Кафе дворецких

Сегодняшнего занятия после рабочего дня — к которым Феликс уже привык — не было. Не то чтобы он был разочарован и с нетерпением ждал, но что-то неприятное грызло изнутри. Особенно после того, как Агрест услышал, что Брис договаривался с Натаниэлем о встрече возле музея д’Орсе. Его размышления прервал настойчивый стук в дверь. Феликс поднялся с дивана и впустил Натали. Она, как и всегда, была одета в строгий деловой костюм и с неизменным планшетом в руках. — Месье Агрест ждёт вас у себя, — сообщила секретарь Габриэля и, окинув парня изучающим взглядом, подмечая расстёгнутые пуговицы и мятую рубашку, добавила: — Он не один. У вас есть пять минут, чтобы привести себя в порядок. — Натали развернулась и вышла из комнаты, позволив себе улыбнуться лишь уголками губ и тут же возвращая серьёзное выражение лица. Несомненно, интересный экземпляр. Не менее интересный, чем его отец. Феликс, дождавшись, когда за секретарём закроется дверь, и снимая на ходу рубашку, подошёл к шкафу-купе, занимающему целую стену. В который раз он поражался этому монстру, в утробе которого можно было спокойно жить, а не только хранить все мужские коллекции, выпускаемые «Агрест-компани». Все, абсолютно все коллекции. Надев жемчужно-серую рубашку и тёмный жилет, наследник Агрестов взглянул на себя в зеркало: оттуда на него смотрел растрёпанный парень с усталым взглядом. Проведя расчёской пару раз по волосам и придавая им почти приличный вид, он хмыкнул своему отражению и отправился в кабинет отца. Пройдя по коридору и свернув пару раз, Феликс остановился перед массивной дубовой дверью, тёмный цвет которой на удивление гармонично сочетался с окружающей обстановкой. Глубоко вздохнув, он постучал и, дождавшись приглашения войти, зашёл. Габриэль сидел в своём излюбленном кресле за столом и держал в руках бокал с вином. Сбоку, заняв часть дивана для гостей — влиятельных и полезных для бизнеса, — сидел полноватый мужчина. Тёмный оттенок кожи, короткие беспорядочно уложенные каштановые волосы, обширно разросшиеся усы и борода, скрывающие часть лица, в сочетании с бледно-жёлтой гавайской рубашкой и светло-зелёными джинсами не производили впечатления человека из высших слоёв общества. И юному Агресту оставалось лишь догадываться, что тот делает в кабинете его отца и для чего Габриэлю понадобился сын. — Знакомьтесь, Отис, мой единственный сын и наследник всего, что я имею, — Феликс. Весьма перспективный и талантливый ребёнок. — Габриэль выразительно посмотрел на него, а Феликс фыркнул про себя, услышав, что его в очередной раз охарактеризовали ребёнком, но сдержался и вежливо кивнул в знак приветствия. — Сын, Отис Сезер — владелец сети ресторанов, а также кафе, в котором ты работаешь. — Модельер перевёл взгляд на сидящего рядом мужчину. Тот в свою очередь приподнял бокал с напитком. Месье Сезер допил вино и выжидающе посмотрел на старшего Агреста. Габриэль слегка кивнул и улыбнулся. Затем оба мужчины повернулись к юноше, продолжающему стоять у двери. — Присядь, сын. — Дождавшись, когда тот сядет, модельер продолжил: — Ты уже почти два месяца работаешь в кафе и занимаешь первое место в рейтинге. Тебе нравится? Феликс непонимающе смотрел на отца. С чего тот озаботился тем, чтобы узнать, нравится ли ему в кафе? До этого Габриэль ни словом не обмолвился о своём интересе. Сейчас же он выжидающе прожигал взглядом, будто ожидая какого-то конкретного ответа. — Весьма… необычно, — после небольшой заминки ответил младший Агрест. — У меня раньше не было такого… — он немного замялся, подбирая возможные варианты подходящих слов, — опыта в прислуживании другим людям. Нужно постоянно улыбаться, быть вежливым… извиняться. — Здесь Феликс вздохнул, вспомнив, как Брис облил клиентку кофе. — Но тебе нравится? — настойчиво повторил свой вопрос Габриэль. В памяти всплыли воспоминания о первых днях работы в кафе, о приставучей девушке, захотевшей с ним встречаться, о попытках от неё спрятаться, о новеньком, перевернувшем привычно размеренную жизнь с ног на голову, о всех случаях неуклюжести Бриса, заставляя на губах распускаться лёгкую улыбку, об их тренировках после работы, о новых чувствах, причины появления которых Феликс найти не мог. — Возможно, нравится. Я не уверен точно, — произнёс юноша, и снова на лице застыло непроницаемое выражение. — Хорошо. Можешь идти. — Модельер махнул рукой в сторону двери и, дождавшись, когда та закроется за его сыном, повернулся к Отису. — Ну как? Что скажешь? — А что сказать? Парень у тебя умный, вежливый, но очень уж он скрытный, на мой взгляд. Ему бы немного раскованней быть, зажатый весь, слишком серьёзный для своего возраста. Но это ничего. Моя дочка и не таких растормошить может. А пока давай выпьем за будущий успех, за наших детей, — произнёс тост месье Сезер, снова наполнив бокалы.

***

Расслабив галстук и расстегнув манжеты, Феликс упал спиной на кровать и уставился на резной потолок, вновь и вновь возвращаясь в мыслях к разговору с отцом. Никогда Габриэль не разговаривал с ним в присутствии посторонних. Чего ждать дальше, Агрест не знал. Что ещё придёт в голову его отцу? Сначала работа в кафе, теперь это. И этот странный вопрос. Какая разница, нравится там работать или нет? Свои обязанности Феликс выполняет хорошо. Мало того, он ещё дополнительно занимается с новеньким, обучая всем тонкостям. Да, его попросили помочь и научить, но что побудило оставаться после работы и тратить своё личное время на этого паренька, непонятно. Снова вспомнился Брис, его неуклюжесть, их разговор о Габриэле, пылкость, с которой тот говорил об известном модельере, которого, скорее всего, чуть ли не боготворит. «Странный парень: то он отлично со всем справляется, то в своих же ногах путается. Надо бы за ним понаблюдать», — подумал Феликс и нахмурился, вспомнив, что тот отменил их занятия из-за встречи с Натаниэлем. Признаваться самому себе, что обижен и зол, Агрест не хотел. Разбираться в причинах этих чувств — тем более. Его спас телефон, что своим звонком резко выдернул из мыслей, грозивших лавиной обрушиться на парня. И он с облегчением принял вызов. — Фе-е-ел, — раздалось тягуче из мобильного, — как у тебя дела? — Голос мадемуазель Буржуа так и сочился приторностью, отчего у Феликса по коже табуном пробежались мурашки. — Ты помнишь наше пари? Он нервно сглотнул, чувствуя какой-то подвох в этом вопросе. — Помню. — Чудесно. И как твои чувства? — А как им быть? — спросил Агрест. — Я же с этой твоей подругой и не вижусь даже. Феликс немного расслабился. Действительно, как он может влюбиться в мадемуазель Дюпэн-Чен, если они не видятся? Всё складывается очень для него удачно. — Как жа-аль, — протяжно отозвалась Хлоя и нормальным, без издёвок, голосом спросила: — Ты сейчас занят? Занят Агрест не был, но и признаваться в этом не хотел: мало ли что учудит взбалмошная Буржуа с её-то характером и сумасшедшими идеями. В планах было расслабиться и разобраться в своих делах, которые пришлось забросить из-за незадачливого ученика, поэтому он слишком поспешно — в чём сразу же и раскаялся — заявил: — Да! У меня есть несколько срочных дел. — И эти дела очень важны? — невинно поинтересовалась Хлоя. — Неужели у тебя не найдётся свободного времени составить такой красавице, как я, компанию в музее д’Орсэ? Хотевший было оправдывать свой отказ важностью и серьёзностью дела, которое якобы поручил ему отец, Феликс замер, припомнив, что именно туда собирались пойти Брис с Натаниэлем. И внезапно появившееся и разросшееся любопытство пересилило желание не встречаться с дочерью мэра. — Открылась новая экспозиция? — Агрест постарался ничем не выдать свои истинные чувства, намеренно говоря расслабленным голосом. — Не совсем, — Хлоя позволила себе хмыкнуть. — Но именно сегодня в этом музее можно проследить… — она сделала паузу, — за отличиями в произведениях Мане и Моне. Говорят, они так похожи, что многие их путают. А ты? Сможешь их различить? — Думаю, да. Хоть они и были друзьями, всё же являлись сторонниками различных направлений живописи, а реализм от импрессионизма я отличить сумею. — Тогда через сорок минут я жду тебя у отеля «Гран Пари». И не забудь о нашем пари, — с ухмылкой в голосе произнесла Буржуа. Феликс поперхнулся, а довольная собой и его реакцией Хлоя, сбросив вызов, добавила сама себе: — Потому что я не забыла. И за всем прослежу. Из первого ряда.