Я учился в католической школе, урод!

- В убийстве подозревается некий Роберт Салливан, он же - Бобби С, - Кейт Беккет прикрепила на доску фотографию откровенно ирландского мафиозо с наглым выражением лица. - Не представляю, как к нему подобраться. - А что такое? - недоуменно спросил Касл. - Ирландская мафия. Кевин Райан, сжав зубы, смотрел на фото. - Это один из боссов ирландской мафии. - А ты-то откуда знаешь? - детектив Беккет изумленно уставилась на подчиненного. - Я четырнадцать месяцев работал под прикрытием в этой банде. Бобби С. был моим другом... Кевин не успел договорить: с противоположного края участка к нему метнулась симпатичная рыжая девица, которую только-только допросили как раз в связи с этим убийством. Она проскочила мимо Беккет, Дженни, которая пришла к мужу с завтраком в пакетике, Эспозито и Касла, и впилась страстным поцелуем в губы Райана: - О, Фентон, я думала, ты погиб! Семь лет прошло, а я все ждала! - Шиван... - Кто ты такая? - вспылила Дженни. - А ты кто такая? - не осталась в долгу Шиван. - Я - его жена! - Ты женат?! - ирландка отвесила полновесную пощечину, но Райан только криво улыбнулся и потер щеку. - Эй, дамочка, нельзя бить копа, - возмутился Эспозито. - Ты еще и коп?! - и вторая пощечина, теперь уже по другой щеке. Но Кевин даже руки не поднял, чтобы защититься. Он помнил то время, когда ему казалось, что Шиван - любовь всей его жизни, а сейчас, когда она появилась перед ним из ниоткуда, что-то теплое снова шевельнулось в сердце. - Уведите ее, - это уже Беккет. И укоризненный взгляд Дженни, и почему-то обиженный - Эспозито. Полчаса спустя они пили кофе в комнате отдыха. - И ты мне не сказал, что четырнадцать месяцев работал под прикрытием! Мне, своему другу! - Да как-то не думал, что это важно, - Райан перекатывал слова во рту как тягучие карамельки. Перед глазами все еще стояла радостная, плачущая Шиван. Эспозито подошел сзади, положил руки на плечи, слегка помял - как большой кот, который учится искусству массажа: - Ты уже думал, как все объяснить Дженни. - Нет еще, - Райан накрыл свободной от чашки рукой руку Эспозито. Она была большой, теплой, с твердыми выступащими косточками и бугорками вен. Гладкая кожа с пушистыми волосками была приятна наощупь, и Кевин бессознательно ее погладил раз, другой, словно и вправду у него на плече устроился тяжелый, ласковый кот. У Эспозито перехватило дыхание: он просто хотел утешить друга, но близость становилась опасной, потому что сейчас он начинал терять контроль над своими чувствами. Борясь с собой, Эспозито наклонился над макушкой Райана и уткнулся в нее носом: - Я слышал твой разговор с Шиван. Ты опять идешь в банду за этой их бандитской библией. Ты там погибнешь, ирландский дурак. - Не могу оставить Шиван без поддержки, понимаешь? - Секретничаете? - в комнату ворвался Касл и устремился к кофемашине. - Там какой-то федерал хочет поговорить с тобой, Райан. - Уже иду, - вставая, он кончиками пальцев пожал пальцы Эспозито: неуверенно, соскальзывая, извиняясь. С завтрашнего дня Кевин Райан исчезнет, и вместо него появится Фентон О'Доннел: стопроцентный ирландский бандит с бритыми висками, пушкой за ремнем брюк и связями в наркокартеле. Он не хотел, чтобы таким его видел Эспозито, но уже идя к двери, он чувствовал, как Фентон захватывает его разум и тело. Походка стала упругой, плечи чуть сгорбились вперед, движения стали резче. - Фентон, - позвал Эспозито, и был вознагражден крутым поворотом головы и презрительным взглядом, обливающим копа ненавистью. В Фентоне было столько силы, сколько не было и в самом Эспозито - бывшем спецназовце, морпехе, снайпере и полицейском. *** Той ночью Кевину Райану, еле заснувшему рядом со своей беременной, заплаканной супругой, приснился кошмар, который преследовал его все эти долгие семь лет. Он - снова подручный Бобби С., снова Фентон О'Доннел, возлюбленный Шиван и еще одного типа, по имени Лиам. Первое было напоказ, второе - скрывалось тщательно и покруче федеральных секретов, за такое в банде и убить могут. Именно Лиам был самым ценным источником информации, буквально кладезем. Он не настаивал никогда: просто смотрел зовущими глазами, касался горячими пальцами, ненароком целовал в шею, пока никто не видел, и Фентон уступал. Позволял раздевать себя, укладывать в постель, стонал от умелых ласк Лиама, а потом, закрыв на все глаза, втрахивал его в кровать два-три раза за ночь. Жестко, больно, злясь на себя и свое неумение сказать "нет". А наутро Лиам, присаживаясь на край кровати с чашкой кофе, начинал выбалтывать все секреты Бобби и банды, потому что был вроде как "священной коровой" - его мать, сестра Бобби, скончалась сразу после рождения сына, и Бобби относился к юному придурку как с собственному отпрыску. Лиам всегда перед уходом целовал Фентона в висок: приникал губами нежно, надолго, будто старался оставить свой след. Но он всегда был аккуратен, и даже Шиван не замечала, что у Фентона есть кто-то, кроме нее. И как же часто Райану снилась последняя ночь с Лиамом - снилась в кошмарах! Именно тогда он позволил в первый раз Лиаму взять верх и оказаться в нем, Фентоне. Это было отвратительно больно и унизительно, но тогда Лиам выдал список кодов ко всем сейфам Бобби, указал их местонахождение и систему охраны. В последнее время место Лиама в снах Фентона занимал какой-то латинос: быстрый, горячий, настойчивый и грубый. Его хотелось побыстрее стряхнуть, но когда Фентон/Кевин переворачивался на спину, он видел перед собой распаленное страстью лицо своего напарника-детектива Хавьера Эспозито. И умоляя того остановиться, Райан понимал, что нет, тот не остановится, и тогда жгучие слезы обиды и разочарования текли по его лицу. Наутро влажная подушка возвещала о масштабах катастрофы. Дженни видела иногда, что что-то не так, но с вопросами не лезла. И слава богу. Иначе как бы он объяснял ей то, что плачет из-за жесткого и болезненного секса во сне со своим напарником? И еще хуже: то, что он бы все, что угодно отдал, чтобы этот секс был настоящим и нежным. Нет, это был натуральный кошмар, от которого Фентону О'Доннелу требовалось избавиться немедленно. *** На второй день после внедрения в банду, Фентон встретился с настырным копом. - Послушай, нас не должны видеть вместе, - сказал Фентон, стягивая капюшон с головы. Его новая прическа - коротко выбритые виски, буйные кудри сверху, придавали ему агрессивный вид. - Я беспокоюсь о тебе, Шиван нормально вошла в группу, ты можешь уходить. - Нет, не могу. В любой момент может выяснится, что она стучит на федералов, я не могу ее оставить, прежде чем не найду список всех операций Бобби, библию. За Библию федералы дадут Шиван войти в программу защиты свидетелей. - Ты рискуешь собой, Кевин! - Да заткнись уже! Меня зовут Фентон, и я больше не хочу видеть твою тупую морду! - вспылил О'Доннел. Он встал, но, собираясь уходить, вдруг приложил узкую длинную ладонь к щеке Эспозито. - Все будет хорошо, брат, просто наберись терпения и жди. Он ушел, а Хавьер остался сидеть в маленьком, занюханном кафе перед холодным гамбургером и картонным стаканчиком растворимого кофе. Он приложил руку к щеке, стараясь сохранить ощущение прикосновения этого нового Райана - быстрое, сильное, легкое. Это добавит еще одну терпкую нотку в его ночные кошмары, в которых наглый Фентон О'Доннел, с сумасшедшинкой в ледяных глазах, приковывает его наручниками к трубе и... нет, он не будет об этом думать, не станет, и все тут! Но от этого нового Райана он весь цепенел и подбирался, словно перед прыжком. Его хотелось избить, подмять под себя и, разрывая ремни на брюках, жестко трахнуть в каком-нибудь грязном мотеле. На этом Райане были неуместны галстуки и так хорошо сидящие на нем классические жилеты. Этот Райан не дал бы ему в морду на предложение хорошенько перепихнуться, а попытался бы забраться сверху и доказать, кто тут босс. В этом Райане было не больше морали, чем в куриной ноге, и меньше страха, чем дождя в пустыне. Детектив Хавьер Эспозито поднял голову, улыбнулся во весь рот горячей мулатке-официантке и попросил счет. Он нисколько не удивился, увидев номер на обороте и, поймав кокетку за руку, когда она проходила мимо, спросил: - Когда у тебя конец смены? - Через пятнадцать минут. - Я подожду, детка. Она подмигнула Эспозито и пошла собирать посуду со столов. За окном загорались фонари и неоновые вывески редких пабов, а на щеке детектива, глубоко под кожей, горела каинова печать, которую поставил ему его друг и напарник, его брат Кевин Райан.