8
20 июня 2018 г., 22:10
Чонгук долго молчал. Он смотрел в пустое пространство между ним и Чимином и теребил свой браслет-шнур на запястье. Чимин попытался поставить себя на место Чонгука: представить, как он собирается возвращаться домой и, с неохотой или нет, узнает, что не может. Каждый день зовет маму, которая не видит его и не слышит. Как он только беспомощно наблюдает за ней, смотрит, как она плачет и молится каждую ночь, чтобы он вернулся назад, пока ее не выгоняют из дома.
– Потом полиция приходила. Они пытались убедить маму, что я сбежал, и скоро вернусь, – вспомнил Чонгук. – Они решили, что я просто очередной трудный подросток. Им было плевать на меня, они не слушали, что им говорила мама. Она так и не поверила, что я сбежал. Интересно, она до сих пор так думает?
Чимин считал, что до сих пор. И до сих пор верил в то, что сказал Чонгуку раньше. Его мать все еще была где-то там, в реальном мире, надеялась, что когда-нибудь найдет его.
Чонгук взглянул на зеркало, в котором была видна спальня Чимина со все еще включенным светом.
– Как бы мне ни хотелось жить где-то еще, в более хорошем месте… я бы ни за что не оставил ее. Никогда бы не ушел, если бы знал. Я… я не должен был слушать эти голоса, надо было просто разбить чертово зеркало.
Без всяких колебаний Чимин взял ладонь Чонгука в свою, поглаживая костяшки большим пальцем. Плечи парня подрагивали, он тихонько всхлипывал, но не плакал. Он крепко сжал руку Чимина в ответ.
– Вот почему я был так счастлив, когда ты увидел меня. Потому что больше никто не мог. Мама не могла. Рабочие, которые делали ремонт, не могли. Я думал, может, это знак, что ты как-то можешь мне помочь, но теперь не знаю, – продолжил Чонгук. – Думаю, ты не должен возвращаться сюда. Я правда боюсь, что ты застрянешь. Я не могу вынести даже мысли о том, что запру в этой ловушке еще кого-то.
– Мне не кажется, что я застряну, – сказал Чимин, не до конца уверенный в своих словах. Он хотел оставаться полным надежды ради Чонгука. – Может, я и правда оказался здесь, чтобы помочь тебе. Мне просто надо выяснить… о!
Чимин поднялся на ноги и потянул Чонгука за собой, подходя к зеркалу.
– Попробуй прикоснуться. – На вопросительный взгляд Чонгука Чимин подтолкнул его вперед. – Продолжай держать меня за руку, и прикоснись к зеркалу второй рукой.
Возможно, Чонгуку нужно было держаться за кого-то, способного перемещаться, и тогда его смогут провести на другую сторону. Но когда он прикоснулся к зеркалу, поверхность осталась твердой. Чимин попробовал опять перейти в свою комнату. В этот раз у него получилось даже легче, чем прежде, но рука Чонгука так и не проходила, как бы сильно Чимин не тянул. Теперь они знали, что он может перемещаться туда-сюда сколько угодно, но сцепленные руки не помогли провести Чонгука за ним. Чимин пытался не позволять расстроенному выражению лица Чонгука убедить его в том, что все безнадежно.
– А ты пробовал другие зеркала? – спросил он, и в ответ услышал смешок.
– Я первым же делом попробовал все зеркала, которые здесь нашел, – сказал Чонгук. – Думаю, это единственное, из которого я могу смотреть наружу. Может, потому что именно оно перенесло меня сюда. Я пытался искать зеркала в других домах, но, как я и говорил, я не могу больше выходить на улицу. С тех пор как я застрял, оставаться внутри безопаснее.
В голове Чимина промелькнуло воспоминание о тени, которую он заметил на улице, прежде чем Чонгук захлопнул дверь. Он отпустил руку парня, подошел к окну и отдернул занавеску. Солнце уже начинало опускаться за горизонт, но картина внизу была совсем не похожа на тихий Пхохан. В зданиях не горел свет, никто не стоял за прилавками продовольственных ларьков, по подворотням не бегали бродячие коты. Океана вдали тоже не было видно. Город был лишен всякой жизни.
За исключением только передвигающихся по улицам высоких тонких теней. По форме они напоминали людей. Но это были не обычные тени, как те, что отбрасывают здания – эти держались вертикально. Чимин заметил на улице еще две тени. Одна из них повернулась и посмотрела прямо на него. По спине Чимина пробежал леденящий ужас. Он быстро задернул занавеску. Чонгук молча смотрел на его побледневшее лицо с написанным на нем страхом.
– Что это такое? – спросил Чимин.
Чонгук посмотрел на окно, будто прикидывая, выглянуть ли ему тоже, но решил, что не стоит.
– Я знаю об этом месте меньше, чем ты думаешь. Не знаю многого, на самом-то деле. Думаю, эти штуки – духи. Но я не уверен.
К какому-то моменту после встречи с Чонгуком Чимин уже просто прекратил удивляться всему, что ему рассказывают. После слов о том, что эти существа являются духами, по его спине вниз пробежала дрожь опасения.
Из-за этого он почти засмеялся:
– Так что, получается, это мир, в который попадают люди после смерти? Тогда эти штуки – призраки? Серьезно?
– Может быть. Иногда я называю их монстрами, – пробормотал Чонгук. Его взгляд стал отстраненным, будто он вспомнил что-то, о чем не хотел рассказывать Чимину.
Сначала тени никогда не беспокоили Чонгука. Их зачастую даже не было видно. Одной ночью он наткнулся на них, но они просто повернулись и посмотрели в его сторону. Они никогда его не трогали, даже когда он стал оставаться в зеркале все дольше и дольше. Сам Чонгук никогда не взаимодействовал с ними. Он чувствовал, что не стоит этого делать.
Когда у него не получилось вернуться, Чонгук подумал, что сможет выйти через другое зеркало, но, когда он вышел на улицу, тени роем налетели на него. Длинные, черные щупальца тянулись к его шее и рукам, оставляли на коже кровавые следы когтей и шрамы. С того дня тени появились везде. Чонгук едва делал шаг за дверь – и его тут же окутывала зловещая чернота. Повредить он их никак не мог. Если бы он попытался отбиваться, они бы его убили. Никого, чтобы помочь, тоже не было. Единственное, что ему оставалось – не покидать дом.
Издалека их лица казались просто ровной поверхностью, но если посмотреть ближе, то можно было увидеть два черных глаза, которые постоянно прожигали Чонгука взглядом, будто он здесь чужой. Он и правда чужой. Не такой, как они. И те голоса, которые все время говорили ему заходить внутрь, убеждали, что все будет хорошо, как оказалось, принадлежали этим же теням. Если бы они не ненавидели его так сильно, Чонгук бы даже подумал, что они специально держат его внутри зеркала и мучают ради своего развлечения.
– Чонгук? Эй, Куки?
Он подпрыгнул на месте и посмотрел на растерянного Чимина. Чонгук извинился, желая, чтобы его лицо перестало заливаться краской. Он замер, а через мгновение спросил:
– Как ты меня назвал?
Около секунды Чимин не мог осознать, о чем его спрашивают, но потом понял.
– Куки? – повторил он. – Это слишком по-детски?
– Нет, просто… меня часто так называли раньше. Я уже давно не слышал этого обращения, – объяснил Чонгук. Внезапно он смутился так сильно, что не смог смотреть на Чимина, но, даже когда он отвел взгляд в сторону, ощущение незащищенности и открытости все равно осталось.
Он услышал, как Чимин хмыкнул, но не поворачивался, пока его не тронули за плечо. Чимин улыбался:
– Я пойду к себе, но скоро вернусь. Мы все равно сможем разговаривать, как раньше. Мне просто надо разузнать побольше. Может, смогу найти что-нибудь полезное.
Когда Чимин сильнее сжал его плечо, Чонгуку смущающе сильно захотелось обнять его и почувствовать объятия в ответ. Он не мог понять, почему кто-то вообще считает Чимина никудышным сыном или трудным ребенком, ведь он так сильно старался помочь.
Несмотря на то, что Чонгук не смог рассказать многого о случившемся. Несмотря на опасность застрять в зеркале вместе с ним, Чимин все равно хотел помочь.
Он хотел помочь даже после того, как увидел тени.
Чимину же не было от этого никакой выгоды. Когда Чонгук еще жил в настоящем мире, ему никто никогда не помогал, кроме мамы. Он не знал, как себя чувствовать, просто не умел принимать помощь.
Единственное, что он смог выговорить – «спасибо». Единственное, что он смог почувствовать – это что-то теплое и нежное внутри, около сердца, когда Чимин обнял его.
Это было ощущение надежды.
