Шёпот.

— Сэр, пожалуйста, назовите своё имя. Чимин отвлекается от пучины своих мыслей, растерянно смотря на матроса перед ним с листком бумаги и карандашом в руке. Корабль «Карпатия» двигался быстро в сторону материка, ради которого Пак и начал всё это путешествие, и которое он выиграл, полагаясь лишь на своё везение. И несмотря на всё, что произошло, торговец продолжал считать себя везучим. Сердце всё ещё неровно стучит, пальцы подрагивают, цепляясь за плед, которым его укрыли вместо старого как только они поднялись на корабль из своих спасательных шлюпок. Холодно, бесконечно холодно. Чимину кажется, что холод проник глубоко внутрь него, и от него теперь уже никак не избавиться. Чтобы совладать с эмоциями и наконец сказать своё имя ожидающему мужчине, он подавляет свои мысли о нём. Быстро сглатывает слюну, потому что в горле вдруг пересохло, и хрипло произносит своё имя: — Пак Чимин. Матрос быстро записывает, кивает в знак благодарности и отходит к другому пассажиру. Пак выдыхает. Бесится с самого себя, потому что никак не прекращает дрожать, никак не может избавиться от всё ещё ощутимого чувства опасности и отчаяния, никак не может прекратить слышать фантомные крики и рыдания людей, треск тонущего корабля и плеск безжалостных волн. И никак не может прекратить думать. О Тэхёне и Тоби. О том, какими замечательными и молодыми были его друзья, о том, какие планы у них были в будущем и с каким азартом они бы исполнили их все. О том, как несправедливо поступил с их жизнями сказочный корабль. О мисс Флоренс и семье Мин. О том, что он искренне надеется на то, что с ними всё хорошо, что они спаслись одни из самых первых. И об мысленных словах прощения о том, что не уберёг его. Он думает о Юнги. Думает так много, что можно сойти с ума. Вспоминает каждый момент, каждую мысль, каждый взгляд, каждое слово, каждое касание, каждый его вдох и выдох. Вспоминает его лицо, его крепкие руки, что дарили уверенность, его тёплые губы, что обжигали и согревали. Юнги — это тепло. То тепло, которое так необходимо Чимину сейчас, который не сдерживает отчаянный всхлип. Ведь возможно, что он потерял это тепло навсегда. «Возможно.» — цепляется за это слово Пак и нервно улыбается. Вскакивает со скамьи, на которой до этого сидел, но снова садится. Но через секунду снова встаёт, не в силах смириться. «Нет, ни за что не смирюсь, не свыкнусь. Ни за что не сдамся, пока не буду уверен полностью.» Эта мысль ещё больше толкает его дальше. Он беглым и мутным взглядом осматривает пассажиров рядом с ним: приходится моргнуть несколько раз, чтобы прогнать пелену слёз и смотреть внимательней. Везде практически одинаково бледные, напуганные и осунувшиеся лица. Чимин цепляется взглядом за каждого, аккуратно, на дрожащих ногах, проходит ряды из сидящих людей, но не находит ни одного знакомого лица. Практически падает от этого в отчаянии, но быстро вспоминает, что с другой стороны палубы есть ещё выжившие. Пошатываясь, он старается как можно быстрее идти туда, смотрит себе под ноги, чтобы не споткнуться, но влетает всем телом в мужчину, что шёл в его сторону. Он едва не падает, но его крепко придерживают за плечи, и Чим уже хочет быстро и тихо извиниться, как слышит над своим ухом тихое, почти надрывное: — Чимин… Пак задыхается, потому что воздуха резко перестало хватать. Он цепляется пальцами в чужие плечи: тонкие, такие знакомые. Крепко зажмуривается и роняет голову на свою ладонь на чужом плече. Когда наконец может вдохнуть, то чувствует запах морской воды вперемешку с такими знакомыми запахами мяты и табака. Его щёки, по которым стекают тонкие ручейки слёз, оглаживают длинные, слегка тёплые и дрожащие пальцы. — Чимин, посмотри на меня. Не посмотрит. Чим так боится, что это наваждение исчезнет, что лишь сильнее зажмуривается, стискивая пальцы и всхлипывает. Он так боится, что на самом деле его здесь нет. Страшно, страшно, страшно. От этого так сильно кружится голова, что тошнит. Его голову приподнимают, аккуратно держа двумя руками за подбородок и щёки. Слёзы никак не прекращаются, глаза он так и не открыл. Хочется опустить голову обратно вниз, но не позволяет взволнованное и ласковое: — Ну же, Чимин. Пожалуйста, открой глаза. Хороший мой, милый… Не бойся. Я здесь, правда здесь. И ты тоже. Боже, ты жив!.. Чимин… Когда он открывает глаза, он захлёбывается грудным вскриком и рвущимися рыданиями восторга и радости. Юнги здесь, правда стоит здесь: такой же уставший, бледнее обычного, с мокрыми щеками и красными глазами от слёз. Стоит, улыбается так ярко и смотрит так нежно, что чувства неизбежно затапливают обоих. — Юнги… Пак не успевает окончательно разрыдаться, как любимые руки сжимают в объятиях так сильно, что становится больно. Боль эта становится самой отрезвляющей и самой приятной на свете. Младший видит теперь уже его опустившуюся с облегчением голову, подрагивающие от слёз плечи и улыбается так сильно, что сводит всё лицо. Обнимает в ответ как можно крепче, обводит руками всю спину, шею, щёки, зарывается руками в мокрые чёрные волосы и не прекращает повторять: — Юнги, Юнги… Ты жив, господи, ты жив… Любимый мой… Он неожиданно поднимает голову, снова обхватывая лицо торговца руками, и целует, куда попадётся: щёки, скулы, лоб, глаза, нос. Когда наконец попадает в губы, то задерживается, просто прижимаясь не только поцелуем, но и всем телом. Наконец-то становится так тепло, так хорошо, что когда Мин пытается отстраниться, Чимин целует ещё раз, на этот раз глубже. Чувствуя незамедлительный и такой пылкий ответ, он чувствует. Наконец-то чувствует, и так много, что дышать становится невозможным. Кажется, что даже сердце перестаёт биться, но на деле же оно бьётся так сильно, что грозится выпрыгнуть, пробив грудную клетку. — Люблю тебя, — говорят почти в один голос. — Так сильно, люблю тебя, что… — Не покидай меня, — прерывает старшего Чим, берясь за руки с парнем и крепко переплетая пальцы в замок. Опирается лбом об лоб Юнги. — Никогда больше, ладно? Не уходи. — Никогда. — подтверждает Мин, и они оба прикрывают глаза, так и замерев там, посреди палубы корабля «Карпатия», что совсем уже скоро прибудет в Нью-Йорк. Хорошо. Теперь действительно всё стало хорошо.

***

Корабль «Титаник» затонул в два часа двадцать минут после полуночи. Спастись удалось лишь около семистам человек, среди которых был Пак Чимин, успевший попасть на спасательную шлюпку, и Мин Юнги, которого подобрала одна единственная спасательная шлюпка, что вернулась на место крушения. «Титаник» — корабль, который забрал жизни тысячи людей, и который подарил двум людям самые дорогие подароки жизни — саму жизнь и любовь, ради которой они и будут продолжать идти к своему будущему.