрения, и уйдет - навсегда. А Райану придется положить жетон на стол и заняться семейным бизнесом:сыр и пиво. - Эй, погоди, а куда мы вообще собрались, опять в "Куколки"? Зачем? - Никуда. Будем проводить полевые испытания в обычных условиях. - Да ты шутишь! А вдруг мы кого-то встретим? Отдай кольцо. - Быстро же ты передумал... слушай, мы же собирались в "Красный лоскуток". - А смысл? Сегодня закончим поздно, и, честно говоря, вторую ночь за неделю проводить не дома - это слишком... - Понимаю, бро. Но, кроме шуток, кольцо действительно не снимается. Райан скорчил отчаянную гримасу. - Можем просто сходить в паб. Посидим час-два, и если к тебе не подвалит какая-нибудь девица... *а если подвалит, бог мне свидетель, я что-нибудь с ней сделаю*... то ты снимешь кольцо и признаешь, что все дело в моем природном обаянии. - Ты умеешь уговаривать, бро, - белозубо улыбнулся Эспозито. - О, смотри, звонит Беккет... Детектив, вы на громкой связи! - Ребята, на Линкольн-стрит обнаружено тело девушки, по описанию - работа серийного убийцы, того самого, что вырезает на лбу жертв алхимические символы. Адрес сейчас пришлю смс. Ленни на месте. - Уже едем, - ответил за обоих Райан, и они поспешили к машине. За прошлый год "ритуальных" убийств не было ни одного. К июню этого - уже пятое. Двух убийц поймали, третий бродил где-то на свободе, подвешивая жерт к потолку и выжигая или вырезая на них руны и буквы шумерского алфавита. Смысла в них пока что не находил ни один специалист. Кольцо врезалось в палец Эспозито, но не причиняло особых неудобств. Он смотрел то на дорогу впереди, то на возбужденного новостями Райана - на его руки, в основном. След от кольца все еще виднелся, и Эспозито подумал, что они сейчас, вроде как, оба с однаковыми кольцами. Ухмыльнулся про себя - настоящее кольцо ему не светит, не в этой жизни. Слишком уж он неуживчив, нестабилен, ревнив. Только к Райану прикипел душой, ну, еще к Беккет и Каслу, с Ленни все получилось глупо и больно, повторять не хотелось. - Я вот думаю о Дженни, - сказал внезапно Райан. - Почему она выбрала меня в мужья? - Ты заботливый? - предположил Эспозито. - Этого мало. - Ну, ты симпатичный, ты коп, которому чертовски идет форма, у тебя золотое сердце и много друзей... Не вынуждай меня говорить тебе комплименты, Райан! - вспылил Эспозито. - А что, ты умеешь? - повернулся к нему Райан. Улыбка у него была грустная. - И ты не сказал главного: что наш брак - по любви. - Бро, это подразумевается само собой. Ты не забыл, я был у тебя на свадьбе и видел тебя с жуткой зеленой орхидеей в петлице? И все равно у вас обоих сияли глаза. Говорю тебе, ты зря паришься. - Не знаю. Что-то меня все равно беспокоит... О, да. И он точно знал, что именно его беспокоит и кто. Ночью его мучали кошмары: мерзкие куклы, пытки ледяной водой, пожары и расстрелы. Наяву его мучил Эспозито. Но Райан скорее дал бы отрубить себе руку, чем не видеть Хавьера каждый день в участке, не слышать его дурацких шуточек, не подмечать легкую небритость после вечернего загула или дырочки на не новой уже футболке. Зарплата детектива не такая большая, чтобы разгуляться, а у Эспо - родственники на Кубе и съемная квартира. Он хотел его себе, и если бы рабство не отменили, купил бы Эспо на аукционе, продав последние трусы. Но даже это было вне возможностей Райана. Последней каплей в начале прогрессирующего безумия стал подарок от Касла, все видящего и явно о чем-то догадывающегося Касла: репродукция картины "Искушение святого Антония" - толпа обнаженных дев, обступивших полуразмытую мужскую фигуру. "Повесишь в супружеской спальне", - сказал этот гребаный писака. - "А то так и не узнаешь, каково это, быть окруженным девицами. Считай, инструкция. И не говори, что у тебя есть Дженни - ты, если б захотел, и до Дженни нашел бы, с кем согрешить. Но не захотел - прямо как этот вот святой Антоний. Так что просвещайся". Тормоза взвизгнули, когда Эспо припарковал машину у бордюра нужного дома на Линкольн-стрит. Он повернулся к напарнику: - Ты в порядке, Кев? А то бледный какой-то. - Я в норме. Нет, он не был в норме. У него наполовину встал от того, что он думал об Эспо, слушал трепотню Эспо, обонял его запах, видел его самого и наблюдал взглядом кролика, как его рука с обручальным кольцом Райана уверенно поворачивала руль. Наваждение продолжается, спаси меня Господь.