Встречи и знакомства

Вальжан проснулся в пустой кровати. Это не было чем-то необыкновенным — по будням Жавер просыпался, завтракал и уходил сам по себе. В рассветной дымке, к концу мая наступавшей рано, он мягко поцеловал Вальжана в щеку и ушел, шелестя одеждой. В том, как Жавер, судя по тихому дыханию, доносившемуся до Вальжана сквозь дрему, после поцелуя задумчиво посидел на краю кровати, не было обиды или злости. Это Вальжана успокоило, но не до конца — он знал, что вечером разговор будет неминуем. Служанку они отпускали с пятницы до вторника, дом был пуст. Вальжан спустился на залитую светом кухню, где в золоте воздуха беспечно плавали пылинки. Любое такое утро в тишине и покое, с чашкой чая и нагретой солнцем корзиной хлеба для завтрака — белого хлеба, не черного, Жавер не давал ему покупать черный — наполняло его душу благодарностью. На этот же раз утренние часы, однако, показались ему тихой гаванью, стены дома — защитой от неизбежной бури, шедшей из ниоткуда. Когда Вальжан перевалил за вторую главу нового романа Бульвера-Литтона, в дверь вежливо постучали. Он открыл дверь, в легком недоумении ожидая увидеть разве лишь Жавера, что-нибудь забывшего дома. Но Жавера там не оказалось. На пороге стоял незнакомец — обширная фигура его загораживала солнце. Одного лишь взгляда на его круглое лицо Вальжану хватило, чтобы почуять неладное. Как солдат распознает солдата, а музыкант — музыканта, Вальжан завидел в незваном госте беглеца от закона. Ни перед одной живой душой, нуждавшейся в помощи или укрытии, Жан Вальжан не закрыл бы двери, не спросил бы имени, не поглядел бы на документы, но этот человек ни в чем не нуждался. На пороге он стоял, как полноправный хозяин не то что дома, но всего Парижа. Голос у Вальжана сделался глух. — Вам что-то нужно, сударь? — Что вы, — ответил человек. На лоб ему падала пышная копна рыжевато-седых кудрей. Он сдул локон в сторону и подмигнул Вальжану с обаянием, стоившим актера популярной пьесы. — Я пришел загладить должок, мсье Вальжан. Услышать свое имя из уст кого-то, кроме Жавера, было так же странно, как и ужасающе. Всего один шаг Вальжан сделал назад, в иллюзию безопасности дома на улице Плюме, но не больше. Этот человек не был полицейским. — Мне незнакомо это имя. Что вам нужно? Вопрос был похож на первый, заданный Вальжаном, но не требовалось большого ума, чтобы услышать разницу в формулировке. Его ногти впились ему в ладонь. Вальжан не сразу понял, до чего крепко сцепил кулаки. Незнакомец не был дураком. От выражения лица Вальжана сам он резко перестал улыбаться, покачал головой и проговорил успокаивающе: — Так себе я начал знакомство. Мсье, я пришел к вам без угроз — более того, я пришел с подарком. Запустив руку в, кажется, бездонный внутренний карман, он выудил из него бутылку вина, да так быстро, что Вальжан не успел даже приготовиться увидеть в его руке оружие. Умиротворяющим жестом он протянул бутылку Вальжану. — Знак доброй воли, а? Вальжан осторожно взял вино. Подержал в руках — белое, игристое. Перевел взгляд на незнакомца, открыто его рассматривавшего. — Я не понимаю, — спокойно сказал Вальжан. Незнакомец чуть подвинулся, так что наконец получилось взглянуть на него без падавшей тени. Темно-зеленый сюртук, явно недешевый, но и без лишней отделки, удобно сидел на его могучих плечах. Он был немолод, светлоглаз, уши у него были проколоты. На правой щеке можно было разглядеть тонкий шрам, явно давний. Никто не нашел бы его красивым, но все его существо, казалось, обещало стать вашим лучшим другом, нежнейшим утешителем, защитником и приятелем, в обмен предлагая лишь довериться. Именно это Вальжану и не нравилось. — Я обещал вам стакан вина, — сказал незнакомец, и его глаза зажглись желтым цветом. В саду замолчали птицы. Гость слегка поклонился. Когда же он выпрямился, на Вальжана смотрел господин с волчьей головой. — Я так и не представился, — посетовал он, дернув рваным ухом. — Мое имя — Видок.