Кто выиграл

- Как ты? Хавьер вздрогнул. Он был в полном порядке ровно до этого вопроса, потому что Юзуру озвучил его, примостив свою мордашку у него на плече, подкравшись сзади, аки ниндзя. - Прекрасно. Юзуру обычно не подгребает так близко первым. Он скорее отвечает на его действия. А тут… какой-то подозрительно инициативный. - А как ты? - Пройдёмся после тренировки? Хочу поговорить. «Значит ответы «хорошо» или «плохо» тут не канают… - заключил Хави мысленно. – Помогай мне Господь». Юзуру повёл прогуливать его по дорожкам сквера достаточно энергичным шагом, чтобы это можно было счесть ещё одной заминкой после всех физических нагрузок. - Мы куда-то торопимся? - Мы от кого-то скрываемся. Если хочешь знать от кого – от случайных свидетелей. - То, что ты хотел обсудить, связано со вчерашним?.. - Да. Я разозлился, потому что думал, что ты издеваешься надо мной. Другие болтают, ты чушь несёшь... Но… - Он поднял палец, требуя, чтобы Хави дослушал, а не начинал убеждать, что у него и в мыслях не было. – Но я больше не злюсь. - Ммм… Хорошо. - И меня не пугает эта тема. - Да? - И такое пари. Хави мысленно попрощался с собственным рассудком, надеясь, что не до конца понял сбивающуюся речь. - Пари? На тело? - С тобой не страшно. Теперь думал, что сейчас сбежит, Хавьер. То ли ему кричать: «Чтооо?», то ли спрашивать: «Ты что, вот сейчас реально меня клеишь? Ты?!! Меня?!» Он в ужасе переспросил: - Что? Ты хочешь такое соглашение? Что тот, кто занял выше место, тот?.. - Топ. - Ебать, – выдохнул Хави, резко уронил обе руки вдоль тела. Рассмеялся нервно. – Хотя бы скажи, я тебе нравлюсь? - Сам подумай. - Спасибо. Мне это льстит. - Сейчас ты попрощаешься и больше не станешь со мной говорить? - Нет, я на тебя даже взглянуть больше не смогу! Противореча своим словам, Фернандес смотрел, не отрывая глаз, взволнованных и блестящих. И по лицу не казалось, что ему совсем не нравится происходящее. - Юзу. Послушай. Даже если бы между нами что-то было, зачем так усложнять? А то и любовь, и спорт, и, прости господи, секс в одну кучу мешать!.. - Не знаю. Мотивация? - Тебе не нужна дополнительная мотивация. А я буду хуже кататься, если стану думать о тебе. - Уверен? - Ты хочешь, чтобы мы… были вместе? Кивок. Короткий, выразительный. Будто на чашку чая согласился. - Так, ясно. Тебе, может быть, интересно, когда сложно. А вот мне не очень. Давай считать, что всё это глупая, зашедшая слишком далеко шутка… - Но… - И будем так считать до Гран-при. До финала. И тогда уже решим, шутим ли мы дальше. У Юзу разгорелись глаза. В словах Фернандеса он не услышал обещания, но и «нет» он не спешил произнести. Хави договаривал, рассеянно касаясь листьев с ветвей кустарника. - … Потому что я не хочу держать это в голове и увеличивать давление. И так хватает. Что думаешь? - Думаю, это твоя лучшая идея. - Даже так? Они незаметно нарезали пару кругов, судя по ощущению дежавю и севшему за деревья солнцу. У Хавьера зрел вопрос, подход к которому с наскока было не найти. - Я тут подумал. - Да? Такие вежливые и милые интонации. - Пусть мы провели столько времени рядом, но мы совсем не знаем… – Необходимо внести ясность, только Хави было очень неловко уточнять свою мысль. – Как-то тупо выходит. Будто я покупаю кота вместо кролика. - Кролика? - Я имел в виду… А, кота в мешке. - Кота? - Это выражение такое… - Какой кот? Что с ним? - Ты. Ты этот кот. Которого я беру, не глядя. Встретился мне на пути!.. Ааа! – Хави очень хотелось поорать. Второй день кряду. – Я пытаюсь сказать, что мы договариваемся, даже не пытаясь… Ты понимаешь меня? - Нет, - честно ответил Юзу. С интересом опустил глаза, когда ему на поясницу легла рука Хавьера. - А сейчас? - Мысль пошла в верном направлении, но Юзу не желал в этом признаваться. – Всё ещё нет? – Хави прижал его к себе ближе. То, что он ему не поддавался, странно подстёгивало. - Что ты хочешь? Хави пальцы ему в волосы запустил. Чтобы уже кристально ясно стало, что он от него хочет. Губы Юзуру сжимались, быстрая усмешка дрожала в уголках. Хави заговорил, настойчиво привлекая к себе: «Поцелуй. Целуй, целуй, целуй…» Мелькнула запоздалая мысль, что надо было спросить разрешения, но прямое указание подействовало неожиданно сильно, потому что Юзуру словно переключило. Губы прильнули, разомкнутые, согласные – и Хави несколько секунд не думал, кого целует, кто у него в руках: мальчик, девочка, друг... Очнуться заставил потрясённый вздох, оборванный, как будто Юзу не ожидал, что его сразу начнут целовать так глубоко, решительно, не стараясь привыкнуть и распробовать. Юзуру отклонил голову, фыркнул ему в шею, замер на несколько секунд. Провёл кончиками пальцев по своим губам, улыбаясь недоверчиво. И брови эти поднятые: «Ну что, напробовался?» Хави сглотнул. - Давай ещё. Юзу предупредительно поднял руки, собираясь в случае чего упираться. - Скажу больше: идём ко мне. Чтобы это «ещё» делать там. - Нет. Хави, нет. Мы же договорились. - Зачем ждать? - Затем. Ты говорил, что я тебя отвлекаю. - Справлюсь. - Хорошо. Теперь ты меня отвлекаешь. Хави так и стоял, уперев руки в бока, пока Ханю, аккуратно его обогнув, не пошёл себе дальше. Обернулся через три шага: - Ты идёшь? *** Без уговора они перестали друг к другу прикасаться, даже заговаривать лишний раз. Ни у кого больше не было к ним вопросов, зато они появились у Брайана. Он спросил у Хави, не поссорились ли они с Юзу, и не ждать ли ему просьб изменить график тренировок. - Почему это? – искренне поразился Хави. - Вы какие-то напряжённые. Будто каждый ждёт от другого подвоха. «Ну так оно и есть, – меланхолично думал Хавьер. – В изощрённо-извращённом смысле». - Так вы в ссоре? - Нет. - Наоборот? Вот оно что. На охуенно тонкий лёд они вышли, как выяснилось, чрезвычайно быстро. - Если я отвечу, что пока «всё сложно», этого хватит? - Я надеюсь, вы достаточно умные оба, чтобы разобраться. - Так и есть. «Просто один милый японский мальчик на мне эксперименты ставит, а я и рад». У Юзу спросили лишь «У вас с Хави всё хорошо?» Юзуру солнечно заулыбался: «Абсолютно». Поймал его за руку и похлопал по плечу, в качестве демонстрации самых мирных намерений. - Мы же не журналисты, можете быть честнее. Но для прессы вот так, на будущее, достаточно убедительно. - Что ж такое? – ворчал Хави, когда они смогли не слишком аффектированно отъехать посоветоваться. – Мы ржём и лапаемся – это напрягает всех, кроме Брайана и Трэйси. Игнорим друг друга – с их стороны начинается «О, вы в ссоре, о, у вас тайная любовь?» - Правда? Они думают, у нас любовь? - Любовь-ненависть. Слышал такое? - Звучит, как описание аниме. - Может научишь, как быть? Раз ты такой специалист. - Нужно быть естественными. «Человек, у которого не понятно, когда маска заслоняет истинное лицо, советует МНЕ быть естественным…» - А ну, поясни мне за естественность. – Хави оглянулся, когда Юзу, упираясь ладошками ему в спину, решил добавить ему ускорения. Точнее, как оказалось, покатать. - Тебе нужно расслабиться. Нам обоим нужно расслабиться… Но ты очень честный и по твоему лицу всё понятно. - Ты сейчас не помогаешь. - Почему? Давай, попробуй. Вдох-выдох… Вдох-выдох… Хави засмеялся. Быстро же они поменялись местами. Теперь Юзу его комфортит, ещё и так неуклюже-заботливо. Когда он только приехал, Хави хотелось его тормошить, чтобы расслабить, а ведь ещё вопрос, кому из них двоих это было нужно. Может быть, ему ещё больше чем Юзуру. *** То, что подвох действительно имеет место быть, Хавьер понял очень быстро. Юзуру не нуждался в мотивации для того, чтобы побеждать. По правде, ему скорее стоило усилий принять факт, что он не может быть первым всегда. Но сил на лидерство, как и страстного желания его удерживать, было не занимать. Когда в декабре решается, кто у нас нынче король, несмотря на серебряную медаль, в их личном междусобойчике побеждает Юзу. И они, будто по уговору, делают вид, что не помнят ни сомнительных шуточек, которыми они перекинулись летом, ни поцелуя, бестолкового и долгого, которого по-настоящему забыть просто невозможно. Хави решил не будить лихо, пока это лихо позирует, улыбается, светит лучезарно на камеры и катается на репетициях гала с на редкость заебавшимся видом (в тот момент, когда абсолютно уверено, что на него не наведён объектив случайной камеры). Потому что это кажется самой большой дичью, подкатывать к сердечному другу: «Хэ-хэээй, кое-кто обещал меня поиметь, как видишь, фигурально ты уже, и что ты думаешь насчёт фактически?! Как ты это видишь?» Допустим, он ничего не понимает в чувстве юмора японцев в целом и самого Юзуру в частности. Может быть, Юзу этого не хочет. Дразниться это одно, а при первом поводе набрасываться и тащить в постель – совсем другое. Сам-то Хавьер почти полностью уверен, что этого не хочет. Почти. Если забыть, что целовать Юзу было приятно, и он совсем не против повторить. Но то целоваться. Поцелуи — это что-то в пределах разумного. А где Юзу и где пределы? В свою очередь Ханю исподволь, осторожно, ненавязчиво начинает проверять, что между ними сейчас, хочет ли Хавьер его видеть, говорить с ним, расстроен ли он, как сильно он расстроен. Помнит ли он их не скреплённый договор? Впрочем, если договор не скрепил тот поцелуй, то его можно считать пустым трёпом. Ко всему прочему Юзу находит время тихо печалиться, что у него не золотая медаль. Ну хоть какое-то основание подкатывать было бы, правильно? А так… никакого же соблазна. Когда с красивым, выхоленным, в костюме, с галстуком, парадным Хави перефотались все желавшие того барышни, как парницы, так и одиночницы, до Юзу дошло наконец, почему ему кажется, что платьев с голыми спинами на подобных вечерах стало слишком много, и что оставлять на произвол судьбы такого видного холостого парня – большая опрометчивость. Он подошёл, зашептал ласково, что если Хави решил пить ещё и за него, то прощай его спортивная молодость. И обнял его за талию. Хави несколько секунд обрабатывал информацию, что обняли его сейчас не для совместного фото. И пальцы тоненькие и настойчивые по боку прошлись с заметным нажимом. Догадайся, мол, о чём намёк. Хави улыбнулся рассеянно в пространство, перед глазами люди словно отступили на второй план. Он прижал локтем маленькую руку к себе и искоса наблюдал, как Юзу реагирует, чуткий до крайности, вспыхивает улыбкой. И тоже боится прямо взглянуть, в лицо. Невиннейший жест, а по ощущению – предложение. И даже немного страшно, что согласие на него было дано столь незамедлительно. *** Когда ему удалось заставить себя открыть заспанные глаза, первое, что оказалось на виду, была рука. Такая тонкая, чуть-чуть смугловатая изящная ручка. Можно было принять за девичью. Но девушке, Хавьер это очень хорошо помнил, в его кровати сейчас взяться неоткуда. Если вести взгляд дальше, то там обнаруживается взлохмаченная макушка и милое спящее лицо с характерной округлостью щёк. «Так», - думает Фернандес. Юзуру спал, приткнувшись к нему под бок. Его левую руку Хавьер аккуратно снял со своего живота; стараясь не разбудить, осторожно выбрался из тепла сонного объятия. Прокрался в ванную, тихохонько, как мышенька. И уже там без слов, беззвучно зашёлся воплями. «Ай да нихуя!.. Вот уж начали встречаться, так начали!!!» Ощущение собственного тела было таким, словно у них была ночная тренировка. Или будто его изрядно помяли в тёмном переулке. Впрочем, так оно в каком-то смысле и было. Только не в переулке, а в постели. Зеркало отразило следы вчерашних бесчинств. И особенно заметный след над ключицей. Хавьер присмотрелся: это не засос, это, чёрт возьми, след от укуса! Аккуратный такой. Ага. Ротик-то небольшой. Губы отнюдь не тонкие, самое оно зацеловывать, а рот маленький. Если только представить, как он этим ртом будет… Хави схватился за края раковины, лицу стало горячо. Нахлынули в мозгу ночные подробности. Вчера они действительно удержались в рамках договора. Будь он трижды неладен. Хави ещё с порога заявил, стараясь сдержать нервный смех: «Ты выиграл – теперь рули. Твои правила». И зря. Настрой у Юзу был такой, что он бы его кидал на кровать и трахал, но… но при такой вырывающейся с каждым движением страстности, у него просто не было никакого опыта, и побеждала робость. Это чередование: то я тебе сейчас губы растерзаю и облапаю всего, то я не могу тебе в глаза смотреть, стыдоба... Сначала Хави порывался его как-то успокоить, закомфортить, чтобы хоть чуточку отпустило, а потом словил кайф ситуации. Их робость не останавливала, только давала новый диапазон чувств. Решив, что их договор «кто выиграл, тот и сверху» - это такое размытое условие, Хави уселся у него между ног и опустился к бёдрам. Стыд-то терять надо, пусть ему самому страшно и неловко, его это не остановит. Разметавшегося перед ним Юзу он и близко таким не представлял; под ладонями горела кожа, а взгляд, сначала испуганный, потом тёмный и страшный из-под вздрагивающих ресниц, действовал как заряд. А потом Юзу застонал, качнул подбородком, качнулся гибкой волной навстречу. Руки соскользнули по холоду раковины, Хавьер как очнулся, только сейчас понял, что стоит и не видит ничего, забывшись в видениях. Он уже был готов развернуться и идти обратно (углублять приобретённые навыки, не иначе), но его опередили. Руки обвили корпус, шею торопливо чмокнули губы и лицо показалось из-за плеча. Томные, с красивым разрезом глаза, сейчас глядящие чуть исподлобья, завораживающе и с вызовом. Юзу привалился со спины, проговорил как будто бы его отражению: - Доброе утро… Хави смотрел в отражение его глаз. Наклонил голову, поцеловал руку, едва задев губами – насколько получилось дотянуться. - Доброе. Как спалось? - Беспокойно. А тебе? - Как вырубило… - Он помолчал. - Юзу… А почему мы сразу не уточнили, мы так-то спать будем? Или путь в твою постель только через официальные соревнования? Юзу фыркнул. Мысль эта была дикой, но требовала оценки. - А мы выдержим ждать, ты думаешь? Если решим так развлекаться?.. Хави поднял глаза к потолку. - Думаю, нет. - Вот и я тоже. Хави… - М? - А ты прав. - Рад слышать. А в чём? - Мы и в самом деле красивая пара. Хави и без того не мог отвести взгляд от Юзуру в зеркале. Теперь оценивающе глянул, как это смотрится в целом. Он сам, как поколоченный, взъёбанный, глаза, зубы – влажно блестящие, лоб в испарине. И Юзу: прижался, обвился, как лоза, вкрадчиво и мягко, но ощущение таково, что точно знаешь, что лоза эта при желании может тебя придушить. Голые руки и шея гладкие, ни одного свежего синячка или засоса – Хавьер вчера очень старался не накинуться и не растерзать в ответ. - Без сомнений.