Что если я тоже влюбляюсь в тебя....?

На следующее утро Шуга проснулся от восхитительного аромата, щекотавшего ноздри и будоражащего аппетит. Живот заурчал, напоминая хозяину о том, насколько он голоден, но в тоже время есть не было никакого желания. Он поднялся с кровати и слегка отодвинул край плотных чёрных занавесок — солнце болезненно брызнуло в глаз. Сердце на мгновенье защемило, засвербило в носу и запершило в горле. Юнги подумал, что должно быть, успел простудиться, и проклял свою вчерашнюю идею утопиться в ледяной ванной. Только полный кретин может додуматься до такого способа суицида. За дверью послышались лёгкие шаги, и старший прекрасно знал, кому они принадлежат, поэтому раздражение вернулось с новой силой. — Уже проснулся? Вот, поешь, — Чонгук поставил поднос на столик рядом с кроватью, но хён протестующе покачал головой, отказываясь от еды. — Прости меня. Я был так сломлен, словно глупая девушка, — он издал горький неестественный смешок, — И ещё…пообещай мне. Никто не должен узнать об этом, особенно Чимин! — Конечно, я обещаю, — макнэ улыбнулся смазливой улыбкой, от которой Юнги даже передёрнуло, — А теперь, поешь пожалуйста. Шуга ясно понимал, что Чонгук пытается всеми возможными способами загладить свою вину, и от этого внутри становилось до смерти противно и тошно. — Я же сказал, что не голоден! — Пожалуйста, — настойчиво повторил Гук, — Наш Джини очень старался. Я не хочу, чтобы ты совсем заболел. Или ты хочешь, чтобы я сам покормил тебя? — Я съем это позже, — соврал Юнги, только бы мелкий оставил его в покое и поскорее свалил из комнаты. — Хорошо, но обещай, что поешь. Я хочу, чтобы к моему возвращению тарелка была пуста, мне нужно идти. Шуга кивнул, натягивая фальшивую улыбку благодарности, давшую Чонгуку надежду на то, что между ними всё очень скоро наладится, но с этого момента прошла уже целая неделя, а напряжённые отношения только набирали обороты. Прямо сейчас Гук смотрел на своего мембера, занятого просмотром какого-то глупого ТВ-шоу. Его хён, который был симпатичен в прошлом, теперь казался ему ещё более зрелым, и это кажется не так уж плохо? Но что-то изменилось. Он стал худее, чем раньше, и его яркость также исчезла без следа. — Это всё моя вина, — горько подумал макнэ. Но если подумать ещё лучше, то яркая улыбка Юнги исчезла гораздо раньше, ещё задолго до этого инцидента, и Чонгук с паническим страхом осознал это только сейчас! Вероятно, он был слишком сосредоточен на себе и своих отношениях с Тэ, чтобы заметить изменения в окружающих членах семьи. Он направился к холодильнику, чтобы захватить с собой кусочек тирамису. — Вот, съёшь это, — он сел на диван рядом Шугой и Хоби. — Ты прекрасно знаешь, что я не ем вечером, — Юнги даже не потрудился оторвать взгляд от экрана. — Давай сюда, я с удовольствием съем, чего добру пропадать! — Джей-Хоуп игриво протянул свои красивые длинные пальцы к сладостному кусочку, но Чонгук лишь шикнул и треснул его по рукам. — Это для нашего хёна! Эй, Юнги-я, ты слишком худой. Ты же не на диете! — Просто съешь сам или отдай Хоби! — Ты же знаешь, я не люблю сладкое, — надулся Гук. — Тогда какого хера ты вообще притащил это?! — снова разозлился Шуга. — Для тебя, — застенчиво улыбнулся макнэ. Старший закатил глаза и обречённо выдохнул, прежде, чем с грохотом швырнуть тарелку на пол, только бы Чонгук прекратил свои жалкие попытки изобразить заботу и перестал мучить его своей жалостью. Подобные сцены повторялись раз за разом, а Шуга таял на глазах, становясь бледнее и тоньше с каждым днём. Он продолжал практиковаться без отдыха и в большинстве случаев отказывался от еды, заставляя Чонгука всё больше отчаиваться. — Что с тобой случилось? — шёпотом спросил макнэ, осторожно взяв спящего мембера за запястье: оно действительно выглядело таким хрупким и слабым, — Я ведь не единственная причина? Может быть…это из-за Чимина? Ты влюблён в него, да? Старший поморщился во сне, со стоном открывая глаза. — Ёпт твою мать, Гук! — сонно промычал Шуга, — Напугал. И чего ты сам с собой болтаешь? — Скажи мне, Юнги-я, почему ты так себя ведёшь? Джин всегда так старался и готовил для нас завтраки. Ты говорил, что поешь позже, но, кажется, ты никогда не делал этого! Ты никогда не ел обеды и скорее всего, ужины тоже. — Тебе обязательно это знать посреди мать его ночи? — на удивление спокойно ответил старший, привстав с постели и кутаясь в одеяло. — Ответь, Мин Юнги! Внезапно, Шуга почувствовал себя очень виноватым. Он слышал гнев в голосе макнэ, но в тоже время впервые смог отчётливо услышать в нём по-настоящему искреннюю заботу и беспокойство. В этот момент в груди будто что-то ёкнуло, переворачивая внутренний мир с ног на голову. Почему? Почему именно сейчас? Почему только с той ночи ты обратил на меня внимание и начал проявлять заботу?! — пронеслось в его голове, а сердце заныло от отчаяния. — Я хоть и самый младший из вас, но я всё ещё твоя семья, поэтому ты должен рассказать мне, почему ты так поступаешь. Если я тебе так неприятен… — Если ты думаешь, что из-за той проклятой ночи ты мне что-то должен, то это не так! Тебе не нужно об этом беспокоиться! И перестань уже притворяться добреньким макнэ! Это пиздецки раздражает! — ледяным тоном ответил Юнги, но его губы продолжали подрагивать, а тело даже бросило в жар. — Да, я очень виноват перед тобой! Но та ночь не имеет к моей заботе никакого отношения, и если есть ещё одна причина, я хочу, чтобы ты поделился со мной! Я не хочу, чтобы ты держал всё в себе, потому что правда беспокоюсь о тебе. Если ты не готов принять мою помощь, то может мне поговорить с Намджуном? — Ты правда так беспокоишься? Да с хера ли?! Я прекрасно знаю, чем вызвано твоё беспокойство, так что просто прекрати! — он прикусил дрожащую губу, пытаясь сдержать слёзы. Ему показалось, что на этот раз он действительно переборщил, и младший не заслуживает такого отношения, но глупое эго не позволило ему остановиться. — Тогда где ты был всё это чёртово время?! Где ты был когда я отчаянно хотел получить хоть часть твоего тепла и внимания? Да ты даже не замечал меня! Я всегда был пустым местом в ваших с Тэхёном глазах, в глазах всех вас! Так что нет необходимости начинать заботу! — теперь Юнги действительно плакал, а Чонгук был так ошеломлён его словами, что его буквально парализовало. Он никогда не думал, что его мембер думает, будто они вычеркнули его, словно ненужную покупку из списка. Но, поразмыслив, он понял, что они всегда игнорировали его до этого времени. В эту минуту Чонгук по-настоящему возненавидел себя. Он буквально накинулся на хёна с объятиями, чувствуя как собственные слёзы льются на его плечо. — Прости меня, но твой макнэ действительно заботится о тебе, — он повторял это снова и снова, словно слова мантры. — Я…я…сожалею о том, что наговорил тебе, — всхлинул Шуга, — Прости меня. Это недостаток сил сделал меня таким раздражительным, я обещаю, что отныне буду есть все-все блюда. В этот момент их снова прервал стук в дверь. — Это Чимин? Пожалуйста, не говори ему ничего! — Юнги испуганно схватил младшего за футболку и младший взглядом заверил его, что сохранит этот секрет между ними, прежде, чем открыть дверь.