Corrupted by light / Поражённый светом

Том Реддл молчал. Казалось, он погрузился глубоко в собственные мысли. Чувствуя себя неловко из-за тишины, Гермиона откашлялась. — Я не понимаю, почему вы настаиваете на том, чтобы другие называли вас по имени? — она сделала паузу, а затем саркастически добавила: — Только не говорите мне, что... великий Староста отчаянно нуждается в друзьях? — Не другие, только ты, — Гермиона побледнела от ответа: — Чего ты боишься, Полин? Если обращение ко мне по имени ничего не меняет между нами, то почему ты так сопротивляешься? — его голос звучал мягко, но быстро. Если бы Гермиона не была так решительно настроена противостоять каждому слову, произнесенному отвратительным человеком, стоявшее перед ней, её можно было бы убедить, но это не так, она была готова бороться до самого конца. Том Реддл приближался, пока его высокая фигура не нависла над ней. Гермионе показалось, что на долю секунды на его лице промелькнуло что-то походее на... замешательство? — Давай, — пробормотал он, — просвети меня. Холодок, исходящий от стены, пробежал по её спине. Гермиона неловко поёжилась. Она изо всех сил старалась стоять стойко перед будущим Темным Лордом. — О, я не знаю, может всё дело в том, что ты, кажется, слишком настойчив в достижении этой цели? Зачем великому Старосте Слизерина делать то, что ему не выгодно? Интересно. — Ты тоже на Слизерине, Полин, — тихо напомнил он ей. Гермиона закатила глаза. — Я? Я не настолько хитра, чтобы идти против "самого великого змея", — в её тоне слышался сарказм. Юный Темный Лорд задумался. — Тогда что заставляет тебя бороться, если ты знаешь, что не сможешь победить? Не проще ли просто сдаться? — спросил он низким голосом. На секунду в его взгляде промелькнула потерянность, как будто он пытался расшифровать мотивацию другого вида. — Нет, — ядовито прошипела она. Одно дело — быть искушенной мыслью, но слышать, как сам дьявол произносит слова соблазна, только ещё больше раззадоривало её. — Делай, что я говорю, ты же знаешь, что я просто найду другой способ заставить тебя подчиниться, Полин — Том Реддл скрестил руки на груди, в его темных глазах сверкнул хищный интерес. Гермионе пришлось сдержаться, чтобы не вздрогнуть. Слизеринец какое-то время, не моргая, смотрел ей в глаза, затем его взгляд смягчился. Он немного отступил от неё и вздохнул, как раздраженный взрослый, имеющей дело с упрямым ребенком. — Что мне делать с тобой, Полин? Гермиона прикусила язык. Он так искусно переключился на покровительственную манеру, что она подумала, не были ли последние несколько минут лишь её галлюцинацией. Девушка задумалась, не ведёт ли Том Реддл себя так только потому, что считает, что так будет проще с ней расправиться. Что ж, его план определенно не сработал, потому что ей хотелось ударить его прямо в гортань, учитывая их близость. Но Реддл не был Малфоем. Всё, что она знала, — ударив Тома, это может оказаться последним, что она сделает. Гермиона закрыла глаза и сдержанно вздохнула. Она не выйдет из себя, она не... — Хочешь знать мои намерения? — глаза Гермионы распахнулись от внезапного смирения в его голосе. — Я подумал, что раз уж я называю тебя по имени, то и ты должна. Это справедливо, — Гермиона посмотрела на него в недоумении. Конечно, как будто она действительно настолько глупа, чтобы поверить в это. — Прошу прощения, но вы могли бы придумать оправдание и получше, чем желание быть справедливым. Давайте не будем принижать наши умственные способности, — презрительно закончила она. Какая нелепость, Том Реддл и справедливость, куда ещё безумнее? — Ты хочешь сказать, что я лгу? — Гермиона видела свое отражение в его темных глазах. Её разозлило то, насколько она была похожа на пойманную добычу. Нет, она гордая гриффиндорка, и она не собиралась позволять себя запугивать. — А разве не так? Кажется, ты довольно счастлив обманывать всю школу. — Но я не лгал тебе с тех пор, как мы познакомились, не так ли? — Это самая большая ложь, которую ты сказала до сих пор, и хоть она и нелепая. Честно говоря... — Я не лгал, — подчеркнул Том Реддл, его темные глаза почти гипнотизировали, когда он продолжил: — Я мог утаить информацию, но расскажи мне, Полин, назови мне хоть один случай, когда я солгал тебе. Гермиона на мгновение задумалась над его словами. До сих пор их общение было односторонним: будущий Темный Лорд всегда брал верх и вытягивал из неё больше информации. Если он действительно ничего не рассказывал о себе, могла ли у него остаться возможность солгать? Девушка не хотела больше ничего слышать, весь этот спор превращался в нечто непонятное... почти что в любовную ссору. Эта мысль вызывала у неё глубокое отвращение. Не говоря уже о том, что если она не уйдет отсюда в ближайшее время, следующий урок уже начнется. Почему-то Гермиона мысленно представила, как Том будет таскать тарелку с круассаном до конца дня. Она знала, что он может это сделать, разве что только ради того, чтобы досадить ей. Бывшая гриффиндорка снова посмотрела на еду, чувствуя себя опустошенной и измученной. — Откуда мне знать, что еда не отравлена и в неё ничего не подмешано? — холодно спросила она. — Тебе придется выяснить это самой, — взгляд, которым он на неё посмотрел, заставил Гермиону почувствовать себя параноиком. Она крепко сжала губы и скрестила руки. — Это очень убедительно, — Гермиона была довольна эффектом сарказма, хотя её слова звучали положительно, как для змеи. Девушка нахмурилась, внимательно изучая Тома Реддла в поисках скрытых намерений, в то время как тот был на грани того, чтобы выглядеть умирающим от скуки. — Ты ведь не собираешься сдаваться, не так ли? — это затянувшееся противостояние очень беспокоило Гермиону. Не похоже было, что слизеринец собирается оставить её в покое, если она не уступит. Её разум лихорадочно перебирал все возможные последствия употребления пищи, раздаваемой не кем иным, как печально известным Темным Лордом. — Это английское слово, попробуй, — то, как он это сказал, заставило её почувствовать себя неуклюжей идиоткой. Она продолжала смотреть на него. Том утратил свою беззаботность и теперь пристально смотрел на неё. Гермионе не нужно было гадать, чтобы предположить, что сейчас он, должно быть, вынашивает другие коварные планы. Она всегда ненавидела битвы, которые тянулись вечно. Если Том Реддл не добился своего в этот раз, то что будет с ней дальше? Гермиона содрогнулась при мысли о том, что её книги и комната находятся в таком же беспорядке, как и кухня — нет, это было бы что-то похуже, ей стоило поправить себя, что она пытается обвести вокруг пальца будущего Темного Лорда, который столь же жесток, сколь и коварен... но опять же, что может быть плохого в том, чтобы называть его "Томом"? Другая её часть возразила. Желудок снова заурчал, как будто отчаянно пытался согласиться. Гермиона не видела ничего плохого в том, чтобы называть будущего Темного Лорда по-другому, но если он пошел на такую меру, значит, в этом есть какой-то подвох... Девушка раздраженно хмыкнула, а потом заметила, что Том Реддл взял в руки круассан и откусил от него кусочек. Значит, он не отравлен, рассуждала Гермиона, но опять же, кто может гарантировать, что остальные круассаны тоже не отравлены? Это может быть единственный, который он не трогал, чтобы обмануть её. Кроме того, у него может быть где-то спрятано противоядие... "О, просто съешь эту чертову еду". Голод явно не помогал Гермионе думать. Она устала от всего этого. Если Том Реддл не убил её в Запретном лесу, то ему нет смысла убивать её сейчас, особенно в Хогвартсе, где его могут легко поймать. Её паника усилилась, когда слизеринец доел первый круассан и потянулся за другим. — ...Том, — нехотя выдавила из себя Гермиона. Пальцы Реддла замерли в воздухе. Он улыбнулся, и улыбка была искренней. Внезапно её охватило чувство полного унижения, будто бы она была его домашним питомцем, которого он только что научил новому трюку. "Никогда не иди на попятную, потому что в следующий же миг твой враг загонит тебя в угол, как животное на убой", — цитата из маггловской книги, которую Гермиона читала давным-давно, эхом отозвалась в её голове. Она быстро взяла с тарелки круассан, стараясь по возможности не подходить к нему слишком близко. Все это время девушка поглядывала на Тома Реддла, но тот лишь ухмылялся.