Последняя попытка

Джен
PG-13
В процессе
36
автор
Размер:
планируется Макси, написано 335 страниц, 41 часть
Описание:
Лето после трагических событий в Министерстве Магии. Весь Магический Мир стоит на пороге неминуемых и стремительных изменений. Все застыло в молчаливом ожидании. Но все ли так, как кажется на первый взгляд?
Примечания автора:
Идея данной работы возникла в моей голове уже очень давно, но я не решалась взяться за нее ввиду постоянных сомнений и опасений, что не смогу довести начатое до конца. Но, как говорится, попытка ─ не пытка, а получится или нет ─ посмотрим потом.
Это не каноническое повествование. Все происходящее является альтернативным вариантом развития событий, своеобразной авторской фантазией.
Возможен частичный и/или полный ООС героев. Также в процессе написания возможны незначительные изменения шапки работы в связи с неконтролируемым уклонением сюжета. Возможны задержки вплоть до замораживания работы.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
36 Нравится 12 Отзывы 31 В сборник Скачать

XXXV Несопротивление

Настройки текста
Она проснулась с мыслью, застрявшей в её голове ещё глубокой ночью, — сегодня её жизнь изменится. Кардинально и бесповоротно. Хотя бы потому, что она впервые за всю свою учёбу в Хогвартсе покинет эти стены в середине семестра и отправится в Лондон. По прошению брата. Просто так. Чтобы побыть вдали от всех, поразмыслить и привести свою жизнь в порядок. О том, что такому ее решению могут препятствовать, она не думала: все же Хогвартс был школой, а не тюрьмой, да и никто не имел права сковывать волю другого человека. По крайней мере, так казалось ей. Когда рано утром дверь в ее палату распахнулась, и она, вопреки всем своим ожиданиям, увидела в дверном проёме не Перси, не Гарри, не Полумну, не Дамблдора, а Дина, ее сердце чуть не ушло в пятки. На его лице застыло выражение испуганной заботы: он чувствовал, что объект его поклонений стремительно ускользает из его рук, но по-прежнему наивно верил, что способен его задержать хоть на минуту. Чего он добивался, ища ее расположения? О чем думал вечерами, когда ее не было рядом? Какие строил планы? И какое место в этих планах отводилось ей? Для Джинни это была одна большая загадка. Он сделал несколько неуверенных шагов ей навстречу, боясь поднимать глаза, и сказал:  — Я услышал, что ты собираешься выехать в Лондон на какое-то время… — прозвучало как сухой, лишенный важности факт, но его голос был на грани срыва в дрожь. — Что ты там собираешься делать? Я слышал, там сейчас много Пожирателей. Не безопаснее ли было бы остаться в Хогвартсе? «Я собираюсь там выйти замуж и никогда больше не видеть тебя», — внезапно проскользнуло в ее мыслях. Жестокость этой насмешки, проистекающей из задетого чувства независимости, заставила ее горло напрячься, но она не закрыла свои глаза и не опустила свой взгляд: ей уже не было стыдно за такие агрессивные порывы, она научилась отслеживать, понимать и контролировать их. Тем более, что они никогда не оформлялись в конкретные слова — это всегда были всего лишь закадровые, отдаленно звучащие мысли.  — Я не боюсь Пожирателей, — держа себя в руках, ответила девушка. — Пусть уж лучше они боятся меня. А насчёт цели поездки — я хочу побыть рядом со своим братом, имею ли я на это право? Юноша нервно сглотнул, его руки ослабли. Было видно, что он понимает значения, скрытые за, казалось, нейтральными высказываниями. Линия, которую она гнула, не могла остаться незамеченной — хотя бы потому, что ее выдавал строгий сдержанный тон. Он проиграл. Проиграл, даже не начав как следует бой; отступать ему уже было некуда, но и наступать было бы глупо. Джинни смотрела на него, сцепив руки, гадая, чем же все завершится, что же он предпримет дальше. Попросить уйти у нее не было сил — это было бы слишком грубо. Но и выдавать все, что было у нее на уме все эти несколько месяцев, она не хотела: в конце концов, это бы привело к разрыву, окончательному и болезненному, и положило бы конец их приятельским взаимоотношениям. Иметь такт и понимание чужого состояния чрезвычайно важно, если ты хочешь, чтобы эти отношения длились долго. Он стоял и молчал. Что он мог на это ответить? «Нет, ты не имеешь»? «Я хочу, чтобы ты была поближе ко мне»? «Я хочу, чтобы ты от меня никогда не уходила»? «Ты — моя собственность, и безраздельно принадлежишь мне»? Придумать ещё какую-то ложь, которая могла бы ее остановить? Насильно другого человека к себе не привяжешь, и Джинни, будучи подверженной периодическим вспышкам томительной ревности, все же понимала, что предъявлять претензии никому не имела права. По крайней мере, если эти претензии не были предъявлены изначально ей.  — Скажи мне: чего ты от меня хочешь? Ты ведь пришел, чтобы отговорить меня от поездки в город. Почему тебя это так волнует? Ты боишься не Пожирателей. Дин подошёл поближе, смелость будто бы обуяла его, и он посмотрел в лицо девушки, которая ему нравилась, без тени страха.  — Я хочу быть с тобой. На мгновение в комнате воцарилась могильная тишина. Джинни смотрела на юношу, не отводя глаз, тяжело дыша. На ее лице проступила краска — будто она только что получила пощечину. Со стороны было сложно сказать, что владело ею в тот момент: возмущение или шок.  — Нет, ты хочешь, чтобы я была с тобой. Это разные вещи, — неожиданно ответила она, не повышая голоса и не выказывая какого-либо пренебрежения. Ее голос звучал так, будто она говорила с младшим братом, вбившим себе в голову какую-то чушь, о которой сам же потом пожалеет.  — Это значит нет?  — Да, это значит нет. Он опустил свой взгляд, не смея ни подойти чуть ближе, ни отойти назад. Все его существо пронзила какая-то одна определенная судорога, и он не показывал, насколько ему больно. И было ли больно? Или только стрела эгоистичной злости вонзилась в сердце? Принимать поражение тоже нужно было уметь, и он принял его достойно.  — Тогда я пойду. Или не принял?  — Подожди! — внезапно воскликнула Джинни, готовая к скандалу, к истерике, к любому другому исходу, но только не спокойному, обдуманному «тогда я пойду». Она знала Дина слишком долго, чтобы верить, что он вот так просто отступится от своей цели. Слишком долго, чтобы верить, что он вот так просто переключится на что-то ещё. Она боялась, что он развернет против нее более масштабную кампанию. Он выжидающе посмотрел на нее исподлобья, в каждом его движении читалась все возрастающая уверенность. Он ждал.  — Я не хочу становиться врагами. Чтобы ты безнадежно ждал моей благосклонности — тоже не хочу, я желаю тебе счастья. Дин молчал.  — Мы все совершаем ошибки. Многие из нас влюбляются безответно. Проходят эту стадию. Ты достоин нормальной любви. Но ее невозможно завоевать, подчинить. Это что-то, что случается само собой. По крайней мере, я в это верю. Но я тебе не подхожу. Когда-нибудь ты это поймёшь. Надеюсь, что этой ночью. Нечего носить в своей душе сомнения несколько лет, когда можешь все разрешить быстрее.  — Тебе часто отказывали? — немного пораженный, приподнял бровь Дин.  — Отказывали? На меня даже не смотрели, какой отказ? Она перевернулась на другой бок, бесцельно глядя стеклянными глазами в окно, за которым плыло безмятежно серое небо. Все оставалось без изменений. Дин окинул ее задумчивым взглядом и, ничего не сказав, покинул комнату.                             Перси постучал осторожно в дверь директорского кабинета и, услышав спокойное «Входите», вошёл внутрь, остановился посреди комнаты и заявил:  — Я забираю Джинни с собой на две недели. Она вернётся ровно в назначенный срок и во время отъезда будет читать учебники. Профессор Дамблдор, стоявший в это время около одного из своих шкафов с книгами, повернулся и удивлённо вскинул бровью.  — Вторая ученица за семестр… Прежде это было невозможно. Что же, — он прокашлялся. — Забирайте. И так же умиротворенно, погруженный в свои мысли, он сел за свой стол и отсутствующим взглядом уставился на пол. Им владела какая-то странная рассеянность. Он резко посмотрел на перебирающего клювом перья Фоукса и снова вернулся к созерцанию каменной кладки.  — Вы даже не возражаете? Я думал, это противоречит основному уставу Хогвартса, — чувствуя одновременно облегчение от разрешения и напряжение от неожиданности такого разрешения.  — Хогвартс — школа, а не тюрьма, — ответил Дамблдор, опережая умозаключения Перси. — Но помните, что безопасность вашей сестры вне стенах замка полностью в ваших руках. Надеюсь, с семьёй все улажено? Никаких склок не будет? Перси удивился — откуда Дамблдор знает о взбалмошном характере его матери?  — Этого я обещать не могу, — сказал Перси. — Но отец знает. Я его предупреждал. Дамблдор, наполовину присутствующий в мире своих грез, ненароком проронил:  — Что ж, желаю с ними разобраться. Выйдя из кабинета директора, Перси понял, что ничего не понимает. Раньше он никогда не был таким рассеянным, раньше он никогда не был таким… проницательным? прямолинейным? Что-то навсегда изменилось в нём, и это что-то залегло дополнительными морщинами на его лбу. Ещё вчера он этого упорно не замечал — так был увлечен делом Джинни, — но директор за несколько месяцев постарел на несколько лет. Дойдя до палаты сестры, юноша остановился. Изнутри доносились звуки тихого, но активного разговора: по интонациям говорящих он узнал Рона, Гермиону и Гарри. Когда он вошёл в комнату, они притихли. Гермиона посмотрела на него с какой-то надеждой, Гарри — со слабой печалью, Рон — так, словно не знал, куда себя девать. Джинни уже была одета в свою привычную маггловскую одежду: зимние джинсы и бордовый вязаный свитер. У ее ног стоял чемодан среднего размера. Она посмотрела на него, как на вестника, принесшего долгожданные новости. Первой тишину нарушила она же.  — Я сказала ребятам, что им нечего переживать, меня не исключат из школы.  — Возможно, так будет значительно лучше. Возможно, это единственно верный выход, — зачем-то добавила Гермиона. Рон молчал.  — Я была бы не против, если бы Гарри предоставили нечто подобное, но только не у Дурслей.  — Прямо в руки Сама-Знаешь-Кого! — недовольно пробубнил Рон. Впрочем, как всегда.  — Я был бы не против, если бы сейчас мы думали только о Джинни, — прервал новую ветку их беседы Гарри. В палате вновь воцарилась тишина.  — Я думаю, вы нас простите, — сказал Перси, глядя большей частью именно на сестру. — Но нам пора отправляться.  — Как ты сюда добрался? — внезапно вклинился Рон.  — Особый отцовский рецепт. А! Пустяки. Джинни слабо улыбнулась и поднялась, взяв в правую руку чемодан.  — Такое чувство, будто я симулянт, захотевший прогулять пары. Причем мое подсознание действует самовольно, совсем не договариваясь со мной. Перси покачал головой:  — В нашей семье никто не умеет отдыхать, кроме Фреда и Джорджа. Пожалуй, гены отыгрались на них больше всего.  — Гены — это маггловское понятие, — заметил Рон.  — Ты не поверишь, если узнаешь, насколько в некоторых вопросах магглы продвинулись дальше нас. Джинни легонько коснулась руки Гарри в знак прощания, руки Рона, а когда пыталась проделать то же самое с рукой Гермионы, девушка не выдержала и обняла ее крепко-крепко, пытаясь подавить в себе какое-то тайное чувство.  — Я вернусь, — заверила ее Джинни, про себя немного изумившись: они никогда не были близки. Перси еле заметно хмыкнул и открыл дверь. Он попытался отобрать чемодан у сестры, но та не далась, сказав, что хочет сама понести его. «В конце концов, я всё ещё контролирую свою жизнь». Когда они были в автомобиле бежевого цвета, марки которого Джинни не знала, а на заднем сиденье в своей клетке ухала пребывавшая в лёгком недоумении Уиллоу, она тихо сказала Перси:  — Черт, тебе надо что-то делать со своей жизнью. Ты не из глупых, не из бесталанных. Я вижу, что тебе тесно.  — Сначала мы что-то сделаем с твоей жизнью, сестрёнка, а уже потом, возможно, в процессе, мы сделаем что-то и с моей. Он ловко завел мотор.  — Пристегнись. Она послушалась его.  — В Лондоне я сделаю с тобой то, чего мне не простит никто.  — Что же?  — Я дам тебе кучу маггловских книг и отведу в Министерство. Джинни, впервые почувствовав себя свободной, победоносно и безудержно рассмеялась.
Примечания:
Половина фанфика написана.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты