Заболела

      - Да-да, я конечно съем рыбу! - кричала уезжающей маме вслед Саша.       - Обязательно съешь! Всё. Мы уехали! - отвечала девочке мама.       А теперь проще: Саша - это я. И моя мама с младшей сестрой уехала в деревню на месяц. А я осталась в городе, в пришкольном лагере. Ну, тут вообще отдельная история: меня взяли в лагерь на пост помощницы вожатого. Это новый пост, специально для 16-летней дуры, то есть для меня.       А теперь сама история. Мама уехала вчера, а сегодня я умудрилась заболеть. Школьный фельдшер снял меня с лагеря и отправил домой. Лежу и болею. Температура под 40, кашель не прекращается. Придется вызывать врача.       Позвонила в поликлинику, выругали за то, что такая большая и сама до них дойти не могу. Ну и ладно, не буду же я каждому объяснять, что значит "задыхаться" при простуде. Чтобы хоть чем-то полезным заняться, переписываюсь со своей знакомой. Она пишет замечательные стихи, но это лишь хобби. Зовут её Светлана Владимировна и работает она медиком в детском саду.       Из разговора с поэтессой узнаю, что их садик закрылся на ремонт, а ей до отпуска ещё две недели дорабатывать. По этой причине её заставили бегать по вызовам на одном из участков детской поликлиники.       "Ну, всё, я уже прибежала к очередному больному, давай, пока," - написала она.       "Удачи!" - ответила я.       "Спс"       В дверь позвонили, срочно выключила телефон и побежала открывать. Хотя "побежала" - слишком громко сказано. Скорее, поползла.       - Из поликлиники. Какой этаж?       - Пятый, поднимайтесь.       Помыла руки, приготовила тапочки, поправила полотенце и вышла на площадку. А там...       - Ой, здравствуй, Сашенька! А я к соседям твоим. У них девочка болеет. Подскажи, в какую мне, а то никто не встречает.       - Светлана Владимировна, я на весь этаж одна на эту неделю осталась. Кхм-кхе-кхм. Вы ко мне.       - Ну вот! А ты говорила, что ещё пару недель не увидимся. А вот и встретились! Болеешь?       - Угу, вот даже врача вызвала.       - Ну, пошли, раз вызвала. Врач пришёл, - посмеялась поэтесса.       Я проводила свою гостью в ванную, сама приготовила ещё одно полотенце, ложку и выложила все таблетки на стол. Крикнула:       - Проходите в комнату, я сама потом свет выключу.       - Я уже выключила, не волнуйся, - сказала Светлана Владимировна, входя в комнату, - Ну и где тут больная, кого осмотреть?       - Ну хватит уже, пожалуйста, смеяться. Мне, правда, плохо.       - Тогда поднимай футболку, поворачивайся спинкой, ребёнок, - послушаем хрипы, - и холоднющий кружочек фонендоскопа коснулся спины, я поёжилась и затихла.       - Дыши ртом. Так. Стоп. Теперь носом. Стоп. Не дыши. Дыши. Хорошо. Повернись.       Я слегка замялась. Лифчик то надеть не догадалась! А теперь надо повернуться к ней лицом и оголить свою маленькую, чуть окрепшую грудь. Она, кажется, заметила моё смятение.       - Да не волнуйся ты, чего я там не видела! Подумаешь, грудь. У всех есть.       Пришлось повернуться, больше она это не комментировала. И слава Богу, потому что грудь - одно из моих слабых мест. В прямом и переносном смысле.       - Давай ложку и пойдём к окну, там светлее. Посмотрим горлышко, на всякий случай. Кроме рассматривания "не красного" горла я перенесла ещё ощупывание лимфоузлов.       - Ну-с, а теперь я хочу знать о температуре. Какая?       - Не знаю, я давно не меряла, но было 37 и 8.       - Мерь сейчас, я никуда не тороплюсь. Это последний вызов сегодня.       - Хорошо, я тогда чайник поставлю. Дома всё-равно никого две недели не будет, потому можно и посидеть после осмотра, если вы не против.       - Температуру померь, а там посмотрим. Может и чаю попьём. А почему никого две недели не будет?       -Мама с сестричкой уехали, я одна осталась.       - О, ужас! Кто же тебя лечить будет?       - Сама полечусь, деньги есть, купить я могу, а выпить таблетку - что может быть проще? Любой режим соблюдать - тоже не проблема.       - Солнышко, я не хочу тебя расстраивать. Подруга, как-никак. Но у тебя, похоже, бронхит. Да ещё с подозрением на пневмонию! Тут таблеточками не спастись.       - Что это значит? Суппозитории? Тоже смогу, не велика проблема, - усмехнулась я и достала запищавший в этот момент термометр.       - Давай сюда, я сама посмотрю, - она взяла стеклянную палочку из моих рук, - Ничего себе! Даже градусник горячий! Сашка, да у тебя 38 и 7!       - Ну и что, сейчас собью, - сказала я и тронулась было в сторону таблеток, как Светлана Владимировна скомандовала:       - Нет уж! Никаких таблеток, они тебе не помогают, судя по карточке. Я в аптеку за лекарствами. Не вздумай ничего сама принимать!       - Ладно-ладно, только объясните, что вы мне уготовили. Учтите, на уколы я не согласна.       - А кто тебя спрашивает? Это назначение врача. Скажу колоть, значит, будешь колоть, - отрезала, слегка разозлясь, Светла Владимировна.       - Ну, допустим, я соглашусь на эту пытку. Но кто колоть станет? Я сама на себе точно не смогу!       - Вот об этом не беспокойся, - уже из коридора крикнула женщина, - Всё. Я убежала в аптеку, закрой за мной. Я встала и закрыла дверь, вернулась в комнату, упала на диван и зарыдала. Меньше всего на свете мне хотелось получить парочку другую уколов. Тем более, как я поняла, от своей любимой подруги. Мы с ней так много общались, несмотря на разницу в возрасте, что я перестала воспринимать её как представителя самой враждебной профессии. Так мало того, что мне посчастливилось вызвать на дом именно её, так ещё и такой позор нужно перенести! Я же себя знаю: уколы - пытка для маленькой девочки. Вся такая взрослая и независимая, больше всего на свете я боялась именно всевозможных медицинских манипуляций. А на горизонте замаячили болезненные инъекции, избежать которых оставалась лишь одна возможность: не пустить Светлану Владимировну в квартиру снова. Но делать этого было нельзя. Во-первых, она оставила здесь свои вещи. Во-вторых, она была моей лучшей и единственной настоящей подругой. А в-третьих, я не знала, какими таблетками можно заменить эти уколы, ведь она не озвучила названия препаратов!       Оставалось лишь рыдать в подушку, нервно потирая бедра, которым предстояло перенести издевательства. О, бедные мои ножки, как я вас люблю, как не хочу дырявить всякими иголками!       Звонок в дверь раздался для меня внезапно. Я вздрогнула и, забыв о своей боли, нехотя поплелась открывать. Светлана Владимировна стояла на площадке и сияла, довольно размахивая беленьким пакетиком.       - А, уже поплакала. И попу прячешь в уголочек. Значит, догадалась. Умничка, - проговорила женщина, закрывая дверь и снимая обувь, - Сейчас руки помою и приступим. Неси пакетик в комнату.       Я взяла пакет из её рук и потащилась в комнату. По пути я, разумеется, заглянула в него. Там лежал десяток одноразовых шприцов и несколько коробочек с ампулами. На одной я прочла: Анальгин, а на другой: Лидокаин. Ммм, ну спасибо, что хоть обезболивающее прихватила.       - Солнышко, ты чего? - заметила моё смятение теперь уже мучительница, - Сашенька, что случилось? Почему побледнела?       - Я боюсь, Светлана Владимировна, может мы всё-таки заменим уколы таблетками? - взмолилась я в надежде на сострадание.       - Сашуля, золотце, все детки боятся уколов. Что же, их теперь не лечить? К тому же постоянно колоть надо будет только антибиотик, а температурку собьём раз другой и всё. Останется только один укольчик, - проговорила подруга, ловко манипулируя мебелью, - Садись на диван, зайка. Я сейчас всё приготовлю и сделаем. Ничего особенного в этом нет.       Я послушно опустилась на диван, отодвигаясь как можно дальше от пары стульев, на которых расположилась мучительница со своими инструментами пыток.       - Светлана Владимировна, а может всё-таки не нужно, а? - взмолилась я последний раз, уже скорее для заполнения гремящей тишины, чем для спасения, - да и вот сейчас один раз вы сделаете, а потом? Кто потом колоть станет? Некому! Так может и начинать не стоит?       - Ну-ну-ну, моя хорошая, поколоть и я могу. Ты не отмазывайся, всё-равно схалтурить не дам. Если уж лечиться, так лечиться по-настоящему, - проговорила она, - Я, конечно, не знаменитый врач-спаситель многих душ, но от простого бронхита спасти смогу. Почти всё готово, теперь дело за тобой, - и она выпустила тонкую струйку жидкости в потолок, - Ложись на животик и спускай штаны.       - За-за-зачем на животик? - слегка заикаясь, спросила я, - Разве не в бедро?       - Аха-ха-ха-ха, какая ты смешная! Нет, конечно. Колоть надо внутримышечно, - искренне рассмеялась Светлана Владимировна.       - Но, на ногах ведь тоже мышцы! - закапризничала я, - Мне никогда в попу не делали. И начинать я не хочу.       - Тихо-тихо-тихо, иж как раздухарилась! - воскликнула потенциальная опасность в лице любимой подруги, - Ну и что, что не делали? Мало ли чего ты хочешь!? Если нужно лекарства ввести глубоко, то подставлять придется попку. И нечего тут капризничать. Я знаю, что неприятно, но что делать?! Всем нам приходится делать что-нибудь неприятное.       - Нееет, не хочууу, - заныла я, попутно всё таки распрямляясь на одеяле, которое покрывало диван.       - Всё, ничего не знаю, - сказала с металлической ноткой в голосе Светлана Владимировна, - оголяй попочку, я постараюсь аккуратно сделать. только не убегай, я тебя умоляю. Не трясись и не напрягайся. Зажмешься - больнее будет.       Слёзы полились из глаз сами собой. Я улеглась на диване, но не стянула домашние штанишки, как того просила мучительница. Более того, я дополнительно прикрыла попу одеялом.       - Ой-ё-ё-ё-ёй, такая трусишка мне попалась. Как и быть: не знаю. То ли уговаривать, то ли силой сделать. А?       - Отпустить надо, - отвечала сквозь уже рыдания, а не плач, маленькое существо, меньше всего походившее на взрослую и самостоятеьную девушку.       - Ну так что, Санька? Как предпочитаешь: сама попку заголишь или мне расстараться?       Я скинула одеяло и стащила штаны до колен. Трусы остались на месте, потому что я не знала, насколько низко их нужно спустить.       Светлана Владимировна сама коснулась тела холодненькими ручками и осторожно потянула бельё вниз. Оно оказалось там же, где и домашние штаны, а будущую мученицу обдало прохладным воздухом.       - Всё, теперь не дергайся. Будет немножко больно, - предупредила подруга. Она смазала холодным спиртом местечко для мучений. Дрожь пробежала по всему телу. Я сжалась в комочек и попробовала отодвинуться подальше.       - Стой, куда поехала? - возмутилась мучительница, - Ты хочешь, чтобы было больнее?       - Не хочуууууу, - услышала она в ответ.       - Тогда не напрягайся. Расслабь мышцы, - попросила она, - Саша! Расслабь попу, кому говорю. Или будет очень больно. В ответ я лишь усилила рыдания, давая понять, что вариант "больно" меня не устраивает совсем, тем более "очень больно".       - Всё хорошо, не плачь, сейчас сделаем два укольчика и поспишь., - с этими словами она шлепком ввела иглу в моё мягкое место.       - Ай-я-я-я-я-я-яй, больнооооо, - тут же возопила я, не дожидаясь введения лекарства.       - Нежненькая, - заключила Светлана Владимировна и нажала на поршень.       - Ай-я-я-я-яй, хватит, не могу терпеть, - заерзала и попыталась уйти юная пациентка.       - Но-но-но, лежать на месте. Ещё чуть-чуть осталось, - приказала подруга, придерживая рукой за талию. Через секунду она выдернула иглу и приложила ватку к чуть припухшей точечке на несчастной попе.       - О, какое облегчение! - воскликнула я и ловко вернула нижнюю часть домашнего костюма на законное место.       - Куда? - удивилась моя подруга, - Я ещё не закончила! Вернись на место. Антибиотик укололи, остался Анальгин, чтобы температура спала.       - Мне хватило. На раз! - крикнули ей из уголочка, старательно пряча растерзанную попу.       - Мы так не договаривались! - рассердилась замученная мучительница, - Дружба дружбой, а лечить будем по расписанию. Возвращайся или хуже будет!       Я вновь зарыдала, теперь в уголочке. Ложится обратно совсем не хотелось. Первый укол в попу оказался очень болезненным, несмотря на мои старания не напрягать мышцы. Любая инъекция - неприятная манипуляция, но всё же бедра и вены оказались менее неприятными местами.       - Александра, иди сюда. Или я силой сделаю это, - она потрясла уже приготовленным шприцом, - Ты меня слышишь? Александра!       Она не дождалась ответа или каких-либо действий. Она просто пододвинулась ко мне, схватила за руку, уселась на диване поудобнее и повалила меня к себе на колени. Потом, отчаянно борясь с сопротивлением, она зафиксировала мои ноги и смазала спиртом небольшую область на другой стороне, одна рука легла мне на спину, а вторая ввела иглу глубоко в мышцу.       - Аааа, больно же!       - Терпи теперь так, неудобно и болезненно, но иначе вы не захотели, мадам-трусиха.       Она также медленно ввела раствор в теперь совсем каменную мышцу, вызвав тем самым небывалую боль. Очень близкую к той боли, которую чувствуешь в первую минуту после того, как ударишься об угол стола или дверную ручку. Светлана Владимировна решила больше меня не жалеть. Что же, она поступила верно. Сама бы я никогда не согласилась на второй укол.       - Всё! Молодец! Орден трусихи можно вручать, - засмеялась любимая подруга, закрывая использованные шприцы колпачками, - И стоило всё это твоих слёз, а, Сашка?       Я молчала. Такое жуткое предательство со стороны одного из самый близких людей не могло быть прощено. Зачем же так измываться? Да, трусиха. Ну и что? Я же не обзываюсь, хотя прекрасно знаю, что Светлана Владимировна - арахнофоб. Да и пауками её не пугаю специально.       - Санька, ты на меня обиделась, что ли? - поинтересовалась теперь повеселевшая женщина.       - А сама как думаешь? Мучительница!       - Ох-ох-ох, поосторожнее с выражениями. Тебе таких уколов два в день делать надо. Так что сейчас поспишь, потом второй сделаю и пойду домой.       - А можно сегодня как-то без второго обойтись? - с надеждой спросила я.       - Понимаешь, золотце, нельзя, - Светлана Владимировна присела ко мне и прижала к себе, словно малышку, - Зачем же так кричать было, сладкая? Я же тебя так люблю, зачем ты меня расстраиваешь? Это же совсем не так больно, как ты тут наплакала!       - Это очень больно, правда. Особенно, когда силой, - я прижалась к ней ещё сильнее, - Это очень больно, потому что это предательство с твоей стороны. Неужели совсем нельзя как-то таблетками или суппозиториями лечиться? Обязательно надо что-нибудь дырявить уколами? Я так тебе доверяла, ты одна знаешь о моём страхе, так нет же. Надо обязательно прийти ко мне по вызову и сделать так больно!       - Прости, Сашенька, я не знала, что для тебя это так страшно. Боюсь, иначе тебе не поправиться. Да теперь мы начали и придется доделывать. Понимаешь?       - Эээх! Понимаю... Так я и уснула у неё на руках, пока лекарство спокойно растекалось по всему телу. Спасибо, родная, что не бросила. Жаль только, что так болезненна эта твоя забота.