Встречи и знакомства

Слегка разочарованно поглядев на Вальжана, который не мог сдвинуться с места, Видок добавил: — Вы обо мне не слышали? Нет? Странно. Впрочем, мсье Вальжан, я не хвастаться пришел. Да и что на пороге стоять. Впустите-ка меня, и мы с вами поболтаем. — Объяснитесь, — твердо сказал Вальжан. В его доме, доме, где до сих пор то и дело гостила Козетта, где его целовал Жавер, где хранились ценные книги и лавандовое мыло, где в саду цвел шиповник — в этом доме было не место звериной тени. Взбудораженный сверх меры, он расправил плечи. Обычно это имело эффект на собеседников. Видок вздохнул, и вдруг случилась невероятная вещь, не более, впрочем, невероятная, чем все события последних дней. С некоторой неохотой волчьи очертания поплыли, накладываясь друг на друга, зарябили в воздухе, как края зданий в час полуденного жара. Вальжану стоило пару раз моргнуть, чтобы перед ним снова стоял человек. — Так лучше? — В лице Видока знающему Вальжану теперь без труда можно было разглядеть волчьи черты. — Если вас так пугает мой настоящий облик, я его скрою. — Настоящий облик? — Немногим под силу его разглядеть. Большинство видит то, что видите сейчас вы — румяную и крайне симпатичную человечью физиономию. Вы, мсье, редкое исключение, ради которого мне придется потрудиться. — Так я не сошел с ума, — пробормотал Вальжан в удивлении. Кулак его разжался. Он поудобнее взял бутылку вина. — Вы и правда… такой. Тогда, прошу вас, не трудитесь ради меня. Все это время я был уверен, что ваше обличье — предзнаменование. Или дурные шутки моего разума. — Какие уж тут шутки, — фыркнул Видок, чье лицо снова зарябило и поплыло, возвращаясь в звериную форму. Помедлив секунду, он добавил: — К слову… наш общий знакомый, инспектор Жавер, всегда так меня и видел. Жавер! Вальжану даже неловко стало за то, как ясно, должно быть, отразилось на его лице волнение. И сотня вопросов тоже; немало людей в этом городе были знакомы с Жавером, и очень немногие не считали его за врага; к тому же, Видок знал об их знакомстве — знал его имя — но цели его оставались туманны — Вальжан приложил ладонь ко лбу. Он сам не заметил, как впустил Видока внутрь. Вопросы его нуждались в ответах. Видок повертел головой, оглядываясь. Коридор, гостиная, просторная кухня, казалось, были ему по нраву. Пару раз потянув носом воздух, он с легким разочарованием отметил, что кофе Вальжан не держит. Потому что иначе Жавер будет его над бумагами пить вместо сна, подумал Вальжан про себя, и пристроил бутылку в прохладный угол. — Может, чаю? — Не откажусь, — потер ладони Видок. Выбрав стул покрепче, он без церемоний уселся. До чего странен он был, большой и нечеловеческий, в знакомом Вальжану окружении, среди потертого дерева, банок с яблочным мармеладом на полках, книг, полотенец и чернильных пятен. Мягкий свет из окон с грязноватыми стеклами, которые Вальжан еще не успел помыть к весне, золотился на его шкуре. И все же ожидание неотвратимой беды отступило от Вальжана, дало вдохнуть без дрожи. Сверхъестественное пило чай у него на кухне. С другой стороны, чему ему удивляться — ему, в чьих руках сам инспектор Жавер становился ласков, как прирученный пес. Пока он размышлял, Видок уже успел обжечь себе язык, выругаться и отставить чашку в сторону. — С чего вам меня видеть? Кто ж знает. За всю мою жизнь мое настоящее обличье видели очень немногие. Для этого нужен не просто острый глаз, но что-то… не знаю, право, Вальжан, не спрашивайте. — Он снова взялся за чашку. Когти постукивали по фарфору. — Видел один искусный врач. Видел цыган, про которого поговаривали, что он приколдовывает. Видела одна монашка, ну и не понравился же я ей! Моя Аннетта увидела, но не сразу, а только когда стала со мной жить. Вальжану подумалось, что епископ Диньский непременно бы смог увидеть настоящего Видока — и даже тогда без колебаний впустил бы его к себе. Глаза у Видока заискрились. — Жавер меня видел с самого нашего знакомства. Почему? Не знаю. Ходили слухи о его родословной… ну, это просто слухи. — Но почему вас вижу я, — растерянно задался вопросом Вальжан. Не зная, куда деть руки, он налил Видоку еще чаю. — Никогда у меня не было ни острого глаза, в колдовстве я не смыслю, а Господь — что ж, ему принадлежит моя душа, но до святости монахинь мне далеко. — Гм. Помнится, я хорошенько напугал одну неве… Тут Видок поднял на Вальжана совершенно нечитаемый взгляд, по которому хорошо было видно, что Видоку явно пришла в голову какая-то идея. Озвучивать он ее не торопился, то ли из вежливости, то ли просто собираясь приберечь ее для собственных раздумий. — Короче говоря, это все выше меня, — завершил Видок медовым тоном, — может, вы с инспектором просто крепко сдружились. Вальжан, на этот раз не знавший, куда деть глаза, налил чаю самому себе. — Жавера я знаю из полиции, служили вместе. Ну, не совсем вместе, я был главой другого отдела. Но мы знакомы с двадцать четвертого, когда его перевели сюда на ужас коллегам и рабочим. — На полицейского вы не похожи, — вежливо отметил Вальжан. По правде сказать, Видок ни на кого не был похож. Видок ухмыльнулся. — Вас не подводит чутье. Я вышел из лугов, мсье. Начинал, как бродяга и авантюрист, а закончил обвинением в подделке бумаг. Все, конечно, вранье, но как докажешь. Ха-ха, если ваше архивное дело не путает даты, то мы с вами ненадолго были вместе в Тулоне. — Докажите, — помедлив, сказал Вальжан. Врать Видок мог, лишь чтобы завоевать его доверие; без лишней причины таких вещей о себе не выдают. Глаза Видока сделались задумчивы. Взгляд скользнул влево, вдаль, через годы, к двойной цепи, к красным курткам и заклепанному гвоздем ошейнику, к первым куплетам каторжной жалобы, к нарам, грязи, ударам тюремщиков. Лицо его обрело знакомое Вальжану пустое выражение, присущее любому, кто бывал в лугах, и оно одно послужило бы доказательством, но тут Видок заговорил. — Дядя Матье… старый негодяй, с небольшой такой косичкой… руки от палки не убирал при разговоре, — он усмехнулся. — Ему было по нраву нам ее показывать. Деревянных лошадок помните? Как в мастерской сидели и вытесывали ради лишней копейки? В казначеи мы взяли Пантарага… Вальжан закрыл лицо руками. — Вижу, доказал, — негромко и просто заметил Видок. И похлопал Вальжана по плечу. Большая его лапа была неожиданно осторожной. — Полно вам. Все прошло. А, зря вы спросили, сами же знаете, как оно бывает. Задайте-ка мне лучше вопрос — у вас их немало. Немалого труда Вальжану стоило совладать с собой. Тяжесть каждой деревянной лошадки оттягивала ладонь хуже призрачной цепи на ноге — той, что каждый бывший каторжник тянет остаток жизни, привыкнув передвигать правую ногу с большим усилием, чем левую. В звенящей тишине кухни он бесцельно рассматривал стены, взгляд его плавал. На прихватке, которую Козетта вышила мелкими цветами, небрежно стояла так и не помытая Жавером чашка. Вальжан уставился на нее, как взялся за спасательный круг. Наконец он судорожно вдохнул и выдавил: — Откуда вы знаете меня? И зачем пришли? — Ваш друг умен, а я умнее, — мягко ответил Видок, — шифруется хорошо, а я лучше. Он меня никогда не любил — не за обличье, а за то, что я вышел из швали, да стал главой Бригады безопасности. Представьте мое удивление, когда с прошлого года он вдруг оттаял. Да, подумал Вальжан, я очень хорошо могу это представить. — Здороваться со мной начал в коридорах! Я уже тогда вышел в отставку. От меня ничего не бойтесь — у меня теперь частный сыск. И недавно Жавер… не проговорился, но… — Видок поцокал языком и усмехнулся, — а, неважно. Я довольно быстро узнал, с кем он водит дружбу и кому я обязан инспекторской учтивости. Вальжан улыбнулся. — Это не только моя заслуга, но и его. — Допустим, — с сомнением протянул Видок. — Так-то я знал о вас пару месяцев, но мне это знание было безразлично. А потом вы с неделю назад так уставились на меня в переулочке, что я понял — вы меня увидели. Так что я наношу вам визит. Знакомлюсь. — Он утробно хохотнул, слегка пошатнув стол, на который опирался локтями. — Без обид, Вальжан, но мне на пользу держать в голове всех, кто меня видит. Меры предосторожности. Он говорил, говорил своим глуховатым голосом, рассказывая завороженному Вальжану о странствиях и волчьем чутье, о службе в полиции и многочисленных побегах. За всеми улыбками Видока слышалась простая и очень знакомая истина: никто на свете не видел его настоящего лица, а те, кто видел, лучше бы не видели. Вальжан сам не заметил, как начал ему отвечать. То, чего он никогда не рассказал бы Козетте, и то, что и так знал Жавер, легко соскальзывало с языка в присутствии Видока, для которого и каторга, и неудавшиеся побеги, и подворотни были лишь главами рутинной жизни. Ничего его не удивляло, но многое веселило, а некоторые случаи вообще приводили в восторг. О мсье Мадлене он слушал с особенным интересом: — Фабрика! Ха! Мне бы вашу деловую хватку! Моя лопнула в тридцать первом. — Вы тоже были предпринимателем? — Так, — махнул рукой Видок, — бумажное дело. Обанкротился за год. Никто не хотел покупать за обычную цену продукт людей, вышедших с каторги. Пока они говорили, часы перевалили за полдень и на нем не остановились. Вальжан бы предложил Видоку остаться к обеду, но тот уже с кряхтением встал и потянулся. — Ну, будет с нас, — он исполнительно помыл свою чашку. — Вечером меня ждут на приеме. Знаете Бальзака? Крутит шашни с женой моего друга, все это очень забавно. Расспрашивает меня об арго. Найдите и вы себе писателя — они душу продать готовы за опыт из первых рук. Или вот что — идемте со мной. От одной мысли о шумном приеме на публике у Вальжана, видимо, сделалось такое лицо, что проницательный Видок захохотал. — Нет, нет, — поверх его смеха торопливо добавил Вальжан, — мне нужно… Мне нужно поговорить с Жавером, а его смена кончается в восемь. — Жавер? А, зря надеетесь. Мушка мне нашептала, что в лягавке сегодня завал. Он будет под кипой бумаг. — Видок шумно, с щелканьем клыков зевнул. — Бьюсь об заклад, ночь он проведет там же. Знаю я эту породу. Завидев, как у Вальжана погас взгляд, Видок вздохнул и добавил: — Ну хорошо, я передам ему весточку. Мне все равно в Бюро от вас по пути через Ситэ. Что сказать? Чтобы шевелился обратно? — Попросите, чтобы не задерживался, — тихо попросил Вальжан, сам не зная, почему вдруг доверился Видоку в таком деле. — Хотя он вам не поверит на слово… Скажите — мы с ним так и не высадили горошек. Мне немедленно нужно с ним поговорить. Видок звучно фыркнул. — Боже ж ты мой! Скажу. Но Вальжан, вы будете у меня в долгу: я уверен, что меня там сцапает Канле, и на этот раз никакие друзья детства не спасут меня от его лекций. С тем, что они сделали с моей бригадой… и он еще хочет, чтобы мои люди остались на них работать за полцены. Взгляд его вдруг сделался особенно хитрым. — А, пожалуй, не хотите ли вы… — Нет. — …служить у меня в Бюро, — с укоризной договорил Видок. — Я не предлагаю вам наниматься в гадильник, за кого вы меня держите. Вальжан покачал головой. — Спасибо, я откажусь. У меня есть дом с книгами, и покой, и дочь, — и Жавер, было ясно слышно среди его слов, — теперь я просто хочу возделывать сад. Кивнув, Видок дал ему увильнуть. Задумчивая улыбка, тронувшая край волчьего рта, преображала его. — Верно, верно. А если сад разворошат, то сажать все заново, а? Это вы разбираетесь в цветочках, не я. Поверю на слово. Прощаясь, он кивнул в угол, где стояло вино. — Не медлите. Бутылка превосходная. И у вас есть, с кем ее распить. — Не глядя на легкий румянец на щеках Вальжана, он вышел во двор, к калитке. — Я признателен вам, — искренне сказал Вальжан. — Пустяки. Не пяльтесь на меня теперь с таким ужасом, если завидите среди фланёров. И кстати, — Видок пригладил лацканы сюртука, — мое Бюро - на улице Павэ. Заходите, если что.