Шёпот.

Непонимание. Его в нашей жизни никогда не убавится, и встреча с ним произойдёт везде, где только можно. Ведь люди всегда чего-то не понимают и часто совершают потом из-за этого ошибки. Так было и с нашими героями, столкнувшиеся с непониманием общества. Так было и с капитаном корабля, мистером Смитом, что не понимал, куда приведёт его желание прославиться и поскорей доплыть до материка. А вскоре с этим непониманием столкнутся все пассажиры корабля. Почему он вдруг затрясся? Почему нижние палубы заполнились водой? Почему их всех начали заставлять надевать жилеты и выходить из своих тёплых и уютных кают? Выбегая с Чимином на палубу, Юнги всё так же не выпускал его ладонь из своей руки. Снаружи стало ещё холодней, в воздухе повисло напряжение, такое плотное, что казалось, можно потрогать руками. Мин настораживается, оглядываясь. Но вот Чим дёргает его за руку и показывает куда-то в сторону. Увиденное ставит в ступор, ведь их корабль медленно отплывает от огромного айсберга, что стоит уж слишком близко. А после на полу они замечают куски льда, которыми уже беспечно играют какие-то мальчишки. Но, переглядываясь, Чимин и Юнги понимают всё сразу. Столкновение. — Нужно найти мистера Исмея, — проговаривает Мин, дёргая Чимина за руку в сторону капитанского мостика, где собралась толпа уважаемых мистеров, и Пак еле перебирает ноги, следуя за ним, потому что чувствует нечто ужасное. Он понимает это сразу по угрозе, что будто нависла над всеми пассажирами корабля, но все остальные вроде как этого даже не замечают, а торговцу становится страшно до чёртиков. Он сжимает ладонь старшего в волнении, ища поддержки, и тот сжимает крепче в ответ, вселяя мнимую уверенность. Хотя сам он напуган не меньше. — Мистер Исмей? — зовёт он мужчину, подходя ближе к компании, где все взволнованно и быстро переговариваются, еле сдерживая крики. Исмей отвлекается, оборачивается и узнаёт Мина, в один шаг подходит ближе и смотрит с ожиданием. Нервничает. — Скажите, что происходит? Вы ведь знаете правду? Он оборачивается на своих коллег, отводит двоих своих пассажиров подальше, смотрит виновато и испуганно, и все они понимают без слов, что это конец. Неминуемый и ужасающий. Такой, какой есть. — Корабль тонет, — произносит всего два слова мужчина, и по телу двух парней проходит дрожь. — И мы не сможем это предотвратить. Юнги с Чимином молчат. Первый отчаянно соображает, что делать, хочет спросить, действительно ли нет другого выхода и спасения, но понимает, что нет, об этом им бы сказали сразу. Оборачивается на Пака. Тот находится в полном шоке и прикрывает рот рукой, отворачиваясь и замирая. Мистер Исмей смотрит на них извиняющиеся и понимая, что дальнейших слов от собеседников не дождётся, продолжает говорить: — Шлюпок на всех пассажиров не хватит, эвакуация вот-вот начнётся. Поэтому, пожалуйста, надевайте спасательные жилеты и ожидайте своей очереди. Обязательно спасайтесь как можно скорее. У нас у всех есть максимум два часа. Выдыхает. Кажется, его глаза слезятся. — Простите, что не построил действительно лучший корабль. И уходит обратно к своим коллегам, договариваясь с капитаном и матросами о начале эвакуации. Всё вокруг приходит в движение: сотрудники корабля быстро бегают туда-сюда, заглядывают в каждую каюту первого класса, кто-то спускается ниже, предупреждая остальных, кто-то начинает снимать с канатов шлюпки и готовить их к спуску на воду. Все громко переговариваются, заставляют некоторых дам надевать жилеты, всё время повторяя «сохраняйте спокойствие и следуйте на палубу», пока те просят своих служанок поставить им чай или включить отопительные трубы, чтобы потом вернуться в каюту и согреться. Но никто не вернётся туда сегодня. И мало кто останется в живых… Осознание этого пронзает Чимина, как острый меч плоть врага, и уже он дёргает застывшего Мина за руку, заставляя спускаться ниже. — Юнги, скорее, нам нужно поторопиться. Шлюпок не хватит на всех, ты можешь не успеть. И старший снова замирает, поражённо смотря на своего Чимина, понимая, что тот готовиться не попасть в шлюпку вместе с ним. — Чимин, постой, — останавливает тот его и неожиданно обхватывает руками его лицо, заставляя смотреть ему в глаза. Там плещется страх, беспокойство, но всё это не относится к ним обоим. Только к нему. Он беспокоится только за то, что Мин Юнги не спасётся, и музыканта снова пробирает дрожь. — Ты что, думаешь, что не спасёшься вместе со мной?! Тот неожиданно нервно улыбается, обхватывая своей ладонью его левую, незаметно для всех вокруг целуя его пальцы. И смотрит так заботливо и так преданно, пытается объяснить, как маленькому ребёнку: — С этого корабля спасут только лучшую часть его пассажиров. Мне там места нет. — Нет, Чимин! — восклицает, не веря. — Как ты можешь так говорить? — Обернись. Юнги оборачивается. И действительно видит, что на шлюпки сажают в первую очередь женщин и детей, первую уже спускают на воду, многие плачут и не желают расставаться со своими близкими, цепляются за них, начинается паника и непонимание людей. И все эти люди — пассажиры первого и второго класса. Ни одного пассажира третьего класса на палубе не обнаружено. — Где пассажиры третьего класса? — не понимает Мин, пока до Чимина доходит новое осознание. Он крепко сжимает руку Юнги и неожиданно восклицает: — Тэхён! Тоби! Они же внизу! Мин мнётся на месте, взволнованно кусает губу, смотря то в глаза Чимина, то на лестницы, что спускаются вниз, к тем пассажирам, что не могут сейчас спастись. — Мы должны им помочь, — всё же выносит свой вердикт Юнги и они, не расцепляя рук, бегут вниз. Возможно, среди всей этой зарождающейся паники и страха, они вдвоём — единственная сплочённая команда.

***

— Пропустите хотя бы женщин и детей, тупые ваши головы! — орёт в возмущении Тэхён, кидая своим мокрым башмаком в персонал, что находится по ту сторону решётки. Недовольно пыхтит, тяжело дышит, и тут даже злость играет не такую большую роль. Просто давка невообразимая, все пассажиры в панике, толкаются вперёд и просят пустить их наверх, пока крики персонала тонут в общем шуме. Но по губам можно прочесть, что повторяют они одно и то же занудливое: «Сохраняйте спокойствие,» и «Без паники.» — Это невозможно, — бормочет Тоби где-то рядом, но так, чтобы Ким услышал. Истерически хихикает: — Судно же непотопляемое! — Как видишь: тут они сплоховали, — качает головой Тэ, придерживая девушку перед собой за спину, когда та чуть не падает из-за сильного толчка. Снова поднимает взгляд на мужчин в белых костюмах, их личных палачей, но вдруг видит знакомые лица богатого джентльмена и своего лучшего друга. Вспыхивает, как сигнальный огонёк: — Чимин! — Тэхён! — кричит тот в ответ, пытается нацепить на лицо привычную яркую улыбку, но получается криво и совсем неудачно. Тэхён лишь кивает. Понимает. Понял, наверное, ещё раньше Чимина, когда ощутил под ногами вместо пола холодную воду океана по щиколотку. Понял, когда встретился со всеобщей паникой пассажиров третьего класса. Понял, когда уже успел спасти маленькую девочку, когда та споткнулась и её чуть не раздавило толпой. Страх. Безумный. И крутится везде. Юнги зол. Юнги пытается разобраться с персоналом, что заперли решётку, кричит, ругается, хватает за грудки их пиджаков, в ответ получая всё то же, как заевшая пластинка. Он еле сдерживается, чтобы не ударить человека, но рука Чимина на его плече действует поразительно успокаивающим эффектом. Он выдыхает, прикрывая глаза: — Чимин, они не откроют решётку. — Этого следовало ожидать, — Чимин кусает губы, хмурится, активно соображая и осматривается по сторонам, пытаясь найти решение. — Можно попробовать выломать решётку… — Пострадают люди, — качает головой Мин. — Упадёт либо на пассажиров, либо на персонал. — Тогда… какой-то обходной путь? — несмело предполагает Пак, а старший, недолго подумав, еле заметно кивает. — Уж лучше, чем ничего. Быстро берет за руку и тащит в правую сторону, якобы случайно при этом толкая персонал своим худощавым, но сильным плечом. — Тэхён, Тоби, мы скоро увидимся! — успевает крикнуть Чим прежде, чем они скрываются за поворотом. — Надеюсь, в более приятных обстоятельствах, — горько и тихо усмехается Ким, когда видит, что под ними уже образовывается маленькая лужица холодной воды, что идёт из щелей со всех сторон. Юнги и Чимин бегут, задыхаясь, попутно натыкаясь на ещё несколько таких же сцен с запертыми решётками и кричащих в панике людей. Они ищут, как бы обойти, сверяются с планами коридоров на стенах, но до какой бы лестницы они не доходили, они видели либо заключённых людей, либо практически полностью затопленные нижние палубы. Выхода для пассажиров третьего класса в этом месте нет. — Юнги, они же даже обойти всё это не смогут, — растерянно шепчет Пак, осознавая с каждой секундой всё больше, что друзей уже не спасти. Никак, если весь персонал так и будет их всех задерживать. — Мы можем вернуться обратно и попробовать заново уговорить их открыть решётки, — стараясь не впадать в отчаяние, предлагает Мин. Посмотрев в глаза друг друга, они оба понимают, насколько это глупая и бесполезная затея, но иных вариантов не остаётся. Собираясь идти обратно, Чимин вдруг останавливает старшего и крепко обнимает за шею, утыкаясь лбом в плечо. Юнги немедленно прижимает его к себе, но быстро отстраняет, нежно гладя по чиминовым бледным от страха щекам: — Ну всё-всё, не надо этого, Чимин, давай поторопимся. И они бегут обратно, быстро петляя по коридорам в разные стороны, снова сцепляя руки в замок. Словно чувствуя, что навстречу к ним идёт гигантская волна, что мгновенно затапливает их с ног до головы. Именно с той стороны, где недавно были ещё живые Тоби и Тэхён. Не успев никак среагировать и набрать в грудь воздуха, парни задыхаются, барахтая в воде руками и отпускают друг друга. Холодная вода обжигает словно огнём снаружи и изнутри. Оба всплывают наверх, кашляют, их продолжает нести дальше по коридору, пока Чим не успевает зацепиться за трубу на потолке, быстро хватая Мина за руку. — Держись! — раздаётся вопль младшего, и Юн еле как хватается за эту же самую трубу. В панике оглядываясь, он замечает лестницу, ведущую в коридор наверх, и где решётка распахнута настежь. — Туда! — кричит Юнги, хватая Пака за предплечье и пытается доплыть туда, противостоя течению, ведущему в обратную сторону. Чимин растерян, практически ничего не соображает, но помогает добраться им до лестницы и еле как забирается повыше, таща за собой парня. С тяжёлым дыханием, они валятся на пол, словно сквозь вату в ушах слышат крики людей снизу и сверху, грохот на палубе и плеск волн под ними. И холод. Ощущают холод всем телом. — Чёрт, — шипит Юнги, стягивая с себя мокрый и тяжёлый пиджак, оставаясь в одной рубашке, прилипшей к телу. — Сними пальто, Чимин. — Х-холодно… — бормочет тот, ёжась и практически сворачиваясь в клубок. — Я знаю, поэтому и нужно его снять, — Мин подползает к младшему и уже сам стягивает одежду, оставляя того тоже в одной рубашке. Тот сжимается ещё сильнее, Юн быстро трёт руками по его плечам. — Вот так, хорошо, хорошо… Сверху грохочет выстрел сигнальных огней. Чимин вздрагивает и наконец приходит в себя. — Нужно идти наверх, — бормочет. — Да, — соглашается Мин и встаёт, поднимая парня за руку. — Идём быстрее, нужно найти ещё тёплые вещи для нас. — К-как? — усмехается нервно в ответ, сжимая чужие пальцы и идя вперёд на дрожащих ногах. — Все каюты уже, похоже, затопило. — До первого класса ещё не дошло, — объясняет он. — Не важно, надо найти хоть что-то, чтобы не замёрзнуть. Мы можем попасть прямо в воду, когда корабль затонет. Спустя пять минут, они оказываются на палубе. Ситуация стала гораздо хуже, чем было всего сорок минут назад: спустили уже почти половину шлюпок, некоторые из которых даже не были заполнены до конца. Все в панике кричат, народу стало гораздо больше, потому что некоторых пассажиров третьего класса выпустили только сейчас, а палуба уже ощутимо находится под наклоном. Кто-то падает в воду из-за толкучки (поэтому Юнги и Чимин прижимаются друг к другу поближе), кто-то громко рыдает, прощаясь с родственниками, кто-то пытается запрыгнуть в шлюпку, когда его не пускают, и где-то вдалеке льётся мелодия — серьёзно? — из инструментов музыкантов, что решили играть до самого конца. Смерть витала повсюду. Но гораздо страшнее было её ожидание. Они еле протискиваются сквозь толпу, Юнги где-то находит какой-то тонкий плед и укрывает им плечи Чимина, пока тот берёт чьё то пальто, что валялось на полу и отдаёт старшему. Они пытаются идти дальше, но чем ближе они подходят к шлюпкам, тем теснее становится, и им приходится встать в очередь, чтобы, наконец, спастись с тонущего судна. Из-за толчков и всеобщей паники пару мотает туда-сюда, но они, не расцепляя рук, не обращают на это абсолютно никакого внимания, просто пытаясь согреться и думая обо всём, что происходит в данный момент. Они не пытаются отвлечься и абстрагироваться, потому что это просто невозможно, но, признаться честно, мысль о смысле собственной жизни закрадывается в головы каждого пассажира сама собой. Юнги думает о том, спаслась ли его семья и мисс Флоренс. Думает о своей каюте, где остались все его нотные листы и альбом со словами песен, посвященных природе, морю, Чимину и этой жизни. Думает о том, что хочется вернуться за всем этим, но, господи, как же это глупо, когда всё это на самом деле хранится в сердце и памяти самого Мина и никуда не исчезнет, если он не погибнет. Чимин думает о своих друзьях, что, похоже, теперь навсегда остались на тех нижних этажах, затопленных холодной водой океана. Думает о том что, боже мой, это же чёртов океан, который просто невероятно огромен, и никто не сможет их всех спасти прямо сейчас. И также думает о своей жизни, которая, на самом деле, отныне не имеет никакого смысла, если Мин Юнги не спасётся с этого корабля. Тот думает про Пак Чимина то же самое. Это становится понятно по их взгляду друг на друга, когда до них почти доходит очередь на место в шлюпке. Они целуются. Просто оба мгновенно поддаются вперёд, отчаянно хватая друг друга руками и не желая отпускать, выплёскивая весь свой страх и горечь, не обращая внимания на людей вокруг абсолютно никакого внимания. — Люблю тебя, слышишь? — тихо и взволнованно шепчет Мин, зажмуривая глаза и сталкивая их лбы друг с другом. Чимин издаёт ни то вздох, ни то всхлип. Больно. Как же больно в груди. — Очень сильно люблю. — Я тоже, — голос младшего почти срывается, когда он произносит это. Так же, как и срывается сердце куда-то вниз, словно чувствуя, что они почти прощаются. Пак не хочет в это верить. — Я тоже очень сильно люблю тебя, не оставляй меня, пожалуйста… — Я рядом, — всего два слова, которые всё ставят на свои места. Их всех подводят к новой шлюпке, начинается толкучка ещё большая. Холодный поцелуй в висок, одно лишь холодное касание. — Я всегда рядом, Чимин. Их начинают сажать. Женщин и детей усаживают в первую очередь, все растирают слёзы по щекам, Юн никак не хочет отпускать Пака из объятий, но, видя, что тому можно уже сесть в шлюпку, шепчет об этом Чиму и тот, отрешённо кивая, просто садится. И когда он чувствует солёную влагу на своих щеках, ощущение холода от отсутствия родного тела рядом и ужасную давку от людей вокруг, он с ужасом поднимает глаза. Мин продолжает стоять рядом с лодкой и не садится. Потому что мест больше нет. Кажется, старший в растерянности так же, как и он, но он быстро берёт себя в руки, ласково и безумно больно улыбаясь, абсолютно не видя паникующих и взбешённых людей вокруг себя. Он смотрит только на Чимина, и тот хочет подскочить, когда чувствует, как шлюпка вздрагивает на канатах и начинает медленно опускаться вниз, но Юнги останавливает его лишь одним жестом руки и обеспокоенным взглядом. Он кричит что-то шокированному от ситуации парню, но из-за шума вокруг и пустоты внутри он не слышит, но, наконец, может прочесть по его губам: — Другая шлюпка… Я сяду на неё! И показывает пальцем куда-то вбок. Паку кажется, что это всё какой-то абсолютно дурацкий сон. — Нет… — успевает он прошептать прежде, чем оседает на своём месте и теряет сознание.

***

Покачивание на волнах. Холод, забирающийся под тонкую рубашку. Отчаянные стоны и рыдания женщин в шлюпке. Крики где-то недалеко. Какой-то шум и громкий треск. Чимин распахивает глаза, не понимая, что вообще происходит. Он смотрит на людей в лодке вокруг себя, на их слёзы, на потерянного матроса, на девочку, что сидит перед ним и грустно смотрит куда-то вбок. Парень поворачивает голову в ту сторону и мгновенно всё понимает. Огромное судно затонуло почти полностью и, переломившись пополам, всё больше и больше наполнялось водой. Люди вокруг него выглядели маленькими белыми точками, что безумно кричали и махали руками. Ужасно. Парализующе. Страшно. Невероятно болезненная внутренняя смерть и отчаянный крик почти в пустоту: — Юнги!!!