Шёпот.

Красивые лёгкие волны, изящные, как крылья птицы. А из-за заката кажется, будто корабль плывёт по расплавленному золоту в сторону красного диска под названием Солнце. На просторе совершенно ничего нет. Одно лишь вспенивание волн впереди, справа, слева — везде. Сзади лишь можно увидеть пропадающий за горизонтом мизерный кусочек Великобритании. И больше ничего. Чимин, сощурив от солнца свои узкие глаза, смотрит на капитана «Титаника» Эдварда Смита, что стоит на мостике и пьёт чай, с лёгкой улыбкой глядя вперёд, так же, как и Пак до этого. Наверняка думает о том, какой же этот лайнер великолепный, или же думает о себе, о своём благополучии, а может подсчитывает, сколько ещё им всем плыть километров, часов — не имеет значения. Парень ведь этого не знает, сидит себе на скамейке, отряхивает свои брюки от пыли, но эта противная грязь очень глубоко въелась в ткань, просто так её уже давно не стряхнуть. Чим прикрывает глаза, откидывается в полный рост на всю скамью, устраивается поудобней, насколько это возможно на твёрдой поверхности. Медленно открывает глаза и смотрит на небо персикового цвета. Появляются редкие звёзды, на небе ни облачка. Чимин видел персики в своей жизни лишь однажды: на рынке в городе, из которого он прямо сейчас едет в Америку. Наконец-то. Этот шанс предоставился ему совсем случайно. Не только ему: он выиграл билеты в третий класс «Титаника» в покер, вместе со своим другом-почти-земляком — Кимом Тэхёном. Они оба из Южной Кореи, не богаты, имеют совсем ничего, но судьба свела их два года назад на рынке в Саутгемптоне. Пак вспоминает его: худенький, с грязными волосами, пытающийся продать какие-то ягоды, лежащие в большой корзине на его прилавке. И смешно корчивший рожи, когда покупать их не хотели, бормотал что-то на своём родном языке, и тогда Чим понял, что познакомиться с ним нужно обязательно. Так и неразлучны теперь, уже год, если точнее. И если раньше каждый был один против всего мира, то сейчас, вдвоём, им гораздо легче. И билеты на лайнер — заслуга вовсе не Чиминовская. Тэхён его затащил в этот бар, и сам выиграл. Пусанский лишь во время игры пробормотал ему: «Ким Тэхён, ты полный псих.» Тот посмеялся тихонько, а потом серьёзно заявил: «Когда ничего не имеешь, нечего и терять». Но тогда парень поставил все их сбережения, которые они только смогли заработать своим честным трудом, стараясь понравиться и привлечь каждого прохожего. Чимин почти послал друга к чёрту в конце, потому что разнервничался и шансов в игре у него не осталось, но всё вышло более чем удачно. И вот, они на борту самого роскошного лайнера, едут в Соединённые Штаты с надеждой, что там их ждёт лучшая жизнь, чем до этого. Самонадеянно, но что им ещё остаётся делать? Надежды не всегда бывают ложными. Тем более, как правильно сказал Тэ — терять им двоим нечего. Чимин уже давно прикрыл уставшие глаза, вспоминает почти каждый момент, проведенный в том городе. Почувствовав, что ему нужно открыть очи, парень сделал это, поняв, что стало гораздо темнее, и он не знает, сколько уже здесь лежит. Солнце и вправду село за горизонт, а звёзд стало гораздо больше. Обратно Пак в тесную каюту не хочет, поэтому продолжает лежать, мечтательным взором уставившись в небо над головой, раздумывая и придумывая, какая жизнь ждёт их там, на материке. Думает о будущем, а не о прошлом, как привык, пока краем глаза не замечает, как кто-то вышел на палубу повыше, где каюты первого и второго класса. Парень бледный, с чёрными ухоженными волосами, которые хочется пощупать, да жалко портить вид своими нелепыми руками, в чёрно-белом костюме, с бабочкой на шее. И с раздражённым видом, зло сощуренными узкими глазами, поджатыми тонкими губами и длинными пальцами, что нервно постукивают по перилам. Чимин заворожён, парень, он бы даже назвал его юношей, до смерти красив, холоден и до тошноты правильный на первый взор. Азиатская внешность, но это далеко не обычная простонародная кровь, как у него — высшая ячейка общества, так сказать. Черноволосый смотрит куда-то вперёд, но он явно не любуется красивым видом на океан: он зол, чем-то расстроен, может быть. И Чимину почему-то до зудения на коже хочется узнать, из-за чего этот незнакомец нахмурил свои брови. А этот призрак спокойной жизни даже не смотрит в его сторону, стоит неподвижно минуты две, облокотившись об перила, а потом уходит обратно решительным шагом, вероятно, что-то для самого себя решив. Пак встаёт со скамьи и недовольно стонет: нога затекла из-за неудобного положения. Поправляет мешающиеся волосы, что лезут на глаза, подбирает свою сумку под скамейкой и неторопливо идёт вдоль положенной ему и другим пассажирам третьего класса палубы, иногда поглядывая чуть выше. Но юноши не видно, черноволосый от этого разочарованно вздыхает и идёт к себе в каюту, потому что уже продрог от ветра. Атлантический океан, как-никак И Пак Чимин надеется, что увидит его ещё раз, потому что его внешность приносит рыночному торговцу некое удовольствие. Смотреть на красивых и холодных, как лёд, юных джентльменов — это же приятно, да?

***

Юнги думает о том, что он вообще здесь забыл, глядя в белую пока пустую тарелку, которой, как уверял персонал, до этого никто не пользовался. Видит своё отражение и отворачивается, цепким лисьим взглядом осматривает всех этих дам, мистеров, которые пьют брэнди, шампанское и поздравляют друг друга с тем, что они все поголовно правят этим миром. Мин не такой, ему противно от всего этого. Даже ласковые поглаживания по его руке, которыми одаривает его невеста — и то тошны до жути. Да, мисс Флоренс, на которой он скоро женится, очень тактична и спокойна, да и просто потрясающая леди. Но он не хочет, чтобы ей доставался такой «чёрствый сухарь», как выражается его родная мать, как он. А никто его даже и слушать не хочет. Юнги хочет создавать, писать музыку, а родня тыкает ему, как коту в миску, что он никогда не будет иметь славу и только опозорит фамилию Мин, которую они с трудом делали выше и могущественней, и, признаться, не всегда мирно и правильно. А по другому-то и нельзя. Именно поэтому Мину тошно. Он чувствует эту дорогую грязь везде, даже на самом себе, у него стойкое правдивое ощущение, что даже вздохнуть спокойно не в силах, каждое движение контролируется родителями и посторонними людьми, такими же пафосными, как они и все здесь. Последние подобны стервятникам: поджидают момента, неправильного действия, чтобы объесть, обглодать всё до косточки. И Юнги чуть резко убирает свою руку от руки невесты. Произносит тихо: «Прошу меня извинить, » и идёт на палубу. Просто подальше от всего этого. Скорее всего, народу там мало, сейчас все ужинают, а парню просто нужна свобода, хоть мнимая и еле ощутимая. Он оказывается прав: на палубе пусто, он облокачивается об перила и смотрит вперёд, на безграничный океан, на луну и звёзды, что отражаются в воде, из-за чего кажется, что они плывут по небу, а не по воде вовсе. Вокруг лишь звёзды, волшебный мир… Вот такое Мину нравится. Становится легче, никто на тебя не пялится, не слышен противный смех, не видишь одни и те же тупые лица. Парень улавливает тонкую ветку вдохновения, но не улыбается, сохраняет свой сердитый вид, боясь, что так упустит её. Он концентрируется на своих ощущениях: импульсивная раздражённость сначала, и наконец лёгкое облегчение и восхищение природным явлением. Но лишь лёгкое, дальше его поджидает то же самое, возможно, даже хуже. И вдохновение не покидает, даже наоборот, разрастается с большей силой, и Юнги бежит к себе в каюту, записать нужные ноты, и всё равно, что скажут его родные на то, что обратно на ужин он так и не явился. Но то, что он точно ощущает: воодушевлённость и чей-то взгляд в его след, но не оборачивается. Не так важно.

***

— Ах, обычное дело, — говорит новый собеседник двух друзей, заметив, что Тэ наблюдает, как персонал корабля ведёт на поводках многочисленных собак. Дорогих и ухоженных питомцев. — Собак первого класса приводят сюда облегчаться. — Чтобы мы не забыли своё место в обществе? — выгибает насмешливо бровь Тэхён, сидя рядом с Чимином на скамье, и трогает того за плечо, словно говоря: «Оцени эти слова.» И Чимин кивает, наконец обращая своё внимание на собеседников, ведь до этого во все глаза смотрел на верхнюю палубу. Бессмысленно. — Такое не забудешь, — посмеивается незнакомец и протягивает Киму свою руку для рукопожатия. — Тоби Райан. — Ким Тэхён, — представляется друг. — Пак Чимин, — Чим тоже пожимает руку. — Привет, — улыбается парень. И чуть хмурится, оборачиваясь назад, потому что стоит как раз спиной к палубе. У него между губ сигарета, которую он так и не зажигает. — Кого ты там высматриваешь? И Чимин не успевает ответить, потому что видит его. Он выходит не один, рядом с ним стоит молодая девушка, блондинка, даже отсюда видны её большие улыбающиеся зелёные глаза. Очень красивая мисс. И они оба беседовали о чём-то, вчерашний юноша уже не выглядел таким злым, да, он серьёзен, но это, скорее, его обычный вид. А вот леди улыбалась ласково вовсю, с упоением что-то рассказывая. Молодой джентльмен бегло взглянул на Чимина, но отвернулся. Потому что ему было плевать на него, и это нисколько не странно. Эта мысль Пака словно ударила по лицу, и он вздрогнул. Что с ним происходит, он сам понять не мог. Да и это невежливо — так открыто пялится на незнакомца. Тоби, что заметил, на кого торговец смотрит (ну как он подумал), чуть усмехнулся: — Мечтать уже начал? «Ещё нет, » — хотел проронить Чимин, но вовремя прикусил язык. Рядом задумчиво улыбнулся Тэхён, что тоже обратил внимание на верхнюю палубу и сказал то, что заставило Чимина смутиться и одновременно сдержать смешок: — Красивая леди, вы правы. Но до тебя, мой друг, она никогда не снизойдёт. Скорее ангелы из задницы вылетят. Тоби смеётся, а Пак трясёт головой, поправляя волосы, но так и ничего не решается сказать. Не признаваться же, что он на парня смотрел, а на привлекательную мисс даже должного внимания не обратил. До чего же смешно и неловко. Когда все уходят на обед, Чимин решается на то, что вроде как не дозволено ему: он идёт на палубу первых и вторых классов. Зачем, он не знает, хотя причина очевидна. Но торговец это даже сам себе признавать не хочет. Он проходит вдоль неё, а она огромная, уходит вдаль, где никого нет, хотя пару минут назад тут было очень много людей, что наблюдали за океаном, или просто вели милые беседы, пропитанные притворством, лживой вежливостью. Пака передёргивает. Хоть он и не очень счастлив со своим социальным статусом, но таким, как все эти люди, он никогда не хочет быть. Он слишком эмоционален и не сможет себя сдерживать всегда, как тот парень. А Чимин уверен, что тот постоянно себя сдерживает. Именно поэтому вчера вечером вышел таким разозлённым и один. Чтобы никто не увидел. Чтобы успокоится, выпустить пар. Вспоминая его (или даже не прекращая о нём думать), джентльмен появляется сам, почти перед ним, в семи метрах от него. Уже без девушки, но с каким-то парнем примерно его возраста, который немного выше и крепче его. Похож на охранника, и Чим не удивляется, такие люди любят заводить себе охрану или служанок, которую везде таскают за собой, как какой-нибудь чемодан. Пак Чимин ещё более безрассудный, чем его друг Тэхён. Потому что в следующее мгновение он упрямо движется к этим двоим, ведь план, который пришёл к нему в голову за первую секунду, показался идеальным во вторую. А когда он подошёл к ним достаточно близко, и те обратили на него внимание, он понял, что он полный псих. Потому что спокойно говорит, стараясь не выдать своё сердце, что быстро колотится в грудной клетке и замеревшее дыхание: — Сигаретку у вас можно стрельнуть? Тот парень, что похож на охранника, фыркает и говорит взглядом: «Как не культурно», а джентльмен не показывает ни одной эмоции на лице. Смотрит взглядом, которым можно весь океан превратить в ледовую площадку, и торговец чувствует, как его сердце тоже замедляет ход, словно его тоже замораживают. «Вблизи он ещё красивей, » — думает Пак и готов себя прибить. И за эти мысли, и за то, что вообще к ним подошёл. Но вот черноволосый шарит рукой в кармане, достаёт портсигар и достаёт одну сигарету, протягивая парню. Тот замирает на секунду, но берёт её и вставляет меж своих губ. Джентльмен смотрит на его губы секунды две, а потом отворачивается обратно к океану, на который до этого смотрел. Охранник выглядит напряжённым, готовый в любой момент раздавить Пака. И Чимин просто уходит обратно, на нижнюю палубу, зачем-то языком аккуратно обводя фильтр сигареты. Вытаскивает её изо рта, но не выбрасывает, как можно аккуратней кладёт в свой широкий карман. Ведь суть в том, что Пак Чимин не курит и никогда не будет этого делать в своей жизни. Только если Юнги не попросит.