Кто выиграл

Нарисованный круг, линия белая. Без тебя не могу, как ни хотела я. Остановится звук - руби безжалостно, И закончим игру - давай, пожалуйста. Не выходи из круга и не отпускай руки. Мы затянули туго друг друга вопреки. И время на исходе, с тобой как по ножу; Не упади, прошу - я тебя держу! (LOBODA «Лети») Хавьер целует Юзу в висок, легко. Камера рядом, но с этого ракурса это лишь ещё одно короткое объятие среди других многочисленных. Юзу с таким лицом ждал, когда он подойдёт - это больше чем красота, это просто прекрасное отчаяние. И Хави в этот поцелуй вкладывает одно тепло, для него это жест семейной любви, не больше, чем как когда его самого отец целует, или мать, или сестра. Хави выговаривает Юзуру всё, что срывается с языка, и кажется, что их радость за другого, за себя, и напряжение сейчас вывернут душу. Юзу весь на эмоциях ещё с того момента, как закончил свою произвольную. Что не мешало, едва смахнув слёзы, идти пожимать руки официальным представителям, сиять камерам, зрителям. А потом снова ударяться в рыдания, незаметно перешедших из радостных в горестные: Хави сказал, что это его последняя Олимпиада. Юзу, чтобы не висеть на нём, пришлось искать опору и свободной рукой хвататься за стену. Шома рядышком в сложных чувствах: сэмпай рыдает, Фернандес смеётся, очень хочется дать ему под дых, чтоб не расстраивал гордость Японии. И полежать, возможно прямо тут. И чего они его, как птенца от хищных птиц, попрятали за собой? На трибунах над ними фанаты, объективов и телефонов, наведённых на них троих больше, чем людей, заснят и запротоколирован каждый вздох. Доносятся звуки умиления на всех языках мира и вполне одинаковый плач. Шома уже сам готов заплакать, потому что Юзуру и его эмоциональный шквал, пробившийся сквозь напряжение всех этих дней, заразительны. Уже и Хавьер чувствует, что к глазам подбирается, пусть он больше рад, чем расстроен. Хороши они будут пред лицом всего мира. Операторы в алчном восторге, зрители в экстазе, тренеры счастливы, а Хави скорее всего доберётся до пьедестала в живописно подранной рубахе, если Юзу ещё раз её скрутит. Хавьер любовно смотрит на аккуратно вытирающих слёзы японских мальчиков, и ласково думает: «Как же вы меня затрахали, Господь всемогущий. Медали, так когтями и зубами выгрызаете, а через пару минут мы уже нежнейшие создания, глаза мокрые, взгляды, как у ангелов, и никакого обещания скорой расправы в них больше нет. Юзу, всё, хватит, прекрати, даже моё молодое тренированное сердце не выдерживает. Пожалей своих фанатов, если не хочешь жалеть меня». И пронизывает, захватывает предчувствие неизбежного финала. Пришёл конец их игре, которая и игрой-то не была никогда. Ханю отсюда как подхватят, так и не отпустят веки вечные медийщики. Хоть сейчас под камерами начинай шептать в аккуратное ушко слова прощания… и обещания, что будет, когда он к нему вернётся. Если вернётся. Потому что шанс остаться наедине у них где-то в абстрактном будущем. Наедине достаточно долго, чтобы надышаться друг другом, проверить свои чувства, понять начавшиеся уже перемены. Хавьер не верит в его «я не могу сделать это без тебя». Всё он без него может, пусть ему не рассказывает. Теперь точно. А вот то, что Юзуру больше нравится с ним, что ему хочется с ним, и он не желает с ним расставаться, вот за это спасибо, вот что вмиг затапливает сердце благодарной нежностью. Юзуру под этим взглядом, полным любви, чувствует, как наливаются тяжестью руки, поднять их требует усилия. Хочется вытрясти из Хавьера всё это мягкое, спутывающее теплотой участие и добраться до злости, спортивной-то хоть злости, вызвать азарт, раздражение. «Покажи ты хоть раз честно, что ты думаешь. Ну давай. Что прибить хочешь, обойти, победить. Хави.» И осознаёт, что Хави-то как раз сейчас честнее честного. Со всей своей любовью и радостью за него. Не пробиться, не вытрясти, потому что за этим ничего не скрыто. - Ты такой плохой! – говорит Юзу обвиняюще и почти удивлённо. То есть ты меня так любишь и всё равно оставляешь, адьос, увидимся на пенсии!? «Ночью расскажешь…» «…какой я» «плохой» собирает Юзу за следующие минуты, и он наконец радуется, что им не вручили медали сразу же. Потому что он точно попытался бы придушить Фернандеса прямо в прямом эфире. «Как же я люблю тебя. До беспамятства люблю.»