Запретные чувства

Одри не хотела никого убивать. Она не была монстром, никогда. Вампиром? Да, но не чудовищем. И убивать Элайджу она не желала, но так было нужно. Возможно она лишь тешила себя этой мыслью, но так было проще. После смерти Элайджи, Авроре будет намного легче, ведь её родной брат наконец отмучается. *** То счастье, и те ощущения которые Хоуп испытывала рядом с ним, не возможно передать словами. Каждое слово, каждое прикосновение были такими искренними, желанными, и столь невинными , что внутри нее порхали далеко не бабочки, а скорее огнедышащие драконы. Каждый его взгляд заставлял миллиарды частиц в ее голове соприкасаться и издавать звуки похожие на гром среди ясного неба. Смотря на него, она забывала кто она. То, как чутко и бережно он к ней относился, сводила с ума. Он боялся даже дотронуться до нее, боясь покалечить, или ранить. Пока Клаус и Хоуп катались по большому каналу, разглядывая живописную и манящую Венецию, каждый думал о своем. Тишина, гармония. Хоуп безумно радовала мысль, что они могут часами молчать находясь рядом друг с другом, и это не будет странным, или не комфортным. Закончив плавание, они отправились на прогулку по городу. Всю дорогу Клаус рассказывал о этом городе, все, о чем не знал ни один туристический гид. —А сейчас мы находимся на улице Campiello del Teatro, близ театра Малибран.—Клаус шёл позади дочери, которая с огромным любопытством рассматривала дома и улицы, о которых слагалось множество романтических легенд. —Что здесь произошло?—Хоуп развернулась к отцу. Она кружилась, и пританцовывала в своем прекрасном платье, походя больше на обычного ребенка, который святился от счастья. —Ну по одной из легенд, знаменитый путешественник привез сюда свою жену, китаянку. И не простою жену, а дочь самого императора. Но, к сожалению, во время одного из сражений, путешественник попал в плен. —Клаус и Хоуп подошли к театру,—И несчастную девушку оповестили о его кончине. Не выдержав горя, она сбросилась с балкона здания некогда стоящего здесь дома. После на этом месте раскинулся театр. —Печальная история. —Хоуп перевела взгляд на Клауса, и обратно на Малибран. —Есть и печальнее. Мужчина вспомнил разговор с Хейли. *** Тремя годами ранее. —Она чудесная, она нарисовала тебя по памяти Клаус. Хейли сидела за стойкой в одном из баров Англии. На ней была белая свободная майка, распахнутая рубашка цвета хаки, и черные джинсы. Она улыбалась. —Да, талант к искусству она унаследовала явно от меня. Клаус вертел в руках стакан с виски. —Мы скучаем по тебе. Опустив голову в тарелку с раками, и ковыряясь в ней вилкой, Хейли чувствовала как сильно она хочет что бы у Хоуп был отец. —Мне пора. —Клаус! Но мужчины уже не было рядом. Она осталась одна, со стаканам пива, раками, тяжестью на своих плечах. *** —А это самая большая площадь Венеции —Сан Марко. Узкие улочки, маленькие бутики, и почти в каждом предлагали красочные маски. Весь город готовился к завтрашнему карнавалу. На который к слову они и приехали. *** Услышав шаги, Ребекка почуяла знакомый аромат духов пятнадцатого века "Кларисса". —Элайджа! Очнись, черт побери, кто то идёт. —Я слышу. Шаги стали громче, у слышалось отчетливое покашливание. И вот дверь с левого бока от них отварилась. Пройдя в комнату и подняв рубильник включив тем самым освещение, брюнетка осмотрелась, и увидела знакомые лица. –Ребекка Майклсон. Как давно мы не встречались? Прищурившись, и подождав пока глаза привыкнут к яркому свету, Бекка тот час провалилась в воспоминания. *** 1562 год. Чума охватившая Европу, давно стихала. Но воспоминания о ужасах "Черной смерти" остались по сих пор. Франция. Театр Семирамидо был самым посещаемым среди богатого населения. Актриса из одной постановки очень приглянулась Ребекке. Высокая, миловидная, брюнетка, с нежными чертами лица, и огоньком в глазам. —Сестра, ты всё представление не сводила глаз с одной привлекательной особы. Элайджа наклонился к сестре, и вытер уголок рта своим шелковым платком. Под ногами лежало тело голубоглазой блондинки, которая еще была жива, но по понятным причинам уже испускала дух. Её глаза все еще двигались, но пошевелиться она не могла. Лишь смотрела на идеально чистые туфли кавалера который двумя минутами ранее крепко поужинал ею. —Элайджа, она восхитительна, я хочу с ней познакомиться. Подняв подол белоснежного платья, с небесным корсетом, Ребекка будучи леди, грациозно, но все же нетерпеливо поднялась с места и направилась по известному лишь ей направлению. *** —Одри? Ребекка не верила своим глазам. Они действительно не виделись много веков. —Единственная и неповторимая.—Девушка перевела взгляд на Элайджу. —А ты, помнишь? —Безусловно.—Элайджа прищурил глаза, —Ты совсем не постарела.—чего не скажешь о разуме.—Разве что теперь, у тебя раздутое самомнение. —Может ты прав. Может нет. Одри подошла к небольшому сейфу в стене, ввела код, и достала кол. КОЛ ИЗ БЕЛОГО ДУБА. —Не возможно!–Воскликнула Ребекка. —Еще как возможно. Одри начала приближаться к девушке.