Зеркало для двоих

Утро пролезло сквозь жалюзи и уютно улеглось прямо на лице Эспозито. Он, не просыпаясь, чихнул и почесал нос. До будильника было еще полчаса, не меньше... Детектив почувствовал, как онемело его плечо от тяжести чужой головы, и как греет прижатая прямо к его традиционно стоящему по утрам члену чья-то нога. В одно мгновение мирные мысли о душе и кофе вылетели из его головы. Райан. Вчера он переспал с Райаном! Детектива немедленно прошиб холодный пот. Он начал вспоминать события прошлой ночи, которые мелькали перед его глазами в каком-то судорожно дергающемсяя калейдоскопе. Вот они сидят в баре, а вот - уже у него дома, целуются взасос в прихожей, роняя какие-то свертки и остатки совести. Что же было дальше?

***

...один детектив прижал к стене другого и целовал его так, словно от этого зависела его жизнь: они оба будто кусались, дрались, выгрызали друг у друга сердце прямо из разодранной груди. Их поцелуи были жестоки и даже кровавы - на губах оставался соленый привкус. - Райан, - прохрипел Эспозито, с трудом сдерживаясь, чтобы не переместить руки со стены на плечи напарника. - Кев... И осекся, захрипел, снова приник губами к распухшим, искусанным губам ирландца: взгляд голубых глаз, который он перехватил, был полон такой животной, такой разнузданной похоти, из него так сочилось желание брать и отдавать, что никакие слова были уже не нужны. - Мне нужно виски, - еле произнес Райан. - Полный стакан. - Да, конечно, - Эспозито слегка отпустило, и он опустился на колени рядом с Райаном, чтобы поднять пакет с "Толуолом". Длинные, стройные ноги, обтянутые брючной серой тканнью, откровенно вздыбившийся гульфик... Еще почти не пив, Хавьер Эспозито чувствовал себя в стекло. Ему непрестанно чудились призрачные картины прошлого и будущего, причем будущее состояло из неимоверного количества секса с ирландским детективом. - Гостиная там, - он махнул рукой в некоем направлении, но Райан сориентировался и пошел, куда показали. И сразу пропал в ванной, потому что ему срочно надо было умыть горящее, пламенеющее лицо. К тому времени, как он вернулся из ванной Эспозито был уже в домашней футболке, а на столике стояли два стакана с виски, наполненные едва ли на треть. - Полный стакан? - сощурился Райан. - Не гони коней, бро. Эспозито встал, взяв стаканы и подошел к напарнику вплотную: - Твоя порция. Я уже глотнул - забористое пойло, бармен не соврал. Райан аккуратно отпил, едва касаясь стекла губами, подумал, покатал на языке микроскопическое количество виски, и вдруг одним махом, как заправкий пьяница, выпил все. Закашлялся, но справился с собой. У Эспозито был ошеломленный вид и даже глаза округлились, хотя казалось: куда уж больше? - С тобой все хорошо? - сказал он и растерянно отпил глоток. - Лучше некуда. - Райан был лаконичен. Он расстегнул пуговицы пиджака, снял его и повесил на спинку стула, мягко разгладив складки. - Толуол, знаешь ли, начал действовать. Странным образом он казался трезвее, чем до виски. Особенно тогда, когда отобрал стакан у Эспозито, поставил его на столик и, не говоря ни слова, запустил руки под футболку напарника, проехавшись ладонями по животу и груди. - Я тебя хочу, понял? - слова, так долго мексиканскими бобами прыгавшие в голове Райана и не дававшие ему покоя, вдруг обрели успокоение и вектор, спокойно и веско выходя из его губ. - Я хочу тебя, Хави. Почти с первого дня, как увидел. Каждый час с тобой - это счастье. Я не хочу возвращаться домой. Я хочу оставаться с тобой рядом в любое время дня и ночи, знать, что с тобой все хорошо, что ты жив и здоров. Хочу есть с тобой домашнюю энчиладу с ирландским пивом и смотреть футбол. Хочу ходить с тобой в церковь и ставить свечки за здравие и упокой твоих и моих родственников. Я хочу спать с тобой в одной кровати. Ты понимаешь это? - Кажется, да... - Эспозито не мог не заметить, что слова Райана подозрительно напоминают слова брачной клятвы. Но ему было явно не до поисков аллюзий. Главное - наступил самый важный момент в его жизни, и нельзя было, никак нельзя было его упускать. И Хавьер не упустил: до боли, до хруста стискивая Райана в объятиях, он снова и снова целовал его мягкие, податливые и уже слегка распухшие губы. Его язык, обычно медленный и толстый в поцелуях с Ленни, обрел вдруг небывалую гибкость и проворство. Не желая ждать ни секунды, Эспозито открыл для себя новый вид секса, и наслаждался им вовсю, трахая Райана в горячий, агрессивный рот, сталкиваясь с ним языками, кусаясь и посасывая. Кевин ни уступал ему ни на йоту в битве за главенство - и победил. Эспозито раскрылся, позволяя ласкать себя губами и языком, ему нравились быстрые, острые поцелуи Кевина, которыми тот покрыл все его лицо и шею... Это было волшебно и крышесносно. - Раздевайся! - скомандовал Райан, и Эспозито, ни на секунду не задумавшись, скинул и джинсы вместе с бельем, и футболку, оставшись только с крестом на шее, если его можно было бы назвать одеждой. Райан раздевался медленнее, и Эспо с удовольствием смотрел, как тот наклоняется, складывая брюки на стул: округлая маленькая задница, тонкая талия, неожиданно мускулистая гибкая спина... Райан в состоянии возбуждения двигался как камышовый кот, рядом с ним детектив-кубинец чувствовал себя сильным, но неповоротливым и даже слегка тяжеловесным. И, не к месту, представил, как Райан вот так же подходит к Дженни, раздевает ее, касается ее груди. Райан словно услышал: подошел, встал близко - лезвие ножа не просунешь, словно прилип всем своим горячим, ладным телом, и с хриплым всхлипом опустил голову на плечо, касаясь губами шеи Эспозито. Тот и подумать не успел - руки сами поднялись, обнимая партнера, заскользили: одна вверх, к острым лопаткам, вторая - вниз, оглаживая, пока еще чересчур бережно, гладкую ягодицу. Стоял у Эспозито давно. Но он никогда за всю свою жизнь так сильно не чувствовал ответного желания, упиравшегося в нежную кожу низа живота. - Кевин... О, Кевин, - на большее фантазии у него не хватило, и, поняв всю тщетность попыток что-то сказать, Эспо просто опустился на колени. И до этого-то Райан напоминал ему то ли невинного мальчика из хора, то ли слегка падшего ангела - не пособника сатаны, а так, слегка согрешившего единожды небожителя. Оказаться перед ним на коленях было естественно. Совершенно необычно, но не неприятно было другое: Райан, смотря снизу вверх, не выказал ни грана душевной тревоги. Он глядел сияющими глазами пару секунд, а потом положил большой палец на губы Эспозито, раздвигая их в недвусмысленном желании. И Эспо подчинился - он охватил палец губами, слегка посасывая и лаская языком, и сам не заметил, как Райан заменил одно - другим. Горьковатый привкус предъякулята ударил ему в голову не хуже "Толуола": ни отвращения, ни тошноты - только чистое, ничем не замутненное возбуждение, квинтэссенция похоти. Никогда раньше Эспозито не думал, что с таким наслаждением будет делать минет. Открыв для себя кама-сутру поцелуев, он перевернул страницу и открыл еще одну. Член Райана - бледный и даже с веснушками в спокойном состоянии, сейчас был темен от прилившей крови, тверд и совершенен по форме. Даже когда чуть позже Кевин будет втрахиваться в его горло, совершенно не заботясь о комфорте напарника, Эспозито будет чувствовать только тестостероновый шквал и желание, чтобы это никогда не заканчивалось... Обессиленный, распластавшийся на диване Эспозито смотрел, как ныряет вверх-вниз голова Райана и уже предчувствовал разрядку. Услуга за услугу, чего же больше. Но тут словно сам черт дернул его за язык: - Хочу тебя трахнуть в задницу, Кев. Райан поднял голову и посмотрел на Эспозито глазами пьяного ангела. Молча. - Прости, если сказал лишнее... - Нет. - Что "нет"? - Не сказал. Я этого и сам хочу, - губы Кевина слегка дрожали, выдавая это невероятное предложение, но голос был тверд. Эспозито подтянул его вверх за запястья, позволяя буквально лечь на себя и спросил: - В спальню? - ответа не последовало и, путаясь в руках, ногах и поцелуях, партнеры ввалились в спальню Эспозито, в которой едва хватало места широкой двуспальной кровати, тумбочке и прикроватной лампе. Через пару минут, забыв все правила приличия, все свои скудные познания в теории однополого секса и практике анального проникновения в сладкие булочки несчетного количества мулаток и афро, Эспозито просто и безыскусно всаживал член в распростертого под ним Райана. По щекам обоих текли слезы: это было и больно, и сладко, и волнующе пряно. И впервые Эспозито слышал, как стонет от наслаждения Райан, как он ругается по-ирландски и умоляет - уже по-английски - взять его глубже, отыметь, поставить на нем свое клеймо: да, да, больше, глубже, горячее, еще, ну что же ты, не жалей меня, прошу, умоляю... Утро застало их не в объятиях, как пишут в сентиментальных романах - каждый закутался в свое одеяло как в кокон, благо их было два. Но первое, что сделал Райан, открыв глаза - потянулся к Эспозито, погладил круглое, налитое силой смуглое плечо. Будто не веря, что они действительно провели ночь - и какую ночь! - вместе. И первое, что сделал Эспозито, даже не открывая глаз - сграбастал Кевина Райана вместе с одеялом и притянул к себе, вдохнул запах теплого от сна тела и блаженно застонал от счастья. Потом проснулся и - вспомнил. И то, что он вспомнил, понравилось ему больше, чем Эспозито думал. А ведь он так боялся все испортить, напортачив в очередной раз. И вот сейчас они оба плавились от счастья и нежности, и не надо было слов, чтобы понять - разделить этих двоих отныне может только смерть.