and you could join me there (but it's always just me)

Сколько бы бабушка ни спрашивала: «Что случилось?» или Еын интересовалась: «Может, тебе нужно что-нибудь?», Чимин всегда отвечал: «Нет, все в порядке, ничего не нужно.» Они знали, что он говорит неправду, но Чимин не собирался делиться с ними своими тревогами. Все равно бы не поверили. Утром бабушка ушла в магазин, и Чимин составил ей компанию, чтобы немного успокоиться. А еще потому что сколько бы он ни сидел в комнате, Чонгук все не возвращался. Пока бабуля рассказывала, как определяется свежесть фруктов и овощей, Чимин не переставал думать, почему же Чонгук внезапно расстроился. Вопросы он задавал не оскорбительные, да и было их не так уж много. Может, он скрывает что-то, а Чимин подобрался слишком близко к секрету. Он не мог ничего понять, поговорить об этом тоже было не с кем. Чихен бы ему не поверил. Тэхен и Югем решили бы, что он шутит. Он мог посоветоваться с людьми в сети, но они бы просто приняли его за какого-то чудика. Вечером Чимин вспомнил, какой теплой ощущалась поверхность зеркала. Он задумался, показалось ли ему это. После того случая подобного больше не происходило. Он глянул на свой телефон, заметив мельком, что сейчас около часа ночи, и понял, что не сможет уснуть, пока все не выяснит. Если он чем-то расстроил Чонгука, то ему надо знать, чем именно. Даже если Чонгук больше не хочет с ним разговаривать, Чимину все равно надо убедиться, что он в порядке. Причины, почему Чимин так волновался о ком-то, кого совсем недавно встретил, не было, пусть даже обстоятельства встречи являлись весьма необычными. Он вообще должен был благодарить Чонгука за то, что все вернулось на круги своя, но Чимин никогда не мог остаться в стороне, если был способен помочь. Он никогда бы не смог ради своего комфорта притвориться, что кого-то просто не существует. – Попробуем еще раз, – пробормотал он. Ощущение тепла должно что-то значить. Наверняка Чонгук тоже это чувствовал прежде, чем провалиться туда. Чимин снова положил обе ладони на поверхность зеркала и уставился на свое отражение. Не слишком приятно смотреть на самого себя с такого близкого расстояния. Он невольно начинал искать в себе физические недостатки: кожа вокруг глаз слишком жирная, да и акне прибавилось. Он ненавидел рассматривать свое отражение так долго, ненавидел смотреть в зеркала. Но сейчас он поступал так не ради себя. А ради Чонгука. Изначально холодная поверхность зеркала начала потихоньку нагреваться, пощипывая кожу. Идея, раньше казавшаяся хорошей, сменилась тревогой, когда по его руке стало распространяться тепло. Зеркало казалось все более живым. Идея явно плохая. Чимин не убрал руки, даже когда начала болеть голова. Острая, будто пульсирующая боль отдавалась в черепе. Глаза защипало, будто он собрался заплакать, а его отражение дернулось, как рябь на воде, когда он попытался отодвинуться от зеркала. Полузадушенный испуганный возглас, резкий вскрик – Чимин не знал, издал он какой-то звук или нет. Его втащило внутрь, и он слился со своим отражением. Не было никакой темноты или падения. Просто в один миг Чимин смотрел в зеркало, а в следующий он уже лежал на полу, потирая ушибленную голову. Он выругался, медленно поднялся и осмотрел все вокруг. Комната совпадала его собственной, только расположение всех вещей было зеркально инвертировано. Валялись всякие побрякушки, Чимину точно не принадлежавшие, и которых на другой стороне не было. Он ощущал сильную давящую атмосферу неправильности происходящего, будто за ним наблюдало множество глаз, отслеживающих каждое его движение, и повторяющих про себя: «тебе здесь не место». Руки Чимина покрылись мурашками, а в ушах набатом отдавался стук сердца. Ему нужно назад. Он должен попытаться вернуться. Вместо этого Чимин повернулся и вышел из спальни. – Чонгук? – позвал он, оглядывая короткий коридор. Из окна на противоположной стене падал свет. Значит, сейчас еще день. Чимин прижал руку к груди, пытаясь успокоить свое сердце, убедить, что все хорошо, но, когда он направился к лестнице, оно все еще продолжало бешено колотиться. Если Чонгука здесь нет, то где же он? Чимин продолжал звать его по имени, спускаясь вниз. Теперь он стоял перед входной дверью, а справа находилась гостиная и кухня. Он задумался, стоит ли ему повернуть назад и подождать, пока Чонгук вернется. Он не мог вспомнить, упоминал ли парень что-нибудь про возможность выходить из дома, но, по-видимому, сейчас его здесь нет. А Чимину не нравилось это чувство, что на него в любой момент может что-то выпрыгнуть. Его отец шутил (любя или с намерением пожаловаться – этого Чимин никогда не мог определить), что его любопытство – всего лишь замаскированная глупость. Что у него есть интуиция, внутренний голос, который говорит ему, хорошая идея или плохая, но он никогда не слушает. Как и своих родителей. Что-то подсказывало не открывать дверь, не выходить наружу, но Чимин слушал очень плохо. Он открыл дверь, почувствовал легкое дуновение ветра. Солнце осветило его. Высокая тень с тротуара обернулась в его сторону. Из-за его спины протянулась рука, захлопнула дверь и оттолкнула Чимина в сторону, чтобы защелкнуть замок. Чимин с приоткрытым ртом отступил назад. Нахмурившийся Чонгук смотрел на него тяжелым взглядом, крепко сжав челюсти. – Что ты творишь? Почему ты здесь?! – закричал он. Паника и злость прошили Чимина насквозь, пальцы дернулись, пытаясь схватить что-то, чем можно защищаться. – Ты не должен быть здесь. Чимин проигнорировал предупреждение. – Тебя искал. Я волновался… – Нет, нет, ты не должен быть здесь, – в этот раз Чимин услышал, как сильно дрожит голос Чонгука. Его глаза казались больше из-за появившихся в них слез. – Ты глупо поступил, и теперь… боже, теперь ты тоже застрял здесь, и это все моя вина, я не должен был… Чонгук схватил его за руки, будто искал опору, за которую сможет удержаться, чтобы не упасть, и осел на пол. Вся неуверенность, которую Чимин ощущал до этого, мысли о том, что Чонгук может навредить ему, испарились. Теперь все, что он хотел – это успокоить парня. – Чонгук-и, все в порядке, все хорошо, честно, – сказал Чимин мягким голосом. – Я… я правда хотел найти тебя. Я не застрял. Во всяком случае, я так не думаю. Все в порядке. Прости меня. Чонгук опустил взгляд в пол. Несколько слезинок скатились по его щекам. – Дыши, давай, вместе со мной, – скомандовал Чимин. Он глубоко задышал, пока дыхание Чонгука не синхронизировалось с его собственным. Парень перестал трястись, хотя глаза все еще оставались влажными и покрасневшими. Когда Чонгук наконец заговорил, в его голосе отчетливо слышалась усталость. Чимин почувствовал себя почти виноватым. – Ты не должен быть здесь, Чимин, – пробормотал он. – Я не знаю, сможешь ли ты выбраться. Не знаю, правда ли нравлюсь тебе. – Что ты имеешь в виду? – И ты не можешь просто так выходить наружу! Ты ничего не знаешь! Чувствовать внезапный прилив раздражения явно было неправильно, но Чимин не смог его проигнорировать. Как ему что-то знать, если Чонгук ничего не рассказывает? Ему что, надо было оставаться в неведении? Да, он принял не самое мудрое решение, и не продумал наперед свои действия, прежде, чем лезть внутрь зеркала, но он и не ожидал, что это сработает. Да и даже сейчас он знал, что не застрял, как Чонгук. Он был уверен, что то, что они находятся здесь вместе – это хороший знак. Если бы парень еще перестал вести себя так... На лице Чимина появилась улыбка: – Чонгук? – Что? – Хватит вести себя как маленький ребенок, и расскажи, что происходит. Одноклассники считали, что Чимин всегда очень добрый и мягкий по характеру, что он не может никому навредить. Иногда он таким и был, но наличие младшего брата научило его некоторым способам запугивания для достижения собственной цели. Теперь Чимин с Чонгуком сидели на полу спальни. Чонгук теребил край пледа, а Чимин смотрел на него. – Не могу поверить, что ты пришел сюда за мной, – тихо произнес Чонгук, не поднимая взгляд. – Это довольно глупо. – Ну мы же друзья? – спросил Чимин, хихикнув, когда Чонгук посмотрел на него, а потом сразу же опять опустил взгляд, и его нос порозовел. – Глупо или нет – неважно. Но я здесь, так что давай поговорим.