Запретные чувства

На темно-синей гуще сверкали и блистали краски всех цветов. Больше всего было красного и зеленого с проблесками фиолетового. Сияние переливалось и манило за собой в глубокую ввысь. Хоуп вглядывалась в прекрасное творение, будто под гипнозом, и больше всего на свете, жаждала оказаться среди звезд, где нет не воздуха, не печали, ни боли. Космос будто притягивал ее, во всех смыслах. В глубине души она искренне верила что её мама среди звезд, где только покой и гармония. Так было проще. Верить в то что она в ином, лучшем мире. Куда тяжелее оплакивать родного человека, в чьей смерти ты же и повинен. Появившийся из ни откуда голос Никлауса выдернул девушку из глубоких закромов мыслей. —Смотрю ты одобряешь моё произведение искусства?—С лукавой улыбкой Клаус обошел холст с картиной которую по видимому закончил где то двумя часами ранее. Он подошел к дочери, и встав прямо у нее за спиной, положил руки ей на плечи. —Мне нравится. Картина и правда была прелестна, но глядя на нее девушка задумывалась обо всем плохом что с ней произошло. И из за нее. Но кажется одно из желаний все же сбывается. Прежде чем встретиться с гибридом лицом к лицу, девушка взяла его руку в свою и почувствовала как тысячи мурашек на ряду с ударами тока бродят по всему телу. Его руки всегда такие нежные и горячие, но несмотря на всю ту ласку которую он без конца ей дарил, каждое прикосновение обжигало будто кипяток. —Как почивали? С улицы донеслась знакомая им обоим песня, и Клаус решил создать легкое подобие танца, который в свою очередь подарит Хоуп незабываемые ощущения счастья. —Не плохо, но..—Хоуп замолчала. Она не могла вспомнить момент в который пробудилась от приятных сновидений. Но через секунду она забыла обо всех насущных проблемах, и решила отдаться его рукам. —Хочешь близости? —Клаус положил одну руку на талию Хоуп. Было ощущение дежавю. —Хочешь ласки? —Другой рукой он дотронулся до подбородка тем самым заставив поднять голову, —Смотри на меня. Глядя в его серые глаза с нотками лазури, руки начинали легонько дрожать, дыхание сбивалось. Но вдруг какой то посторонний звук. Даже стук. Кто то явно пытался войти в комнату, но Клаус будто и не слышал этого. —Хоуп–Фрея не стала ждать и влетела в комнату прямо к кровати племянницы.—Доброе утро, надеюсь ты хорошо спала?—Фрея поправила волосы девушки, и провела по щеке. Вот оно что. Все это было не более чем сном. Воспоминанием, о тех минутах когда она могла наслаждаться его взглядом, его дыханием на своей коже, запахом грейпфрутов и мандарин. Касаться его. И лицезреть прекрасное полярное сияние. —Тетушка,—Хоуп приподнялась на кровати, подтянула к себе ноги под одеялом, и положила голову на собственные колени.–Я не буду завтракать. —Я не на завтрак тебя зову,—Фрея погладила Хоуп по голове. —Тогда что ты хотела?–Хоуп нахмурилась. —Твой отец, он попросил тебя разбудить.—Фрея встала и пошла по направлению к двери.—Он приготовил для тебя особенный сюрприз. —Сюрприз? —Хоуп откинула одеяло. —Да, и надень платье,—Фрея открыла дверь и задержалась у выхода, с загадочной улыбкой на лице. —Ты что то знаешь об этом, не так ли?—Хоуп встала с кровати и начала собирать волосы в хвост. —Я поклялась хранить эту тайну. —Фрея в последний раз окинула взглядом племянницу и вышла прочь. Сюрприз? Нужно признать, он умеет заинтриговать. *** —Ребекка, хватит дуться, перезвони мне, это вопрос жизни и смерти. Буквально! Марсель обыскал каждый уголок квартала, но никто, в том числе и Никлаус не знал где девушка, и её старший брат. Куда бы они могли деться? Не то что Марсель переживал за Элайджу, но, все же. После того как Одри решила угрожать Джошу, Марсель был вынужден раскрыть местоположение Авроры. И хоть Клаус и заверил его что она хорошо скрыта, что то внутри не давало покоя, будто грядет что то ужасное. Это предчувствие заставляло понервничать, не говоря уже о том что Ребекки ни где нет. Нужно найти её, чего бы это не стоило. Их обоих. *** Помня прошлую ночь, и попытку дочери поцеловать его, Клаус до рассвета просидел в полном одиночестве, с навязчивыми мыслями. И воспоминанием о произошедшем. *За девять часов до этого.* /—Смотри на меня.—Ее глаза, так похожие на его собственные. В них сверкали искры наворачивающихся слёз. И она смотрела, со страхом и надеждой, риском и желанием. —Прости меня папа..—Хоуп опустила голову, и в печаталась лицом в его грудную клетку. За что ей все это? Она не сделала никому зла. За что эта боль? За чьи грехи она расплачивается собственными? Это позор. Это неправильно. Но в то же время, а что может быть более правильным? Более нормальным, чем то что она чувствует, что ощущает по отношению к стоящему рядом человеку? В его руках она чувствует безопасность. Когда он с ней, нет нечего, чего бы она желала более. Его запах, его тепло, его улыбка. Боже его улыбка, что бы не случилось в мире, его улыбка спасет её. —Я не злюсь дорогая, совсем не злюсь—Клаус прижал дочь к себе, чем еще он мог помочь? Хоуп сделала шаг назад и посмотрела на него. Сердце выпрыгивало из груди. Он взял её за руку, и она тут же почувствовала как тугой узел затягивается внизу живота. Это не бабочки. Это черти. И они пляшут, она была уверенна. —Прикоснись ко мне,—Хоуп сделала шаг вперед. Она вплотную была прижата к его телу, которое так и манило. Она опустила голову, не в силах сдержать стыд. Да, ей было стыдно за такую просьбу. —Как ты хочешь?—Он не педофил, и не извращенец, и не ярый любитель инцеста. Но как отказать самому дорогому человеку что есть в его жизни? Как он мог отказать когда его малышка просит. И не важно о чем. Она снова смотрела в его шею, дыхание сбилось до невозможности, ладошки кажется и то вспотели. Она не могла вымолвить не слова. Этот момент казался ей чарующе интимным. Клаус провел тыльной стороной кисти по нежной щеке Хоуп. Девушка вздрогнула, ноги начали подкашиваться. / Клаус услышал шаги. —Папа?—Хоуп спустилась в гостиную и подошла к столу. Клаус сидел во главе стола, с бокалом теплой крови, рядом с его стулом стояла среднего роста блондинка, с длинными прямыми волосами, убранными за уши. На ней было надето коротенькое платьишко, золотистого цвета. Хоуп обошла стул отца, и встала почти напротив него. —Доброе утро милая—Клаус встал с места и подошел к дочери.—Ты неотразима.—Дотронувшись до ее плеча, и слега отойдя назад, Ник рассматривал прелестный вид дочери. Волосы уложены в прелестные, голливудские локоны, с небольшим начёсом в правую сторону. Самую малость макияжа, нежная, красная помада. И черное, свободное, короткое платье, с бледно голубами, маленькими цветочками, с узелком, и на тоненьких бретельках. На ногах были также черные ботильоны, на среднем каблуке. И небольшая, черная сумочка через плечо. Она была обворожительна. —Спасибо, ты тоже выглядишь достаточно изысканно. Никлаус застенчиво улыбнулся, и опустил голову, всего на несколько секунд, после, сел на место, и жестом руки пригласил сесть Хоуп. На Клаусе был черный, вполне удобный костюм, и темно-синяя рубашка, цвета ночного неба. —Тётя Фрея сказала, что у тебя для меня какой то сюрприз? —Дорогуша, поверь, ты будешь в восторге. *** Ребекка очнулась в одном из старых, жутких подвалов. Запах здесь оставлял желать лучшего. Она была прикована наручниками к одной из многочисленных труб. Из живота торчал тесак, вымоченный в вербене. С потолка, тоже капала вербена, что причиняло нестерпимую боль. Переждав минуту другую, что бы глаза успели привыкнуть, Ребекка поняла что отнюдь не одна, в этом кошмарном месте, прищурившись она увидела знакомый силуэт. —Элайджа! Мужчина сидел прямо напротив нее, между ними было метров пятнадцать, не больше, узенький подвальчик. Так же пристегнутый злостными цепями. Ноги были раздвинуты, спиной облокачивался о горячие трубы, и так же со странным аппаратом над головой, откуда интенсивно капала обжигающая жидкость. —Ребекка? Ты в порядке? —Если это можно так назвать, а ты? —Ну, я не мертв, остальное не так страшно. —Ты что ни будь помнишь? Потому что я ни черта не помню. —Помню лишь то, как вышел на улицу, отошел от бара, а потом глухой удар по голове, чем то притупленным. —А я помню как заигрывала с Адрианом, пила, а потом пустота. И вот я здесь. —Прислушавшись и поняв что кроме них в помещении никого нет, Ребекка попыталась разорвать наручники, но как оказалось, совершила ужасную ошибку. В следующая же секунду после неудачной попытки высвободиться, на несчастную обрушился целый водопад, полностью состоящий из раствора вербены. —Вот черт! Кажется мы застряли. Кому нужно было похищать нас? —Думаю претендентов много.—Элайджа вдруг четко понял, что если их похитили, значит у преступника есть оружие. Возможно совсем скоро муки совести, и чувство вины закончится. Он правда этого хотел. *** —Не расскажешь куда мы?— Хоуп шла по аэропорту, мимо толп людей, которые так же спешили куда то. Держа отца за руку, дабы не заблудиться. Клаус обернулся к ней с игривой усмешкой в свойственной ему манере. —В сказку.