Запретные чувства

Этот день был прекрасен. Элайджи дома не оказалось, что в корне облегчало задачу, о Марселе не слово не слышно, картина закончена, Ребекка рядом, Фрея занята делами, а Хоуп делает домашнее задание, спокойствие и гармония. За одним но. Стоя в комнате, и буквально мучаясь от беспомощности, Клауса рвало на части. Как это могло случиться? Как дочь которой он так дорожил, которую он любил больше всех на белом свете могла влюбиться в него? Когда это произошло? Она еще ребенок, она путается в собственных чувствах. —Это ложь! Ты все врёшь! Она не может этого чувствовать, это невозможно, это не правильно,—это аморально, что делать? Что теперь делать?—Что мне теперь делать?—Клаус повернулся к сестре с мольбой в голосе. Держась от брата на внушительном расстоянии, дабы не попасть под горячую руку, Ребекку трясло как испуганного щенка. Не надо было ему сообщать эту душераздирающую новость. Порой, оставаться в неведении лучше. Так, он будет корить себя, будет мучиться мыслями о том, что он сделал не правильно. —Ник, я рассказала тебе всё, и я правда не знаю чем помочь.—Рискнув, и подойдя к брату Ребекка дотронулась до его плеча.—Мы что-нибудь придумаем. —Что здесь можно придумать?—Клаус был безутешен,—Это катастрофа. —Ник, возможно я не права, но думаю это не такая трагедия, как тебе может казаться. Это чувства которые она испытывает. За тысячу лет я повстречала многих людей со своими странностями. Ты не должен считать ее девиантом. —Я так не считаю. Клаус дернулся, и отошел к окну. —Я должен поговорить с ней. Да, он должен, но так ли легко ему дастся этот разговор, как он рассчитывает? —И что ты ей скажешь? Если оттолкнешь её сейчас, разобьешь ей сердце. —Я никогда ее не обижу, ты поняла?—Клаус подошел к сестре на расстоянии вытянутой руки.—Я скорее растопчу своё сердце, чем дотронусь до её. Она должна понимать что это невозможно. —И она понимает, Ник, она понимает. Поэтому и молчала. Она не рассказывала мне, я вынудила ее..—Ребекка попятилась как можно дальше. —Что?—Как это вынудила? Заставила? Вошла в разум? Как ты могла, это же Хоуп! Кричал внутри себя Никлаус. —Ник, это не то что ты подумал! Я спросила на прямую.. И ей некуда было деваться.. Черт. Клаус был сломлен. Его хрупкая девочка. Его доченька. —Я пойду к ней. Направившись к выходу, он хотел лишь одного, услышать от нее всю правду. Он любит её, но не так, как ей бы хотелось. Что ему делать? Он терялся в догадках. Уже у выхода из помещения Бекка схватила Клауса за руку. —Будь осторожен. Не причини ей боли. В отличии от нас она еще совсем невинна. Выскочив из комнаты Клаус остановился. На секунду, в его голову прокралась мысль, лишь на секунду.. "А может просто сбежать?". Но собрав всю волу в кулак он вломился к ней. *** Сидя за письменным столом, Хоуп пыталась выучить заклинание, очень пыталась но ни как не могла собраться. Все её мысли были заняты Никлаусом. Его глаза. Его безупречные глаза. Руки, к которым хочется прикасаться, губы которые хочется целовать. Как она докатилось до этого? Как из такой чудесной малютки получилось то, что получилось? —Хоуп! Клаус без стука влетел в комнату. —Папа?—Хруп перепуганная до чертиков вскочила со стула и подбежала к отцу. На нем была серая рубашка, её любимая. —Хоуп. Ребекка мне все рассказала. Конечно. Сразу с места в карьер. Зачем вообще быть вежливым? Он все знает. Паника, охватившая Хоуп сразу утихла. Раз он уже знает, спасибо тётушке, за сдержанное обещание, то скрывать больше нечего. —Это правда.—Лицо девушки было невозмутимым. Клаус растерялся от такой смелости. Нет, он не хотел что бы она боялась этого, но так безоговорочно признаваться в чувствах к собственному отцу, он был растерян. —Хоуп… —Я все понимаю, но я нечего не могу поделать с тем, что чувствую.—Подойдя еще ближе, так что между ними оставалось около метра,—Ты так близко, но проблема в том что мне хочется быть еще ближе, хочется папа, и я нечего не могу с собой поделать. —Я не знаю что сказать. А такое бывает достаточно редко. Клаус был раздавлен. Ей хочется быть ближе. Что вообще это значит? —Нечего не говори. Что бы ты не сказал, легче мне не станет. Из глаз девушки ручьем потекли слезы. Она схватилась за голову. —Если бы тут была мама, она бы сказала мне, как справиться с той болью которую я ощущаю находясь рядом с тобой.—Но её нет,—прошептала Хоуп опустив руки. —Поверь, я бы тоже хотел что бы она была здесь, и дала мне совет. Но ты права, её нет.—Клаус стал приближаться.—Но есть я. И я помогу тебе. —Как? Папа, как ты мне поможешь? —Милая, мы что ни будь придумаем. Вместе. —Как ты не поймешь, я люблю тебя, и это убивает меня, я не могу есть, не могу спать. Я могу лишь мечтать не быть твоей дочерью. Тогда это не будет так трагично как есть на данный момент. Но Клаус молчал. Да и в самом деле, что тут скажешь? —Обними меня, папа, пожалуйста обними меня. Хоуп посмотрела в его глаза. Она хотела этого. Действительно хотела. Так сильно. —Иди сюда милая. Она прижалась к нему, с надеждой что так станет лучше. Его присутствие. Его запах, мандарины, грейпфрут, чистая свежесть. И тепло. Такое тепло, что в его руках хотелось сгореть. Но вдруг в её голову прокралась мысль, идея, которая бы решила эту проблему. Если он обо всем забудет? Тогда все встанет на круги своя. Он не будет нечего знать, она сотрет это из его памяти. Так будет лучше. Должно быть. Другого выхода нет. Подняв голову она посмотрела в его глаза. —Хоуп, это моя вина, это не возможно, прошу, мы найдем выход. Клаус провел рукой по её щеке. Как это было нежно. Тот кто никогда ни о ком так не заботился, проявляет к ней неслыханную нежность. Это было так невинно. Как часто она повторяет это слово? Потому что понимает что сама она давно уже потеряла эту невинность, с того самого дня когда поняла что он прекрасен. Закрыв глаза, и взяв его руку в свою, она поцеловала её. —Хоуп.. Клаус закрыл глаза, и попытался успокоится. Нельзя навредить ей. Нельзя обидеть. Но и на поводу идти нельзя. —Я уже нашла выход, прости меня, но так будет лучше. Всем нам. Девушка схватилась за его голову и от неожиданности он впустил её в свой разум. Она увидела всё что нужно стереть. —Ты вошла в мой разум!—Отлетев от Хоуп, Клаус пребывал в странном состоянии, а потом понял, что она читает заклинание.—Нет! Не вздумай! —Прости меня, но лучше тебе не знать о моей любви. —Хоуп! Клаус упал на колени. *** Хоуп бежала сквозь толпы людей, которые с виду казались такими счастливыми, будто у каждого из них жизнь удалась, но было ясно что все они на половину уже мертвы. Каждый из этой толпы. Одного через час может сбить машина, у другого начнётся приступ эпилепсии, третьего съедят, буквально. А этот, низкорослый симпатичный парень, стоявший со стаканом пива, в глубине души он хочет вскрыть вены, потому что его любимая бросила его. И когда она бежала из города с другим попала в аварию, ни кто не выжил. А теперь он смеется и выпивает в одном из баров этого с виду идеального города, но в душе он давно уже умер, когда узнал о смерти будущей невесты. Но все они были просто людьми, действительно хорошими людьми, и большинство из них не сделали нечего плохого. Где же здесь справедливость? Где же здесь бог? Она бежала и бежала, до церкви святой Анны. Интересно, почему когда людям страшно, или больно они бегут именно в церковь? Просто они идиоты. Люди бегут в церковь потому что наивно полагают что бог их спасет. Не то чтобы Хоуп верила в бога. Она полюбила чудовище, с которым не может быть, того кто отнял столько же жизней, сколько прожил дней. И ни одну из его жертв бог не спас. Так зачем глупо полагать что сейчас он поможет ей? Как можно жить с тем что внутри тебя. От этого не спрятаться, и не убежать. Это на столько трагично, что само существование бога ставиться под сомнение. Если бы кто то смог доказать ей что бог есть, она бы точно возненавидела его, за бездействие. За всю эту чудовищную боль что терзала её день ото дня. Хоуп не покидало ощущение что вокруг столько людей, и тех кто любит её, но даже несмотря на это ей казалось что она полностью и абсолютно одинока. Может это возврат такой? А может она просто устала. *** Выдернув очередной раскалённый прут из тела Марселя, девушка села перед ним на корточки. Сколько прошло? Два дня наполненных нескончаемыми пытками, голодом, страхом. —Я не знаю где она! Марсель захлебывался собственной кровью. —Подумай еще разок, если не хочешь что бы я продолжила. Одри отошла и села на стул, рядом с которым стоял небольшой столик с ножами, травами, палками, шприцами, целый боевой набор Закинув ногу на ногу она стала вертеть в руках нож, вымазанный в вербене. —Я могу хоть целый день так развлекаться, мне только в радость, но вот вопрос, выдержишь ли ты?—Одри метнула нож прямо в грудь мужчины.—Где Аврора?! —Я. Не. Знаю. Где твоя чокнутая подружка! Я не видел ее лет двадцать, не уверен что она вообще жива.—Марсель сплюнул кровь и попытался отдышаться. —Пятнадцать если быть точным. Она жива, поверь мне, я это чувствую. А я крайне редко ошибаюсь. —Но ошибаешься же.—Марсель выдавил подобие улыбки, за что тут же был облит кипящим раствором вербены. За каким чертом ей нужна Аврора? За все то время что его пытали, он понял что Одри и Аврора были довольно близки, но в 1942 расстались, и с того времени Одри следила за ней. До тех пор, пока Аврору не усыпили Майклсоны. Но давать Одри то, что она хотела, Марсель абсолютно не собирался. *** —Ник!—Ребекка начала бить брата по щекам. Она хотела узнать как обстоят дела, и извиниться перед Хоуп, за то что подвела её, некрасиво все же вышло, ведь она дала обещание. Но зайдя в комнату племянницы она увидела Клауса который мирно отдыхал на полу, прямо возле двери. —Что случилось? —Клаус схватил сестру за руку, и попытался встать, голова раскалывалась. —Ты пошел поговорить с Хоуп, но все не возвращался, и решила что ты в баре, и пошла проведать племянницу, а тут это. Ребекка помогла Клаусу подняться на ноги. За окном уже темнело. —Я ни черта не помню. Где она? Вот оно. Ребекка тут же поняла что случилось. Это шанс. Он не должен знать. И она нечего не расскажет. —О чем я хотел с ней поговорить? Клаус заметил что Ребекка что то знает. —Ник, а мне почем знать? Просто решил зайти к дочери. —Ты уверенна? —Полностью. —Допустим я тебе поверил, надо найти её. Клаус направился к выходу. Но Бекка остановила его. —Ник, я найду её, не беспокойся. *** Сидя в церкви, Хоуп проливала горючие слезы. Пыталась найти выход из этого кошмарного положения, но нечего не получалось. Как найти выход из безвыходного положения? Ни как. Но в эти моменты всегда вспоминались слова Хейли о том что выход есть всегда. Может переселиться в другое тело? Ну да, а с моим что будет? Нет, сколько времени уйдет на знакомство? И если не получится? Если он поймет. Можно вселиться в тело того, кого Клаус уже знает. Кэролайн? Нет, он поймет. Ками? Возвращать её из мертвых? Нереально. Аврора? Тихо спит в подвале. —Аврора! Хоуп вскочила со скамьи и понеслась домой, вот оно - решение. Чокнутая бывшая, которую потом можно просто усыпить, пусть отдыхает и дальше. Тогда она сможет быть с Клаусом, не в своем теле, тогда она сможет быть с ним, время от времени. Тогда возможно она сможет стать счастливой. Не успев дойти до дома Хоуп встретила Ребекку и Элайджу, пройдя мимо него, и поздоровавшись с тетей, она направилась внутрь, предварительно сказав Ребекке, что у нее все хорошо, и обсуждать произошедшее она не хочет. Как только Хоуп скрылась из виду, Элайджа подошел к Ребекке. —Все в порядке? Ребекка положительно кивнула. —Она ненавидит меня. Элайджа опустил голову. —Она поймет. —Ребекка взяла брата под руку—Пошли напьемся? —Не вижу повода для отказа. Элайджа повел сестру в квартал. *** Целенаправленно идя в свою комнату, Хоуп решила что нужно объяснить что то отцу, например как он оказался без сознания в её комнате, и почему нечего не помнит. По этому не дойдя до своей комнаты десяток метров, она завернула в гостиную. —Папа? Девушка осторожно зашла, будто боялась что он нечего не забыл. Клаус сидел возле барной стойки, спиной к дочери. Со стаканом виски. —Хоуп, наконец то ты пришла, я хочу кое что с тобой обсудить. Хоуп задержала дыхание.