Зеркало для двоих

- Йоу, бро, как дела? Уже придумал, как проведешь сочельник? - детектив Эспозито, предвкушая ответ, прислонился крутым плечом к доске, стирая написанные маркером пометки Беккет. - Ну, скажем, как обычно: шесть бутылок пива и футбол до утра? - Извини, друг, у меня другие планы. Мы с Дженни... ну, ты понимаешь... - Семейный праздник, все дела? - Да, а потом мы едем к ее родителям на Рождество, - Райан выглядел виновато и теребил узел галстука, чтобы чем-то занять внезапно вспотевшие руки. Улыбка Эспозито погасла, и он сам весь как-то потемнел лицом. - Но ты ведь можешь попросить Ленни, она же, вроде, твоя... вы встречаетесь... - Встречаемся, - резковато ответил Эспо, - но у нее другие планы: она будет гулять с подружками. Ничего, бро, разберусь как-нибудь. Нет, он так не думал. Вот уже семь лет, как они с Райаном проводили канун Рождества вместе: дурачились, дарили друг другу подарки - смешные и нелепые. Райан постоянно покупал какие-то сверхпрактичные носки, пену для бритья и туалетную воду, Эспозито - журналы с голыми красотками, дорогое вино и билеты на бейсбольные матчи. Оба обожали шоколадные конфеты, и, вдоволь посмеявшись над очередным снежным шаром из Милуоки или книгой о шпионах, как дети падали на диван. И ели эти самые конфеты из одной коробки, поставив ее на живот Райану. Сам Райан, удобно уложив голову на колени Эспозито и задрав ноги на подлокотник, благодушествовал, рассказывая страшные истории из своего детства. Это было прекрасно, как если бы они действительно были братьями. Семьей. Один раз Эспозито почувствовал, что слово "семья" имеет какой-то другой подтекст. Это случилось в прошлый сочельник, когда они с Райаном лупили друг друга подушками, как девчонки, а потом, хохоча, повалились на пол и начали бороться. Райан боялся щекотки, и Эспозито намеренно полез пальцами к его ребрам, прижав друга к полу всем телом. Покрасневший Райан, извиваясь, тщетно пытался избавиться от захвата и забавно повизгивал, требуя прекратить издевательства. Вот тогда-то, глядя в широко открытые голубые глаза напарника, Эспо и почувствовал, как потяжелело внизу живота, и как кровь моментально вспыхнула и потекла по венам жидкой лавой. И он заметил, как замер Райан, почувствовав прижимающийся к его бедру каменный стояк. Конечно, Эспозито свел все это к шутке, побоище быстро скисло, превратившись в торопливое допивание пива и прощание с рукопожатием на пороге. Но детектив, сидя на диване и уткнув лицо в ладони, вспоминая детали вечера, мог отметить для себя еще одно - Райан ушел ровно в таком же состоянии. Никакая щекотка не помешала ему возбудиться от присутствия старого доброго друга и от его прикосновений. Поэтому отказ Райана от совместного сочельника в этом году, как подумал Эспозито, был закономерен: еще один такой инцидент, и можно просить о переводе в другое отделение. И все же это было несправедливо. На столе у Райана - большая коробка, явно с подарком Дженни. - Эй, бро, а что это у тебя? - Не трогай! - но когда Эспозито снял крышку, Райан особенно-то и не протестовал: ему хотелось, чтобы напарник увидел, как он любит свою жену, и что для нее припас. Эспозито достал эротический мини-наряд помощницы Санта-Клауса и пару секунд ошарашенно на него смотрел. - Так это значит... Оу, так вы, значит... Так вот, значит, чем вы собираетесь заняться с Дженни?! - Ну да, - покраснел Райан. Эспозито ухмыльнулся во весь рот и, приложив платьице к себе, начал медленно вращать бедрами. Ну что ж, танцовщица из него вышла бы неплохая. Райан, открыв рот, смотрел на непристойные телодвижения, даже не протестуя: - О да, детка, вот так..., - подвывал Эспозито. - Детектив Эспозито, детектив Райан, когда вы закончите здесь свои бордельные танцы, зайдите в мой кабинет, - голос капитана обдал обоих как холодной водой. - Слушай, такое ощущение, что она сейчас меня на мелкой терке натерла, - пожаловался Райан напарнику. - А все ты. - Ну, я на минуту почувствовал себя твоей прекрасной женушкой, - улыбнулся Эспозито. - Оно того стоит. Щеки Райана вновь залила краска: знал бы Хавьер, что он секунду назад представлял его в этом действительно смешном платьице, танцующего у него дома на кровати. А потом вообще без дурацкого шифона - просто двигающегося под медленную, тягучую музыку. Он же как барс, люди вообще такими не бывают. И Райан покраснел еще сильнее, под цвет галстука. Милосердный Эспозито упаковывал подарок обратно в коробку, давая напарнику время прийти в себя. Да ни черта подобного! Он сам трясущимися руками разглаживал складки гораздо дольше, чем необходимо. Чтобы заново научиться ровно дышать и достойно выдержать взбучку начальства. - Йоу, Райан, ты готов? - Готов, бро, - вздохнул Райан, поднимаясь с вертящегося стула. - Рождественские песни Гринча в исполнении босса. Эспозито фыркнул. Мысли о Гринче позволят как-то отвлечься от фантазий о том, что именно будет делать Райан со своей Дженни в рождественскую ночь. Пока сам Эспозито, как дурак, проведет светлую ночь в компании пива и двадцати двух потных мужиков. Райан открыл дверь в кабинет капитана Монтгомери* чувствуя себя Винни Пухом: как игрушечный медведь без хребта, набитый опилками. Только вот опилки были металлическими, царапаясь друг о друга и скрежеща глубоко внутри. Вторым шел детектив Эспозито, подмечая, как движется воротничок розовой рубашки Райана то открывая, то скрывая полоску бледной кожи под четкой окантовкой рыжеватых волос. У него ныло сердце - так, как бывает, когда стоишь на краю крыши высотки и медленно-медленно наклоняясь, смотришь вниз: что-то внутри тебя сладко замирает и тянет, тянет, и ты снова и снова подходишь к краю, чтобы испытать это чувство. "С Рождеством, Хавьер!", - издевательски поздравил он себя. А Райан уже начинал оправдываться перед капитаном, и каждый звук его голоса становился иглой, впивающейся в Хавьера Эспозито. И вскоре он был уже весь нашпигован ими: серебряными иглами под орехово-смуглой кожей. *в моей версии капитан еще жив