Зеркало для двоих

POV Кевин Райан Его речь обтекает меня как искрящийся водный поток. Да он и сам не может спокойно усидеть на месте, куда-то все рвется, улыбается, бежит. Поворачивается резко и вдруг садится на стол в изящной позе, посматривая: оценил ли кто? Обычное мужское тщеславие. Не понимаю, почему все считают, что Эспозито - качок. Да, он старается держать себя в форме, но пузо уже выпирает, расслабляются мышцы живота, бицепс не столь упруг, как ему бы хотелось... Нет, я не наблюдаю, но когда тебе чуть не ежедневно тычут под нос вздувшимся бугром мускулов и требуют потрогать! Он бесит меня иногда. Но стоит Хавьеру улыбнуться, заговорить, окатить меня вниманием, дав понять, что никто больше в мире не заслужит даже мимолетного взгляда - я пропадаю в его обаянии. Никогда бы не подумал, что меня можно приковать, как болонку, к ножке стула детским пластиковым браслетом. А вот, поди-ка ты - приковал. Я не могу без него. Без Дженни, супруги, которая загоняла меня уже сексом-во-имя-зачатия - могу, и даже легко. А без Хавьера Эспозито - нет. Он рядом со мной на работе, в офисе и на улице, рядом в баре, машине, магазине. Я знаю, как он пахнет, как двигается, знаю весь его гардероб и могу определить, был ли у него секс и где он сегодня поел... Если так рассудить, то Эспозито мне больший супруг, чем Дженни, вот разве что секса между нами не было. Он же мой бро. Будь Хавьер металлом, он был бы ртутью. Будь он женщиной, я бы стоял на коленях до тех пор, пока он бы не ответил "да". Я - упрямый ирландец, а ирландцы умеют добиваться своего. Но, к несчастью, он мужчина и мой напарник. POV Хавьер Эспозито У Кевина такая светлая нежная кожа, что он кажется эльфом. Я иногда любуюсь им, когда он сидит вполоборота: и тогда видно, что у него золотистые волосы, которые укладываются завиток к завитку. Были бы на свете ангелы - так вот он, один из них, и не падший, а самый настоящий: невинный, светлый... В общем, без разницы, какое он там волшебное существо, но дыхание от него перехватывает, особенно когда вот этак улыбнется застенчиво и посмотрит огромными голубыми глазами. Давным-давно, когда я еще тусил в бандах Квинса и чаще бывал в обезьяннике полицейского участка, чем в школе, такие мальчики часто становились игрушкой наших главарей. Их ласкали и берегли больше, чем любую сисястую чиксу, и я однажды сам видел, как главарь Диких Котов стоял на коленях со своим подраненным любовником и плакал в голос, так плакал, будто у него сердце разрывалось. Да мы там все отворачивались, чтобы никто не видел слез. Парням вряд ли было больше восемнадцати, столько лет прошло, а картина все стоит перед глазами. И, вроде бы, все совсем по-другому. У меня - мулатка с огромной грудью и задницей как орех, Ленни. У Кевина - законная, мед-и-молоко, жена, ненасытная до секса. А все ж-таки, если кто поднимет руку на моего напарника, я разнесу весь Нью-Йорк, а понадобится - и весь мир. Если бы Кевин Райан был металлом, он был бы чистейшим святым серебром, того сорта, который поражает оборотней и идет на кресты Папе Римскому. Будь он женщиной, я бы носил его на руках и так любил, что умер бы на его могиле, как собака. А умереть раньше него я бы себе не позволил, чтобы его сердце не разбилось из-за меня. Я - кубинец, и любить для нас - как дышать, и он - мой воздух. Но, к несчастью, он мужчина и мой напарник.