Неспокойная

Необходимость идти в универ напомнила о вчерашнем. И я шла туда, как на каторгу, боясь встречи с Владимиром Семёновичем. В неизвестности прошел один день, другой, а учителя я так и не встретила. Сначала страшно радовалась этому, но не прошло и двух дней, как я отчего-то стала страстно ждать этой встречи.

***

За пятницей наступила суббота, окуная в праздники и освежая осенним холодом. А во вторник я уже знала, куда мы поедем с Вольдемаром. Нас ждало "Зелёное", небольшой населенный пункт около Минска. Выезд был назначен на восемь вечера в пятницу. Я как раз успевала прийти домой и переодеться после пар. Вольдемар предоставил мне целый список того, что нужно взять с собой и привезти на вокзал, где он будет ждать меня на машине. И началась веселая подготовка к отъезду: походы по магазинам, сбор сумок и прочие радости предстоящего приключения. В среду у меня стояла пара с Владимиром Семёновичем. Анатомия. Я подготовилась основательно. Наверное, потому что очень скучала. Хотелось, чтобы он меня вызвал, улыбался так же загадочно, как и в начале года, вставлял между слов интересные факты и смотрел на меня, как на человека, который ему интересен. Но когда я накануне встретила его в коридоре, он на меня даже не взглянул. Он шел в кафе с учителем физики, Натальей Александровной, улыбаясь ей так же, как когда-то в начале года улыбался мне. А она звонко хохотала, показывая ямочки на щеках. Укол ревности как-то сильно опустил, испортил настроение. На паре в среду меня так и не вызвали. Владимир Семёнович вообще мало кого спросил, стал рассказывать новую тему, рисуя что-то на доске. Я не слушала. Воровато косилась на купленную пачку чипсов, которая так заветно пряталась под партой. А когда я поняла, что он больше не будет делать мне замечания, беспардонно ее открыла и снова стала заедать горе.

***

Четверг был последним сроком подготовки к отъезду. Мы с Вольдемаром переписывались до ночи, с нетерпением ожидая поездки. Все было готово. Я никогда ничего не желала так сильно. До нашей встречи осталось меньше суток. Это то, ради чего мы общались четыре месяца. Ради возможности просто любить друг друга. Утром четверга все пошло под откос: мои теплые ботинки расклеились; на первой паре дали тест, который не подошёл ни под один из ответов, любезно скинутых мне однокурсниками; погода как-то не ассоциировалась с «солнечно», которое прогнозировали синоптики. А потом я увидела в коридоре Владимира Семёновича и Наталью Александровну. Таких же улыбчивых, как и в прошлый раз. Только теперь, обходя толпу студентов, рука мужчины задержалась на ее талии, как-то слишком нежно и влюбленно. А сам учитель так же лучезарно улыбался и не замечал меня. Сначала я распсиховалась, решила бросить все и пойти домой. Я бы так и сделала, но мне помешала ворвавшаяся в мою голову лихая мысль, что нужно резко что-то менять. Собравшись, я ворвалась на кафедру анатомии, собираясь провести с учителем серьезный разговор. Но оказалось, что тот ушел домой, пар у него больше не будет. И, возможно, все было бы нормально, если после пар я бы поехала за чемоданами и сразу отправилась на вокзал, как задумывала. Но почему-то именно в ту злосчастную пятницу нас отпустили пораньше, и я решила провести свободное время в кофейне, рисуя в своей голове образ Вольдемара. Я уже выходила из универа, когда увидела у гардероба силуэт Владимира Семёновича. Он переоделся из костюма в повседневную одежду. Волосы его растрепались, от чего мужчина выглядел ещё желаннее. И я не сдержалась. Пошла к нему со своими серьезными разговорами. - Здравствуйте! - мужчина взглянул на меня, а потом отвернулся и выдохнул. - Здравствуйте, Ксения. - Я пришла с вами поговорить. - На самом деле я спешу, может, в другой раз? - он надевал свое пальто, не обращая на меня особого внимания. - Но это важно! - учитель развернулся и посмотрел на меня в упор. - Хорошо, говорите, что вы хотели сказать, - я была не готова к такой суровой прямолинейности, поэтому сразу потеряла все свои невероятно важные аргументы. - Я бы хотела извиниться за свое поведение. Мне жаль, что я так неуважительно относилась к вашему труду. Вы действительно многое вложили в свою работу, а мое посредственное отношение к учебе перешло все границы. Я не позволю себе больше такого. И насчёт той записки... Это был просто глупый порыв, забавы ради. Он смотрел на меня как-то отстранённо и устало, как будто ожидал конца моей тирады. - Ксения, ваша учеба – это ваше дело. Мне не нужно, чтобы вы учились, это должно быть нужно вам. Просто я разочаровался в вас. Теперь я знаю, что вы из себя представляете, и буду относиться к вам соответственно. А записочки ваши… Ксения, мир не крутится вокруг вас, вы своим стремлением заставить всех вас любить отпугиваете людей. Вам нужно провести какую-то работу над собой и научиться привлекать внимание своими положительными качествами, а не необдуманными выходками. А сейчас, с вашего позволения, я пойду, я действительно спешу. - Удачных выходных, - только и нашлась я. Мир опять перевернулся. Я пришла домой, как в убежище. Мне не хотелось никуда идти. Чемодан под ногами раздражал. Мне просто хотелось уйти в себя. Никого не видеть, никого не слышать. Я открыла переписку с Вольдемаром и, надеясь, что он не обидится, набрала сообщение: «Вольдемар, я не поеду, прости» «Но почему??» «Просто не поеду», - прошло некоторое время, прежде чем последовал ответ. «Ксюша, я потратил на это все много времени и сил, взял в аренду палатку, согласился поехать куда-то в ужасную погоду! А ты пишешь мне, что просто не поедешь. Знаешь, мне кажется, я заслуживаю больше, чем такое «прости». Объясни, что не так? Зачем ты так поступаешь???» «Мне плохо, и я хочу побыть одна» «Мне нечего тебе сказать. У меня было много вариантов, как провести выходные, но я выбрал провести их с тобой. Не для того, чтобы ты меня так подвела» «Ну прости, так вышло» «Это все, что ты можешь мне сказать?» «Мне действительно жаль» Ответа не последовало.