two plus one

Юнги был совсем не спокоен. Чонгук проснулся с температурой и мелкими красными точками на теле и после вызова скорой помощи ему поставили диагноз ветрянка. Это сразу же исключило посещение детского сада, но Юнги знал, что он все еще должен был сообщить, так как человек, который мог заменить его, болел. Это привело к шквалу звонков. Юнги узнал, что Намджун и Джин были в гостях у родителей Намджуна в Ильсане. У его родителей был ужин в одном из книжных клубов его мамы. Чимин оказался единственным человеком, доступным и невосприимчивым к ветрянке (он переболел ей в детстве), и, хотя Юнги доверял танцору своего сына, ему никогда не нравилось оставлять малыша одного, когда он болел. Когда Юнги собирался набрать номер Чимина в пятый раз за последний час, на его телефон пришло сообщение. Отец-одиночка открыл сообщение, тепло улыбаясь из-за фото, на котором Чимин и Чонгук смотрят пороро, а малыш потягивает кружку с соком. Чимин: подсыпал лекарство в сок ... Чимин: перестань беспокоиться, Юнги Юнги улыбнулся, прежде чем написать небольшое спасибо и вернуться к своему долгу, к присмотру за бегущими дошкольниками, убедившись, что никто не плачет или не черпает древесину из ямы. К тому времени, когда Юнги вернулся домой, его ноги волочились по полу, а его телефон был заполнен фотографиями, которые Чимин отправлял ему каждые двадцать минут, показывая то, что они делали. Однако, за последний час, Юнги не получил никаких сообщений, и, хотя у него были небольшие подозрения, он не был готов, когда он вошел в квартиру и увидел Чимина с руками, обернутыми вокруг Чонгука, они оба спали. Юнги мог видеть, что у Чонгука были высохшие следы слез на лице, и он наклонился, чтобы оставить легкий поцелуй на лбу малыша, отдаляясь и почти вздрогнул, когда он заметил, что Чимин улыбается ему. — Эй, спящая красавица, — горячо прошептал Юнги. Чимин закрыл глаза и улыбнулся, подняв одну руку, чтобы стереть остатки сна, в то время как другая продолжала держать Чонгука. — Привет, — хрипит он. Юнги устроился на диване рядом с Чимином, прислонившись к танцору, чтобы поцеловать его. Чонгук пошевелился на коленях Чимина и танцор быстро среагировал, убаюкивая его обратно спать, пока Юнги смотрел на них с улыбкой. Когда Чимин закончил, Юнги улыбнулся ему и снова соединил их губы. — Я люблю тебя, Чимини, — прошептал Юнги. Это выбило кислород из его легких, но он быстро улыбнулся и снова поцеловал его. — Я тоже тебя люблю.

***

Чимин предложил Юнги и Чонгуку присоединиться к нему в Нью-Йорке на рождество, где у танцора было запланировано несколько выступлений, чтобы помочь привлечь внимание сми к его предстоящей североамериканской части тура. Юнги легко согласился и оказался гораздо менее напряженным, когда Чимин сказал, что они полетят на частном самолете, чтобы позволить Чонгуку свободно перемещаться, не беспокоя других пассажиров. Танцор также зарезервировал пентхаус на вершине отеля на Таймс-сквер, давая им прекрасный вид на оживленную улицу.

***

В их первый полный день в Нью-Йорке Чимин заказал такси, и они отправились на Кони-Айленд. Юнги заплатил за входные билеты, а Чимин потратился для них на браслеты, которые позволяли Чонгуку играть или кататься на всем, на чем его маленькое сердце хотело. Малыш нашел колесо обозрения первым, радостно потянув за руки Юнги и Чимина к аттракциону и перепрыгивая через ворота, когда оператор позволил ему. Чимин потянулся чтобы пристегнуть Чонгука для безопасности, протянув руку вокруг спины малыша, чтобы взять за руку Юнги. — Только не говори мне, что ты боишься высоты, Мин Юнги, — дразнил Чимин, заметив, что у старшего цвет лица стал чуть бледнее. Юнги показывает ему язык, прежде чем обратить внимание на Чонгука, который фотографировал. После поездки в Лос-Анджелес (в которой Чонгук использовал три одноразовые камеры), Чимин быстро купил малышу больше камер для этой поездки. Поездка на колесе обозрения вскоре закончилась, и взрослые были затянуты в больше количество поездок, перед тем как принять участие в аркадных играх, чтобы избежать истерики, когда Чонгуку сказали, что он слишком маленький для одной из поездок. На обед Юнги позволил им побаловать себя традиционной едой, заказав хот-дог, сладкую вату, мороженое и чуррос. — Ирэн убьет меня за то, что я нарушаю свою диету, — рассмеялся Чимин, с полным ртом выпечки. Юнги просто усмехнулся, возвращая свое внимание к Чонгуку, чтобы малыш также не засовывал целый чуррос в свой крошечный рот.

***

На второй день в город они прогулялись по Таймс-сквер, прежде чем сесть на метро до центрального парка. Чонгук был в восторге от шумной площади, почти потерявшись в нескольких случаях, когда какой-нибудь занятой покупатель проходит между ними, разрывая их руки. Малыш тогда действительно заблудился в магазине диснея, только чтобы через несколько минут спустя быть найденным сидящим среди кучи чучел животных. Чимин хихикал всю поездку в метро, наблюдая, как Юнги психует и непрерывно мешает Чонгуку касаться грязных ручек или сидеть на полу вагона метро. В парке Чонгук продолжал бежать вперед, чтобы преследовать голубей, а Чимин и Юнги, идущие позади с переплетенными руками, улыбались. После прохождения хорошей части парка, Чонгук вернулся к своему отцу и скулил о том, что замерз, побудив Чимина отвести их в соседнее кафе и заказать несколько кружек горячего шоколада и шоколадное печенье. Юнги отломил кусочек печенья, отдавая его Чонгуку, прежде чем положить остаток себе в рот и спокойно жевать. — Помнишь, когда я впервые пригласил тебя на свидание? — спросил Чимин. Юнги бросил взгляд на шоколадное печенье и засмеялся, закрыв лицо обеими руками, прежде чем кивнуть. — Да, ты идиот, — дразнил Юнги, — я помню.

***

На третий день они отправились на шоппинг. Чимин держал Юнги за руку всю прогулку по городу до пятой авеню, Чонгук сидел на плечах Юнги и указывал на вещи, которые привлекали его внимание. Он также жевал круассан, и Юнги был уверен, что позже он найдет крошки и пятна масла в своих волосах, но это сейчас это было неважно. — Опять гуччи? — издевался Юнги, когда Чимин открыл дверь. В ответ Чимин высунул язык. — Будь благодарен, — игриво ругал Чимин, — кроме того, Тэхён любит гуччи, и он зарезервировал еще один частный шоппинг здесь. Юнги тихо рассмеялся, поднимая Чонгука с плеч, чтобы поставить малыша на землю. Сотрудник уже подошел к Чимину, и оба говорили тихими голосами, в то время как Чонгук вел Юнги по магазину. Его маленькие руки касались каждого кусочка ткани в изумлении. — Юнги, — позвал Чимин, — у нас есть некоторые вещи для тебя и Чонгука, чтобы примерить. Он кивнул и взял Чонгука на руки, направляясь в примерочную. Сначала он одел Чонгука, мягко воркуя над рубашкой с принтом НЛО и крошечных черных туфлях, прежде чем отправить мальчика показаться Чимину, пока он сам будет одеваться. В конце у Чонгука был милый маленький костюм, а у Юнги была новая рубашка и брюки. — Ты слишком нас балуешь, — нахмурился Юнги, когда они выходили из магазина. Чимин хихикнул, опуская взгляд на Чонгука. Малыш держал свою камеру рядом с лицом, его рюкзак качался, пока он шел по тротуару, делая фотографии людей, которые проходили мимо них, и используя видоискатель, чтобы видеть. — Гуки, ты делаешь много фотографий? — спросил Юнги. Чонгук остановился, опустив камеру и покачал головой. — Фильм, — ответил Чонгук. — Ты снимаешь фильм? — уточнил Чимин. Малыш кивнул. — Ох, это так мило, — ворковал Чимин, — наш маленький режиссер. Юнги старался не краснеть, когда Чимин сказал наш.

***

Четвертым и последним днем было рождество. Они празднуют в пентхаусе и сидят сложа руки, когда Чонгук открывает свои подарки. В то время как малыш, казалось, немного расстроен отсутствием подарков, он был более чем счастлив, когда узнал, что у него будет второе рождество, когда они вернутся в Корею, где он получит оставшуюся часть своих подарков. После набивания своих животов поздним завтраком, три мальчика заснули на королевской кровати, Чонгук был по середине, и Чимин и Юнги накинули руки на него. Позже вечером они оказались в одном из нескольких бродвейских театров, чтобы увидеть исполнение "короля льва". Чонгук подпрыгивал до самого окончания выступления. С самого начала шоу Чонгук был прижат к перилам, он пытается петь и делает все возможное, чтобы танцевать в своей немного неудобной одежде. Весь первый акт Чонгук танцевал один, в конечном итоге, он смог заставить Чимина присоединиться к нему во втором акте, танцор легко подпрыгивает, чтобы присоединиться. Юнги слегка улыбнулся на такую картину, его сердце сжалось, когда Чонгук подскользнулся и ударился коленом о стену, повернувшись к Чимину с недовольной гримасой. Танцор резко выпячивает нижнюю губу, давая больному суставу поцелуй, чтобы заставить почувствовать себя лучше, прежде чем помочь Чонгуку продолжить танцевать. Эти двое продолжили, затерялись в своем собственном мире, прежде чем Юнги встал во время оставшихся пяти песен, подошел к Чимину во время семнадцатой песни и мягко пел тексты на ухо Чимина. Младший хихикал на щекотливое чувство, они все устроились рядом с перилами, чтобы посмотреть оставшуюся часть шоу. — Переезжай к нам, — заявил Юнги, когда песня подошла к концу. Чимин был поражен, отрываясь от перил. — Что? — Переезжай к нам, — повторил Юнги, — когда мы вернемся в Сеул. В течение короткой секунды танцор выглядел испуганным, и Юнги боялся, что сказал не то. Тем не менее улыбка появилась на лице Чимина, и его глаза радостно сверкали. — Я бы с удовольствием.