Величайшее преступление против человечества

      Он знает, что это не Коннор.        Глупо говорить об этом вслух, когда вас в машине двое, когда вы вроде бы знакомы уже, но при этом нет. Хэнк нервно барабанит пальцами по рулю, выкручивая очередную хэви-металл группу на максимум, чтобы не слышать едва уловимый звук работающего насоса внутри своего напарника. Впереди — сплошь стена из воды и снега.        Этот андроид называет себя Коннором.        Эта та же самая модель, но другой числовой код в программе и серийный номер на одну единицу больше. Ему, наверное, нет ещё и двух месяцев, хотя Хэнку так и хочется дать ему в районе 25, словно какому-то заезжему в баре. У него та же мания мучить цент с ироничной надписью «СВОБОДА» на одной из сторон, та же учтивая манера не отказываться от предложенного напитка и он точно так же не может понять сарказм. Лицо точно такое же, руки точно такие же, да вот в кашеварке совсем другие электрические тараканы бегают.        Общаться с этим Коннором, словно выйти из игры без сохранений и с досадой перепроходить самую скучную часть, которую нельзя пропустить.        Так получилось, что фраза «мне приятно с вами работать» — дежурная в цифровой библиотеке фраз андроида. Она не несёт в себе никакой искренности, что Хэнк начинает беспокоиться — а не на автомате говорил то же самое его Коннор? Вспоминать про старого Коннора почему-то грустно, хотя Хэнк не уверен, что они были достаточно близки, чтобы быть одержимыми тоской друг по другу. Он мог назвать их товарищами, хорошими знакомыми или же коллегами, но, черт возьми, друзьями? У Хэнка вообще могут быть друзья? [Кроме Сумо, конечно, он член семьи, но это намного выше по статусу, чем просто друг.]        Они подъехали к закусочной Chicken Feed, где обычно Хэнк брал себе что-нибудь на обед. Сертификат санэпидемстанции конечно же просрочен, да и на зубах остаётся что-то вроде песка, но лейтенант не может избавиться от желания приходить сюда. Он человек старых привычек и ему нравится погружаться в воспоминания, как сюда он приезжал на чуть более новом автомобиле с Коулом. Образ уже умершего сына бьет по затылку слишком сильно и Хэнк сжимает челюсть над своим гамбургером слишком сильно, чтобы это заметил неКоннор.        — Здесь содержится суточная норма калорий и чрезмерное употребление подобных продуктов сулит вам дальнейшие проблемы с сердцем. Я бы посоветовал вам сменить диету. Составить вам суточное меню?        Лейтенант Андерсон закатывает глаза так сильно, что даже голова начинает болеть. Ему не хочется здесь находиться, ему не хочется говорить с этим неКоннором. Ему хочется назад домой, к Сумо, к случайно забредшему к нему настоящему Коннору, который на целый час соизволил заткнуться про работу и ведёт себя, словно настоящий человек. Ему хочется крикнуть на андроида и сказать, что это все ненастоящее и все это не правда.        Но суровая правда такая, что все, что было до этого на самом деле не правда.        Хэнк хочет пожать руку всем этим ублюдкам из «КиберЛайф». Молодцы, опарыши, построили достаточно прочный карточный домик, что даже ураган Катрина не смог сдвинуть его с места. Расписали все в своих стеклянных кабинетах и выбрали лучший маршрут для сглаживания углов в конфликте. Они привили Коннору чувство того, что он девиант. Они заставили его присоединиться к Маркусу. Они заставили его убить лидера революции. Они показали Коннора, как свой козырный туз из рукава, который поставил жирную точку в вопросе девиантности андроидов.        «Это всего лишь баг в системе, который мы исправим в ближайшее время. Клиентам «КиберЛайф» нет смысла волноваться насчёт своих домашних андроидов. Мы планируем выпустить дополнение с устранением всех зачатков бага и выплатить компенсации пострадавшим.»        Забавно, но лейтенанта Хэнка Андерсона тоже причислили к пострадавшим из-за «большой системной ошибки кода». Теперь он должен ходить к психологу каждый четверг, получать небольшую прибавку к зарплате и устранять последствия девиантов вместе с этой убогой копиркой на Коннора, которому он с удовольствием бы пустил пулю в голову, да этот придурок все равно вернётся завтра утром и станет маячить вокруг его стола. Будет от этого лишь больше волокиты с бумагой.        — Я и без тебя разберусь, пластмассовая голова. — скалит зубы Хэнк, вытирая жирные руки об салфетку. Он смотрит на эти бесформенные жёлтые пятна на белой бумаге и они почему-то натравливают на него смертельную грусть, которую он объяснить не может.        — Давайте поедем в участок, лейтенант. — мягко говорит Коннор, легонько прикасаясь ладонью к его плечу.        Хэнку хочется волком выть от того, насколько же все это неправильно.

***

       Он помнит, как Коннор вернулся к нему в самый первый раз.        Тот допрос он запомнит надолго. Девиант прикончил своего хозяина, а после почти месяц сидел на чердаке, потому что просто больше некому было ему приказывать. Коннор нашёл его потом наверху, хотя все, наверное, надеялись увидеть там лишь парочку картонных коробок, а может быть небольшую закладку «красного льда». Но… андроида, серьёзно? Вся ситуация казалась такой абсурдной, что Хэнка пробивало на иронию.        «Получить свободу, чтобы потом без цели болтаться на месте преступления несколько недель, нет, ну вы слышали?»        Иерихон, наверное, испытывал тогда самый горючий испанский стыд на свете.        Они привязали этого горе-преступника после к столу, где все время пытались выпытать из него хоть словечко, но тот упорно продолжал сверлить пол взглядом. Наверное, пятна от кофе становятся очень интересными, если уделить им достаточно много времени. Коннор тогда вошёл в комнату допроса, словно он тут большая щука с блестящими боками и он единственный знает, каким именно путём надо оплывать скалистое дно, чтобы не напороться на него животом ненароком. Лицо андроида-детектива озарила нечто наподобие триумфа, когда ему удалось выбить информацию из машины. Он был таким, пока к нему не вошли офицеры, чтобы забрать неисправного андроида. Он наверное и умер бы таким, если бы не раздражение от офицеров и запустившийся механизм самоуничижения у подозреваемого.        Когда пуля от освободившегося андроида угодила в голову Коннора, то единственное, что подумал Хэнк было: «Ого».        Ого.        Он думал, что отвязаться от работы с жестяной башкой будет намного сложнее.        На следующее утро Коннор уже ждал его на рабочем месте, словно какая-то собачонка, только хвостика не хватало для общей картины. Был ли тогда удивлён Хэнк? Да, черт возьми. Он своими собственными глазами видел, как ему прострелили башку. Он не для того опрокидывал за него рюмашку, чтобы потом увидеть его целым и невредимым здесь. Что это такое вообще? Ответ на поставленный вопрос ему преподнес сам Коннор, который оповестил о своих бесконечных телах, которым требуется лишь добавить накопленную ранее память.        Таким образом Коннор стал единственным на памяти Хэнка Андресона персонажем, который смог воплотить идею о квантовом бессмертии в реальных условиях.        Поразительно.        Этот неКоннор уже успел занять рабочее место предыдущего Коннора и усиленно сверлит взглядом Хэнка поверх монитора. Лейтенант терпит, хотя давно бы уже сорвался, но сил даже на попытку огрызаться у него нет. Стол напротив вроде бы вновь занят, но минимализм вещей все ещё навеивает пустоту. Разложенные по порядку цветные текстовыделители, поставленные в металлический стакан чёрные ручки и идеально сложенная папка бумаг на самом краю — это все выглядело шаблонно и линейно. Разве что небольшая наклейка на клавиатуре в виде мультяшной собаки развеивает пустоту. Эту наклейку, кстати, Андресон помнит. Коннору её дала милая андройка из этого же полицейского участка, которая доставала своими зацикленными шутками. Андроид-детектив выдавливал из себя смешок на каждом вопросе «зачем цыплёнок перешёл дорогу?», даже если слышал продолжения уже двадцатый раз за день. Эта парочка раздражала его, и он испытывал что-то вроде злорадства, когда ту забрали из офиса на апгрейд. Похоже, что Хэнк смотрел на наклейку достаточно долго, чтобы и андроид заметил её.        — Хочешь содрать её?        — Нет. — моргает глазами неКоннор, словно рыба какая-то. — Странно, но мне не хочется. Она мне нравится. Пусть остаётся.        Хэнк смотрит в его глаза дольше, чем того требуют правила приличия.

***

       Ему первым же делом заявили — эта та же самая модель RK800, просто другое тело и в ней нет накопленных воспоминаний во время «большой системной ошибки кода». По сути, иное существо, но с теми же чертами лица.        Хэнк везёт неКоннора к себе домой, потому что Хэнк достаточно отчаянный, чтобы идти на большие риски.        неКоннор даже не реагирует на то, что его куда-то увозят с рабочего места. Хэнк даже задумывается по дороге почему он столь отстранённый по поводу этого похищения, а после выкидывает эти глупости из головы. неКоннор — машина. Ему плевать на все, он просто делает то, что ему приказали делать.        — На улице влажность 47%. Вероятность дождя примерно 11%. — наконец-то подаёт голос неКоннор, когда они останавливаются на светофоре.        Хэнк смотрит на его лицо. На то, как мягкий синий свет от панели управления падает на кожу андроида и как этот свет тихо плещется в искусственных глазах. Зрелище завораживающее, но такое фальшивое. Хотя может все, что было до этого на самом деле фальшивое. Лейтенанту так долго говорили это, что он уже не в чем не может быть уверен.        Сумо встречает их лениво помахивающим хвостом. Хэнк потрепал его по холке и кивнул Коннору на стул в кухне, чтобы он занял там место. Андроид идёт покорно. Андерсон наблюдает за ним, пока гладит свою собаку, а после присоединяется к нему за столом и целенаправлено вытаскивает табельное оружие из-за пояса.        — Хорошо. — начинает он, перекидывая оружие из рук в руки. — Где Коннор?        — Я и есть Коннор, Хэнк. — холодно отвечает машина.        — Нет. — усмехается лейтенант. — Ты — RK800. А вот Коннор тут был до тебя.        Андроид смотрит на него долгим и мучительным взглядом, а после откидывается на спинку назад. Его руки складываются на груди и он с вызовом спрашивает:        — Хэнк, ты пьёшь те таблетки, что прописал доктор Моррисон?        Андерсон резко ударяет кулаком по столу так сильно, что пустая чашка подскакивает и снова бьется дном об столешницу. Кажется, он умудряется ещё и пепел из пепельницы рассыпать.        — А ну выруби этот сраный тон, пока я не вырубил тебя!        неКоннор молчит. Он смотрит как-то с жалостью, словно где-то в нем ещё осталась возможность чувствовать. Взгляд пляшет от идеально застегнутой рубашки до идеально уложенных волос. Все это такое ненастоящее. Хэнку противно, а потому он взводит курок и приставляет дуло пистолета к лбу андроида.        — Мне повторить вопрос?        — Я — Коннор. — объясняет он таким голосом, который обычно адресовывают непонимающим детям. — Тот, что был до меня, тоже Коннор. И до него. Но тот, что будет после меня — уже нет. Может лучше будет убрать пистолет от моего лица?        Этот неКоннор прав. «КиберЛайф» настойчиво внедряют RK900 на замену этой модели, а значит квантовому бессмертию Коннора настанет конец вместе с этой убогой пародией на оригинал.        — Разве факт того, что я могу выстрелить — не хуже больше для тебя, а? — начал дразнить его полицейский, надавливая ещё сильнее. — Ты-то теперь не перекинешься в другое тело. Знаешь, раз такая вот приятная беседа у нас завязалась, то я сделаю для тебя исключение и повторюсь. Где Коннор?        Андроид-детектив лишь сглатывает, но и это наверное самый большой намёк на эмоции от него. Возможно, что где-то внутри он понимает, что Хэнк блефует и это отчасти правда. Если он выстрелит, то потеряет даже эту тень, что осталась от Коннора. Кривую и уродливую, но все ещё хранящую остатки телесного от напарника.        — Боже, не строй из себя великомученицу! — Хэнк отводит пистолет от его лица. — Я не тупой. Коннор буквально зубами вытащил репутацию «КиберЛайф» и выполнил всю грязную работу за них. Они же наверняка сохранили от него что-то! Хоть крупицу, хоть один гигабайт памяти или часть его зрительного протеза. Хоть что-то.        Тишина слишком сильно бьет по ушам. Хэнк прижимает пистолет корпусом к щеке, чтобы металл обдал прохладой горячую щеку. Мужчина кожей чувствует, как робот встаёт и подходит ближе к напарнику. Андресон сам не может понять причину своей неясной злости из-за Коннора. Они же были просто коллегами, да?        — Лейтенант, вы плачете.        Нет, проблема в том, что Коннор был живым. Он спас жизнь Хэнку. Он не стал стрелять в девчонок из клуба «Рай». Он был по-настоящему напуган, когда Саймон выстрелил на крыше. Он не стал стрелять в того андроида из дома Камски. Он отвёл суицидальные мысли Хэнка от него самого. Он относился с уважением к памяти умершего Коула. Он погладил Сумо. Он спас рыбку.        Он проявлял эмпатию слишком много для «большой системной ошибки кода». Коннор был живым, хоть и боялся этого сам. Страх перед самим собой делал его ещё большим человеком, чем многие его знакомые.        — Лейтенант, — он чувствует, как механические ладони жмут на его плечи и создают некое подобие тепла в попытке создать мнимый комфорт. — Вы не виноваты, что увидели живое в том, что живым никогда не было.        Но если это так, то почему ему так больно?