Режим кашек 3932

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Detroit: Become Human

Пэйринг и персонажи:
Хэнк Андерсон/Коннор, Джеффри Фаулер, Гэвин Рид
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, Юмор, Флафф, Повседневность, PWP, ER (Established Relationship)
Предупреждения:
Нецензурная лексика, Кинк
Размер:
Мини, 10 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от Дестроя.
«Чудесно» от Солнечная берёза
«За живых и милых персонажей.» от Mah Hurt
«За божественный фик!! » от A. Holic
«За режим. Тоталитарный!» от Rostra
«Прямое попадание в сердце» от Otakunya
Описание:
Один и тот же подход к решению разных проблем.

Посвящение:
Кёш
бойся своих желаний

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
во славу Хэнка и Коннора
автор был совсем нетрезв, когда писал фик, простите с:

UPD.
Режим кашек:
№3 в топе «Слэш по жанру ER (Established Relationship)»
№6 в топе «Слэш по жанру PWP»
№4 в топе «Слэш по жанру Повседневность»
№4 в топе «Слэш по жанру Романтика»
№3 в топе «Слэш по жанру Флафф»
№5 в топе «Слэш по жанру Юмор»
№20 в топе «Слэш по всем жанрам»

невероятно просто! *O* спасибо всем огромное, никогда еще ранее не была на такой волне <33
13 июня 2018, 04:53
Как выяснилось, Коннор был не просто занудой, а пиздец каким занудой, когда вопрос касался здоровья Хэнка. Сон и подъем по расписанию - Коннор стал тем будильником, который Хэнк мог разве что нахуй послать, но как будто это имело хоть какой-то эффект. Паршивец входил в ночной режим только после того, как Хэнк засыпал, открывал глаза в семь утра и явно нарывался на пулю в лоб.

Рацион теперь тоже контролировал Коннор. Кашки-хуяшки, нежирная рыба, диетическое мясо и овощи, Хэнк такого не ожидал и уже через месяц так сильно похудел от отчаяния, что даже Гэвин решил выразить свое беспокойство. Фаулер, на которого Коннор насел личными встречами и звонками на личный номер, в это все не лез и даже не мучил Хэнка сверхурочными, что, блядь, бесило.

Где его блукания до трех часов ночи? Где его жирные бургеры, дешевое бухло из магазина? Где звонки от начальства поздней ночью о том, что срочно нужно прибыть на место преступления и еще несколько часов простоять на отекающих ногах, наслаждаясь трупной вонью и бубнением криминалистов? Где?

Совершенно очевидно где.

...в отекающих, блядь, ногах.

Коннор заметил это, как он выразился, с самого начала: одышку, хромоту, отеки. Коннор был убедительным ублюдком, который, помимо этого, умел смотреть таким щенячьим взглядом, что сердце разрывалось. А еще он волновался. Очень-очень волновался и так хотел, чтобы Хэнк хотя бы обследовался - это могло быть простым проявлением возраста и жирных бургеров на завтрак, обед и ужин, а могло быть сигналом тревоги от организма. Хотя бы просто знать. Никто же не заставит Хэнка делать того, что он не хочет. Верно?

Верно?

В общем, Хэнк согласился. То есть он сразу понял, что прогадал, сразу после того, как сказал “да” и Коннор просиял, как чертова Полярная звезда.

Коннор таскался с ним по больницам, чем помогал скрашивать ожидание, и в его глазах таилось что-то недоброе, что-то готовое положить болт на обещание “не заставлять” Хэнка и мучить его. Кашками-хуяшками, правильным режимом сна и пробежками по утрам.

- У вас повышенный уровень холестерина, - сказала доктор тогда, рассматривая результаты анализов. - Критично для вашего возраста, - она замолчала на мгновение и посмотрела мельком на Коннора, который стоял в углу и так демонстративно не отсвечивал, что даже Хэнку становилось не по себе.

- Продолжайте, - вежливо попросил Коннор.

- Медикаментозное лечение пока не требуется, видимо, из-за специфики вашей работы на месте вам сидеть не приходится много. Пропишу диету, рекомендации к режиму. Ну, и регулярный осмотр у специалистов.

Хэнк скрестил руки на груди. Что еще за диета?

- И еще, - доктор сцепила ладони в замок. - У вас, как я понимаю, сейчас высокая сексуальная активность?

Резко взбодрившись, Хэнк выпрямился на стуле и открыл было рот, чтобы подробно объяснить, у кого высокая сексуальная активность могла появиться прямо сейчас, да и не абстрактная, а с ножкой того стула, но Коннор среагировал быстрее из своего угла.

- Да. Мы много занимаемся сексом с мистером Андерсоном.

- А вы?..

- Его протеже. Зовут Коннор.

Хэнк, стремительно побледневший, не смотрел в тот момент на ублюдка, но даже слышал, как тот улыбается. У л ы б а е т с я.

Доктор кисло и неискренне хмыкнула, и хмык этот окатил Хэнка литрами презрения к отвратительному “роботоёбу”, как повадились сейчас говорить в мире.

- Ну вот, - сказала доктор, так и не расцепив рук. - Будете придерживаться рекомендаций - и потенция улучшится, в вашем возрасте и при ваших… обстоятельствах это достаточно важный вопрос.

Ну все.

- При каких, блядь, обстоятельствах? - Хэнк привстал, обмусоливая в уме мысль о том, что вот прямо сейчас у него в кармане был табельный пистолет - на прием пошли прям посреди рабочего дня. Из него можно было если не выстрелить, то оглушить - пожалуйста. Огреть по виску и свалить нахрен, пока его не отправили к проктологу на массаж простаты или к сексопатологу при его-то обстоятельствах.

Коннор продолжал молчать и, наверное, улыбаться, и это в какой-то мере развязало Хэнку руки. Он выпрямился резко, уронив стул на пол, и стремительно направился к выходу.

- Уходим.

Коннор терпеливо ждал, пока Хэнк долбил кулаками по рулю и кричал громко на повторе: “сука”. Кажется, подонок отключил восприятие звука, зато улыбался красиво и так благодарно, что Хэнк быстро затих и завис, зацепившись взглядом за его силуэт.

- Мы едем? - спросил Коннор, когда буря стихла.

- Едем. Но сюда я больше ни ногой.

- Конечно, - миролюбиво согласился Коннор. - Спасибо, что согласился приехать сегодня.

Ловушка? Очевидно же.

Но Хэнк так взъярился из-за этого похода в больницу, что растерял последние мозги и этим же вечером выеб Коннора, да так, что тот отключился от полной перезагрузки и лежал белый, без скина на постели с добрый десяток минут.

Хэнк же… боролся с одышкой. С ебучей одышкой. И, тихо матерясь себе под нос, расхаживал затекшие онемевшие ноги.

А потом настали кашки.

Буквально через день выяснилось, что Коннор рекомендации от доктора сохранил и основательно подготовился к их исполнению - выбросил всю вредную еду из холодильника, купил Сумо какой-то супернавороченный полезный корм и принялся за изучение кулинарии - в его программе такой опции по умолчанию не было.

- Что это? - прохрипел Хэнк тем роковым утром.

Зарисовка: полезный овощной завтрак, приготовленная на пару грудка и свежевыжатый сок неясного зеленого цвета. Сумо, грустно жевавший свой корм, тихо проскулил, а Коннор склонил голову набок, одетый в старую рваную футболку Хэнка и облегающие боксеры... боги милосердные, почему Хэнка вообще так вело. От футболки. От боксеров. Почти голый, запульсировало в сонном мозгу.

Почти голый.

- Режим, - сказал Коннор и приглашающе махнул в сторону стола, мол, прошу.

Режим, подумалось Хэнку в ужасе. Вероятно, тоталитарный.

Революция в этом доме прошла без ведома Хэнка.

На обеде Хэнк ковырялся в салате, не поднимая головы и не глядя на Гэвина, который с какой-то животной жадностью давился своим дешевым бургером и все не отводил взгляда от Хэнка; тот пару минут назад несчастно доел свой суп, а теперь мордовал ломтики хрустящего огурца. В кружке была вода с парой кругляшков лимона, и от этой кислятины у Хэнка сводило рот и сердце.

Гэвин начал облизывать пальцы, испачканные в соусе карри.

- Лейтенант Андерсон, - прозвучал рядом бодрый голос, и Хэнк посмотрел на Коннора, выглядевшего обеспокоенно. - Салат получился невкусным?

Хэнк завис. Коннор теперь расхаживал по участку в обтягивающих футболках, штаны тоже явно имели что-то общее с порно-индустрией, и эти бутафорские очки для “имиджа и полноты образа”. Хэнк не удивился бы, узнай, что в этот момент у него изо рта потекла слюна.

- Лейтенант Андерсон?

Хочу трахнуть тебя, читалось в глазах лейтенанта Андерсона так очевидно, что Коннор на секунду замялся. Только сможет ли он, старая развалина, вчера же только трахались.

На заднем фоне приятной музыкой ухал кашлем подавившийся своим ебучим бургером Гэвин.

- Лейтенант Андерсон?

- А? - выдохнул Хэнк, очнувшись от недолгого, но сладкого забвения. Какое же, блядь, позорище. Коннор выглядел смущенным, но довольным.

- Салат?

- Салат, - эхом повторил Хэнк. - Салат заебись.

- Перерыв заканчивается через пять минут.

Хэнк кивнул, набил полный рот салата и принялся хмуро жевать, и в его мыслях, занятых совершенно точно не делом и даже не бургером Гэвина, клеймом горели два слова: “потенция” и “улучшится”.

Это, без сомнения, был конец. Конец всему.

Хэнк и с самого начала не особо сопротивлялся режиму, но после двух слов, которые он видел перед собой, даже когда закрывал глаза, он и вовсе сдался. Единственный раз он искренне орал и матерился, когда Коннор погнал его утром на пробежку. Его и несчастного Сумо, которого никакая потенция не обременяла терпеть это все, но он все равно вынужден был страдать.

И не то чтобы Хэнк был похотливым стариканом, который только что и мечтал побольше трахать Коннора везде и всегда в разных позах, содрав с него его обтягивающие штаны и порно-футболку (а нижнее белье, блядь, Коннор по каким-то своим принципам вне дома не носил; кто вообще писал программу для этого дьявола?). Просто… Коннору секс нравился, и Хэнку секс нравился, он тонул в отношениях, как дырявая старая лодка, на которую налетел яростный шторм. Одна-две волны - и все, он шел ко дну. И Коннор воплотил в себе яркую живость ума, неповторимость характера и настойчивость конвейера, который рано или поздно дотащит свое. Хэнк обожал его, был от него без ума, берег его, влюбился как мальчишка, вляпался, блядь, так, что теперь и не разгрести, и что ему, старому перечнику, было делать?

Только жрать салаты, бегать по утрам и вовремя ложиться спать.

Коннор с улыбкой иногда благодарил Хэнка за такое бережное отношение к своему здоровью и за соблюдение режима.

Без сомнения, тоталитарного.

Фаулер, который не вмешивался, но порой что-то да пытался сказать по этому поводу, был сразу же послан нахуй, когда Хэнк понял, что двигало этим мудаком не сочувствие, а чистой воды злорадство. На озлобленного депрессивного Хэнка наконец нашли управу.

Сука.

- И как? - спросил однажды Фаулер, после того как они обсудили дело.

- Что - как? - спросил Хэнк, а потом увидел. Увидел весь этот спектр эмоций от “мне нисколько не жалко” до “пострадай и ты, подонок”, сжал руки в кулаки и сказал Фаулеру, что тот, даже будучи начальником, большой шишкой всея участка, с такой рожей мог пойти никуда иначе как Гэвину нахуй, потому что Гэвин тоже не терял возможности что-то да сказать, особенно если Коннора не было рядом, трусливый сукин сын. Да после того мордобоя в архиве, когда Коннор раскатал его в фарш, Гэвину нужно было вообще не раскрывать рта.

Фаулер долго и гневно ругался Хэнку вслед, но Хэнк, сбросивший с пяток килограммов за прошедшие месяцы, злобно молчал, корябал в туалете надписи о пристрастии Фаулера к аутофелляции и довольно слушал, как тот начинал гневно задыхаться, просто потому что прокричался на кого-то.

Жри овощи, подумал Хэнк мстительно, и бегай по утрам.

А Коннор с каждым днем словно расцветал все больше и больше.

Сложность заключалась, наверное, не только в том, что во снах Хэнк продолжал видеть бургеры, пиво и толстые кубинские сигары раз в месяц с зарплаты, но еще и в том, что Коннор даже год спустя не переставал себя познавать. Пляски участка, ставки и сальные сплетни, которые рассказывались в присутствии Хэнка даже не шепотом, - все это бесило, конечно.

Но Коннор. Коннор, блядь.

Коннор имел нездоровую любовь к вещам Хэнка, к старым фильмам середины двадцатого века и к расхаживанию по дому практически голышом. А еще подонок любил зависнуть минут на пятнадцать в странном роботном трансе, а потом радостно объявить, мол, Хэнк, такая радость, нашел у себя новую неактивную программу, она такая интересная, пойдем!

Эта “неактивная программа, такая радость!” могла быть чем угодно: умением врубать рентгеновское зрение, плести морские узлы или имитировать эрекцию. И делал это Коннор не только дома. Везде. На работе, в машине, на улице, посреди супермаркета, посреди парка рано утром, слава богу иногда дома, и очень, просто невероятно редко - прямо в постели.

Ох, Хэнк! Хорошо, что ты перестал пить, не хотелось бы, чтобы ты заработал цирроз.

Хэнк, а можно я свяжу тебе руки веревкой, особым узлом, а потом отсосу тебе?

Хэнк, хочу тебя трахнуть. Можно? Можно?

Конечно, можно, из Хэнка тогда чуть жизнь не вытрахали, он едва нашел в себе силы попросить Коннора остановиться, когда тот перешел черту ощущения, а потом и еще одну черту, когда тело могло только дрожать и покорно принимать в себя… имитацию. Нихуевую такую имитацию.

Очередное открытие, точно эхо режима и кашек, случилось в участке.

Хэнк, удивительно сытый после салата и красной рыбы на ебучем пару, добросовестно занимался расследованием о серийных убийствах андроидов. А Коннор зависал. Хэнк заметил это сразу, как только Коннор, еще и сидевший напротив, закрыл глаза и замигал своей лампочкой на виске.

Хэнк весь подобрался, прокашлялся тихо и судорожно принялся вчитываться в показания свидетелей. Коннор медленно расплывался в соблазнительном акульем оскале - Гэвин его стол обошел по широкой дуге, трусливый сукин сын.

А потом Коннор открыл глаза, нашел Хэнка взглядом и улыбнулся.

- Обнаружена новая функция.

- Ради бога, - проворчал Хэнк, - отъебись.

И с ужасом почувствовал, как у него от предвкушения возможной находки встает. Лук порей? Морковный сок? Он ни о чем не жалел.

Коннор склонился ниже, дождался, когда Хэнк отвлечется от дела, и подмигнул заговорчески.

- Да ладно вам, лей-те-нант, - блядь. - Я решу для вас это дело за несколько минут.

- Что ж ты все дела в участке так не решишь? - проворчал Хэнк, уже не особо понимая, о чем читает.

- Меня так мотивируете только вы.

Вот оно, офис, субординация и Коннор, который для своего механического тела выпрашивал еблю с непередаваемым рвением. И новая активная функция - одна из тех, которые Коннор регулярно закачивал через обновляемый Сайберлайфом софт.

У Хэнка, кажется, от таких слов заполыхало ебало.

- Что за функция? - спросил он шепотом.

- Особенности строения горла.

И улыбнулся. Улыбнулся. Сука-сука-сука.

С у к а.

Хэнк так стремительно дошел до подсобки, словно горловой минет на рабочем месте был не просто прихотью старого влюбленного пердуна, а вопросом жизни и смерти как минимум. Хэнк чуть не влетел в швабру, сшиб прогромыхавшее по полу ведро и встал рядом с пыльным столом, впившись бешеными глазами в дверь. Коннор обещал подойти через пару минут.

Какой же засранец, наглый, прекрасный засранец, который не понимал, что при всех режимах и пробежках Хэнк от таких потрясений мог скончаться прямо на месте, возраст сказывался, неуемные аппетиты Коннора тоже сказывались. И судорожное представление особенностей строения горла - тоже.

Коннор вплыл в подсобку, где-то в проходе вдалеке мелькнула перекошенная рожа Гэвина, а потом. Потом Хэнк поплыл.

Коннор накинулся на него с поцелуями - он обожал целоваться, долго, жарко, с языком, заставляя Хэнка задыхаться и обмирать от восторга. Вот же он, Коннор, не машина, не будильник - живой красивый мальчик, который так рвался получить для себя любви, ласки и тепла, мерзкий ты извращенец. Вот он Коннор, который сам лез Хэнку в штаны, постоянно расхаживал по дому полуголый и соблазнительно тулил свою жопу на какой-нибудь стол - стульев для Коннора будто не существовало.

И все это Хэнк помнил, все это Хэнк обожал, боготворил и не желал терять только из-за мерзких усмешек Гэвина и понимающих взглядов Фаулера, да лучше он каждому из них пиздюлей отсыпет, чтобы меньше в чужие дела лезли.

Да и без этого Хэнк переживет.

Коннор был слишком важен. Бесподобен.

Коннор стонал Хэнку в рот, крепко держался за напряженные плечи и все никак не мог успокоиться. Судорожно и жадно целовался, как будто тоже дорвался, как будто тоже едва мог вытерпеть, сидя напротив Хэнка целый день, милый-милый и, кажется, совершенно влюбленный.

У Хэнка от таких мыслей начинало болеть сердце.

- Могу тебя только целовать, - прошептал Хэнк ему в рот. - Хочешь? Мне и так понравится. Коннор?

- Нет, я хочу, - Коннор отстранился, улыбнулся чуть посиневшим ртом, к которому Хэнк тут же прикипел взглядом. А перед выходом из подсобки Коннор наверняка обновит кожные покровы, замаскирует раздражение от долгих поцелуев и колючей бороды, чтобы Фаулер, которому Гэвин и так ныл регулярно “Роботское отродье и пидор Хэнк ебутся прямо в участке”, не имел оснований оштрафовать их.

- Хочешь, - зачарованно повторил Хэнк.

- Да, лейтенант.

- Хэнк.

- Лейтенант, - упрямо сказал Коннор и полез расстегивать натянутую ширинку штанов, снова крепко присосавшись ко рту Хэнка. - Мне все нравится, - простонал он тихо. - Лей-те-нант.

Он стек плавно на колени - невероятное зрелище, поднял голову, а потом медленно забрал в рот член Хэнка. По самое основание.

Блядь.

Хэнк застыл, прикусил нижнюю губу, долго шумно выдохнув, на грани стона. Диод на виске Коннора мигнул, и функция включилась. Горло завибрировало - по всей длине.

- Блядь, - прошептал Хэнк с ужасом и благоговением. - Что ты…

Коннор мерно задвигал головой, самодовольный сукин сын, он прекрасно видел, что творилось с Хэнком. Тот мигом взмок, ухватившись дрожащими руками за стол, едва не просел вниз, но Коннор держал его крепко, не сбавляя темпа, он утыкался носом в пах, сжимал Хэнка теплой глоткой и наслаждался мучениями глупого влюбленного старика, который ничего не мог поделать ни с собой, ни с Коннором.

Хэнк потной ладонью зажал себе рот, простонал несчастно, когда Коннор отстранился.

- Вам нравится? - наверняка улыбался. Наглый ублюдок, наглый самодовольный красивый ублюдок, разве он не видел, как сильно Хэнку нравилось? - Лейтенант?

Лейтенант сейчас умрет прямо тут, и его не спасет ни патологическая любовь к Коннору, ни страх быть найденным мертвым с каменным стояком в пыльной подсобке.

- Да, - прохрипел Хэнк. - Да, нравится. Продолжай.

- Хорошо, - почти пропел Коннор, открыл широко мокрый рот и снова завибрировал горлом, а у самого сделался такой несчастный вид, такое болезненное возбуждение рецепторов, чувствительное восприятие контакта - они долго регулировали эту функцию, после того, как Коннора от первой настройки чуть не закоротило.

Хэнк был измучен, ожиданием, поцелуями и протяжным ласковым “Лейтенант”; пока Хэнк кончал, он ничего перед собой не видел, только держался подрагивавшими руками за встрепанный затылок и даже, кажется, о чем-то просил.

О пощаде. О том, чтобы Коннор никогда не останавливался.

Мир с оглушающей тишиной восстановился, и мозги перестали пылать хотя бы отчасти.

- ...тенант?

- Да?..

- Вам понравилась функция? - спросил тихо Коннор, вжавшись лбом в бедра Хэнка. Бедный мой мальчик, подумал умирающий от любви Хэнк, сейчас. Сейчас.

- Мне нравишься ты, - пробормотал он, заправился. Протянул Коннору руку, чтобы тот встал на ноги. И лицо все измазано в сперме. Вот здесь, стекало с уголка губ, пара разводов на щеке - Хэнк еще с минуту вылизывал лицо Коннора, обхватив его голову двумя руками, и сам задыхался от томной тоски: Коннор тоненько едва заметно вздрагивал от прикосновений.

- Похуй на функцию, - сказал Хэнк. - С ней, без нее - я хочу тебя. Понимаешь?

- Конечно, - Коннор кивнул, несчастно и трогательно улыбнувшись. Он понятливо повернулся к Хэнку спиной, помог расстегнуть свои штаны, прогнулся в спине, и Хэнк, как и всегда, уставился на маленькую точку родинки на пояснице, на ровные округлые ягодицы.

- Подсоби, - прохрипел Хэнк, вздохнул, когда Коннор, плавно гипнотизирующе огладив себя по бокам, опустил ладони на задницу, ягодицы развел и кинул теплый взгляд поверх плеча.

Система пропускала основные импульсы через конструкцию позвоночника прямиком к мозгу, давить нужно было быстро, в частом ритме, от которого поначалу уставала рука, а потом Хэнк наловчился, запомнил, выучил. Коннор застонал, прогнулся сильнее, и пальцы, которые он так цепко вжал в свои ягодицы, начали белеть. От удовольствия. От потери контроля. Голос Коннора поменялся, просел, зазвучал громче, а потом и вовсе отключился, когда система начала перегружаться от напряжения. У Хэнка от одного этого вида могло снова встать, и плевать было, что Коннор белел весь от своего программного оргазма, терял скин человеческого облика. Коннор был все так же красив, бесподобен. Все еще был таким живым.

Хэнк отступил - мелкий шаг назад, и уже вжался жопой в стол. Коннор так и остался стоять, прогнувшийся, в дефолтном облике, измученный, превысивший порог наслаждения.

Какой ненормальный разрабатывал эту программу?

И нет, Хэнк не жаловался. Просто было… интересно.

- Коннор? - спросил он осторожно. Тот мелькнул красным диодом в полутьме подсобки и медленно выпрямился.

- Все в порядке, - сказал он все еще не настроившимся голосом. - А вы?

- И мы в порядке, Коннор, - Хэнк ласково улыбнулся, поцеловал в висок, встав рядом.

Выходили они потом поодиночке, как будто никто не мог предположить, куда Коннор и Хэнк могли вместе пропасть посреди рабочего дня на неопределённое время. Хэнк потом с ужасом смотрел на темные пятна на коленях Коннора - темные разводы на светлых штанах, а Фаулер потом сообщил с постным лицом: Хэнк, у тебя пыльная полоса поперек жопы.

Ну и похуй, не правда ли?

Вечером уже дома они просидели за сериалом, который Коннору посоветовал какой-то из андроидов-уборщиков, и Хэнк, утопавший в ощущении трепета и нежности, все это время обнимал Коннора и не мог отделаться от ощущения, что что-то должно было грянуть. Обязательно.

- Хэнк?

- Да?

Хэнк сглотнул шумно, а Сумо поднялся со своей лежанки и потрусил куда-то на кухню. Пес просто хотел пить, судя по громкому лаканию, но выглядело это, блядь, так символично.

- Не хочешь повторно обследоваться? Ты уже четыре месяца соблюдаешь режим, должны быть улучшения.

- Нет, - сказал Хэнк, не раздумывая ни секунды.

- Ты пойдешь к другому врачу. У него хорошие рекомендации.

- Нет, - просипел Хэнк, чувствуя себя военным с ПТСР, который услышал звуки салютов.

- Жаль, - сказал грустно Коннор.

- Нет.

...и затих на несколько минут. Сумо из кухни так и не вернулся. Кажется, это животное было во многом умнее своего хозяина.

- У тебя исчезла одышка, Хэнк.

И потенция улучшилась, ну конечно. Коннор поднял голову и посмотрел на Хэнка своим невыносимым трогательно-грустным взглядом, от которого хотелось сорваться в космос, чтобы вернуться к Коннору со звездами и луной в охапке.

Бля, подумалось Хэнку, мысли судорожно заметались.

- Ладно, - проскрипел он, и тут же пожалел об этом.

А Коннор просиял - как ебучая Полярная звезда.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.