Неспокойная

С того дня прошло больше месяца. Сначала я очень переживала из-за ссоры с Вольдемаром, но я сама не заметила, как мое искреннее огорчение превратилось в «не с кем пообщаться по вечерам». Пару раз я все же пыталась завести беседу, но сначала и вовсе ответов не получала. Спустя неделю помирились даже, но что-то все же изменилось. Беседы перестали быть душевными, просто вопрос-ответ, за ними ничего не стояло. А потом, отчаявшись, я просто предложила закончить наше общение, чтобы запомнить лучшие моменты, а не ту бутафорию, которая происходила в последнее время. Он сказал, что, наверное, это было бы оптимально.

***

Владимир Семёнович почти сразу после нашего разговора уехал в Австрию на конференцию с Алиной с третьего курса. На те две недели, которые его не было, нам выделили другого преподавателя анатомии. Ей оказалась тучная женщина лет шестидесяти. На своих парах она читала нам морали, любое возражение воспринимала как неуважение, а когда случайно увидела мои наушники, то сказала, что я оглохну к сорока годам от своей гремящей музыки. А я начала спорить и что-то доказывать. Отношения наши не сложились. Правда, я все же была рада этому внезапному отъезду учителя. Это дало мне время остыть и все обдумать. Как и говорил Вольдемар, сейчас лучшее, что я могу сделать - это дать время, чтобы все улеглось и успокоилось. Когда Владимир Семёнович приехал в Минск, мое настроение улучшилось, что отразилось и на моей учебе. Порою мне бывало одиноко на его парах, и я вспоминала, как он выделял меня в начале года. От грустных мыслей меня отвлекала соседка по парте, Марина. Не могу сказать, что мы были подругами. Она была всецело поглощена модельным бизнесом и являлась для меня кем-то вроде девушки из высшего общества. Но, надо сказать, то ли в силу своего возраста, то ли из-за того, что она смотрела на меня с высоты ста восьмидесяти сантиметров, она всегда точно подмечала мое состояние и никогда не была скупа на поддержку. Когда во время пары по анатомии мне написал Вольдемар, меня бросило в жар. Я уже не думала, что он когда-нибудь напишет. На минуту у меня поселилась надежда, что наше общение все же наладится. «Я скучаю», - так коротко и многозначно. Я боязливо взглянула на Владимира Семёновича. Он смотрел в окно и не слушал отвечающего. На его парах телефонами мы не пользовались. У молодого преподавателя свой пунктик на этот счёт. Но в этот раз, по слову набирая сообщение, я решила рискнуть. «Я больше» «Давай забудем все эти глупости» «Мне никто никогда не давал второй шанс. Я знаю, что так нельзя, но не могу перестать делать необдуманные вещи» «Это не второй шанс, Ксюнь» «А что это?» «Это констатация того, что я без тебя не могу» «Я думала, что ты разочаровался во мне и теперь будешь относиться соответствующе» Я не заметила, как Владимир Семёнович заговорил. Оторвавшись от телефона, я наткнулась на придирчивый взгляд учителя, чьи слова только что цитировала. Я убрала аппарат в карман, стараясь выглядеть как можно простодушнее, но это не сработало. - Ксения, вы готовы отвечать? - я подскочила на стуле. - Да. - Выходите, не стесняйтесь. И я ответила. Конечно, не лучшим образом, но ответила. На этом и разошлись.

***

Что ответил Вольдемар, я так и не узнала. Решила написать ему уже дома, чтобы не тратить трафик, которого к концу месяца практически не осталось. Когда я пришла домой, осознание, что что-то пошло не так, появилось почти сразу. Введя свой логин и пароль и вместо переписки увидев «Данный аккаунт был удален или ещё не создан», я поняла, что это неспроста. Ещё когда Вольдемар написал мне, и мы так легко помирились, у меня сложилось ощущение, что так просто не бывает. Далее последовали миллионы попыток войти и найти свой аккаунт, но когда стало понятно, что он просто исчез, я опустила руки. Из интернета я узнала, что вышло новое неудачное обновление приложения, в результате чего многие пользователи были просто выброшены из базы. Это и стало для меня началом конца. Я уже привыкла жить без Вольдемара. Каждое утро, просыпаясь, не вспоминать, что раньше у меня был кто-то, ради кого хотелось вставать. И вот новое утро, только на этот раз все намного хуже. Человек никуда не делся, просто я исчезла в никуда. Опять подставила его, снова оставила ни с чем. Хоть он и отрицал это, но он дал мне шанс, который я упустила. В то утро я не пошла в универ. Просто сидела на кровати, будто в прострации, а потом снова уснула. У моего организма есть только две защитные реакции: есть и спать. В пятницу все же пришлось идти, уж слишком строго в моем университете с пропусками. Марина сразу заметила мое состояние и предложила позвонить в прямой эфир на радио, сказать, что Ксюня ищет Вольдемара. И я схватилась за это, как за последнюю надежду. Но также я прекрасно понимала, что радио слушают только те, кто за рулём. А у Вольдемара машины нет, это я точно знала. Я так была увлечена своими страданиями, что не заметила, как стали приближаться сложные зачёты. Анатомия и гистология на одной неделе. Поэтому я решила подойти к Владимиру Семёновичу и попросить отсрочить сдачу коллоквиума.