Сборник драбблов Юкичи/fem!Мори

Перед их взором две луны — одна в безоблачном ночном небе, другая, так сильно похожая на неё, отражается в воде. В спокойном, едва колыхающемся от случайного ветерка море, в зеркальной поверхности которого мерцающие звёзды ищут отражение самих себя. Слышатся отдалённые звуки шумного города, со своими страстями и вечной суетой. С предательствами и клеветой за каждым углом, с лицемерной услужливостью и масками дружелюбия, скрывающими истинные намерения людей, погрязших в омуте зависти и гордыни. Как же хорошо, что до этого блаженного уголка безмолвия долетают лишь отголоски угнетающего своей ложью мегаполиса. Дикий, почти необитаемый островок. Они часто приезжают сюда на своём внедорожнике. Предварительно Юкичи загружает в багажник палатку, топливо, спальные мешки; в то время как Мори привычно укладывает в салон плед, гитару, тарелку спелой черешни — последний дар уходящего июля. Во время поездки они тихо беседуют, изредка прислушиваются к мелодиям, звучащим по радио, обсуждают нынешние бытовые проблемы, немножко спорят и тотчас мирятся, словом — 4 часа езды до назначенного места их ничуть не утомляют. Безлюдный островок встречает молодую пару солоноватым запахом моря, остывающим песком, багряным закатом. Бесстрастием и размеренным, привычным покоем. Сюда не приезжают избалованные роскошью богачи и зомбированные картинками идеального отдыха нытики. Оттого, пляж привык к одиночеству и этой паре, навещавшей его раз в две недели (если повезёт). Уставшие от шума и бешенного ритма столичной жизни, они, выйдя из машины, с благодарностью вдыхают чистый солёный воздух моря, прислушиваются к всплескам на его глади, щурят глаза от заходящих лучей солнца — опять забыли прихватить очки. Мори молча снимает босоножки, накидывает на Юкичи рубашку — тот недавно переболел ангиной, идёт к берегу. Лёгкое платье развивает вечерний бриз, нутро благодарно впускает в себя свежий морской аромат — лекарство от любой скверны, а песок приятно холодит босые ступни. Приблизившись к воде, она медленно проводит по ней ладонью — тёплая, затем ступает в неё. Мелкие камушки на дне царапают пальцы, небольшие волны врезаются в стройные ноги и десятки капель оседают на её коленях и подоле летнего платья. Волосы, от ветра распустившиеся из надоевшей причёски, путаются, то и дело падают на глаза. На глаза, в которых блестят набежавшие слёзы умиления — что за сентиментальность? Сердце норовит выпрыгнуть из груди и устремиться ввысь, пропасть без остатка в тающих лучах заката, испариться в нём, превратившись в сумеречную искру. Улететь, исчезнуть, развеяться как дым, обратиться в ничто. И только один человек удерживает её сердце остаться на месте и исправно стучаться в положенном ритме. — Будешь? — мужские пальцы подносят к её лицу спелую черешню, в то время как другая рука привычно ложится на талию любимой и слегка сжимает тонкую ткань платья. Мори смеётся и послушно открывает рот. Сладкий сок ягоды с приятной кислинкой заставляет её душу спуститься на землю. Она уверена, что ей и здесь будет хорошо. Ведь рядом есть тот, кто не хуже самого яркого заката примет её в свои жаркие объятия и растворится вместе с ней, объединяя сердца друг друга в искру, свет которой гораздо ярче, чем у любой из сумеречных звёзд. Они провожают вечернюю зарю сидя на пледе, устремив взгляд на её исчезающие очертания. Вдалеке кричат чайки, стрекочут цикады, шуршат волны, ударяясь о дальние скалы. Палатка давно установлена умелыми руками Юкичи и гостеприимно зовёт хозяев отдохнуть под её сводами. Но те, ловя каждую минуту, любуются пейзажем и жадно вдыхают остывающий морской воздух. — Сыграй, Юкичи. Он достаёт из салона гитару, привычно перебирает натянутые струны, иногда посматривая на супругу. Та, полностью освободившись от всех, даже самых ничтожных бытовых мыслей, блаженствует от созерцания неиссякаемой красоты окружающей природы и тает от мягкого баритона любимого, который негромко напевает их любимую песню: — Готово сердце моё, готово, Пою я песнь высшему началу. Шепчу негромко истинное слово, Благословлять небеса не перестану… Одинокий остров, подаривший двум любящим сердцам обитель покоя и умиротворения, отправляет благодарственную молитву Юкичи небу и появившимся на его бархатном тёмном полотне звёздам, окаймлявшим чистый лик мерцающей Луны.