Без возможности.

Переговоры по поводу условий мира продолжались, и каждый день я все больше тонул в своей влюбленности... Именно так я называл это, надеясь, что, как только я вернусь во Францию и увижу свою любимую Жозефину, пелена с моих глаз спадет, и я буду с иронией вспоминать эту неделю. Но пока даже намека на "прозрение" не было. Более того, Александр все сильнее очаровывал меня. Его манеры, бархатный голос, плавные жесты и вместе с тем неуступчивость и порой жесткость заставляли чувствовать себя влюбленным идиотом. В душе я стыдился самого себя. "Неофициальные мероприятия" все больше усугубляли мое положение. Смотры войск, на которых мы с Александром неизменно встречались, обсуждали мундиры, форму, синхронность шага, торжественность и великолепие парада... Как я и даже больше меня он приходил в восторг от лицезрения марширующих батальонов. У него даже был специальный шагомер, которым он контролировал размеренность марширования. Обсуждая дела военные и светские, мы проводили наше время. Теперь я старался не оставаться с Алексанром наедине и всегда приглашал наших послов. Коленкур, мой друг и помощник, не позволял мне увлечься - в его присутствии я думал о том, что говорю и делаю. Лишь его присутствие удерживало меня на своем месте. Не будь в комнате его, здравого смысла мне наверняка не хватило бы. К тому же, Коленкур вместе со мной стоял за интересы Франции, что тоже было немалой подспругой. Я, как мог, старался думать о делах, но мысли жили своей жизнью. Это было похоже на одержимость, если честно. Меня как будто магнитом тянуло к российскому императору. Что настораживало меня еще больше, так это то, что даже в беседах, не касающихся политики или России, я находил возможность сказать что-нибудь об Александре. Я уже не удивлялся, слыша от собеседников замечания: "Так вы с российским императором состоите в довольно-таки дружеских отношениях? Говорят, ваш союз не остановится на разделении сфер влияния". Интонация в обращении явно скрывала подтекст, который я не мог не заметить. Или же мне казалось? Окидывая человека с одной стороны недовольным, с другой настороженным взглядом, я спокойно кивал и подтверждал слухи: - Переговоры проходят довольно успешно. Надеюсь, российский император сделает правильный выбор и останется на стороне Франции. - Он действительно настолько хорош, ваше величество? Этот вопрос вгонял меня в ступор. Коротко отвечая: "Он достойный правитель и соперник", после я еще долго не мог выкинуть из головы этот вопрос. Слишком двусмысленным он был для меня и этой неоднозначной ситуации. Ту же тему поднимал и Коленкур в обсуждении достигнутых результатов. - Не так часто проигравшая сторона многого требует от победителя. Российский император, видимо, исключение - он и в самом деле хорош, как дипломат. Обычно я просто соглашался с моим другом, но однажды не выдержал. Резко сняв шляпу и сцепив руки в замок, я подскочил с кресла и гневно вдохнул. Прошелся до другой стороны комнаты и вернулся обратно, но не сел. Коленкур удивленно вскинул брови, провожая меня взглядом. - Ваш император Александр упрям, как мул, - отчеканил я, приблизившись к послу. - Он притворяется глухим, когда речь идет о вещах, о которых он не хочет слышать. - Он лишь стоит за интересы своего государства. Я подавил в себе желание передразнить Коленкура. - И даже разумные доводы на него не действуют. - Его можно понять: согласиться прекратить торговлю с основным партнером и нанести удар по собственной экономике... Не найдясь с ответом, я непроизвольно фыркнул. Конечно же, на месте Александра я тоже стоял бы на своем и не соглашался бы присоединиться к блокаде Англии. Но, черт возьми, интересы Франции стоят выше! Мои интересы! Во что бы то ни стало я должен заставить этого упрямца перейти на мою сторону. Как говорят, цель всегда оправдывает средства, а цель в данном случае важна, как ни одна другая. Достичь ее без участия Александра не представляется возможным. - Знаете, друг мой, - с некой иронией заявил я Коленкуру, - когда мне кто-нибудь нужен, то я очень щепетильничаю и готов поцеловать его в... Дикий, ошарашенный взгляд посла стал мне ответом. Расхохотавшись, я потрепал помощника по голове и снова уселся в кресло. - Вы же понимаете, что я шучу, - сквозь смех проговорил я. - Конечно же. - Посмотрим, кто окажется на высоте, - ехидно улыбнувшись, проговорил я. - Я несомненно одержу очередную победу. Коленкур одобрительно улыбнулся и тяжело вздохнул, а после обвел меня пристальным взглядом и отвел глаза. Кажется, он воспринял мои слова о поцелуе слишком близко к сердцу. - Коленкур? Друг мой? Вас что-то беспокоит? - поинтересовался я. - Нет, ваше величество. Именно в этот момент меня впервые посетила мысль о том, что Коленкур в душе поддерживал Александра. Мой верный помощник был перетянут на фактически противостоящую мне сторону. Как и я сам?.. Неужели Александр и его очаровал? *** Еще один день переговоров. Я искренне надеялся на то, что он станет последним, делегации разъедутся, и я наконец-то освобожусь от этой влюбленности. Первые же секунды встречи ослабили эту надежду: едва российский император переступил порог, мое сердце замерло, а после начало отбивать свой ритм, будто оркестровый барабан. Я набрался терпения и сил на очередной политический раунд. - Добрый день, государь, посол, - поприветствовал он нас с Коленкуром. Этот голос... Я чувствовал себя пятнадцатилетним мальчишкой. Откланявшись в ответ, мы хотели было сразу приступить к обсуждению насущных дел, однако Александр решил немного отсрочить его. - Как ваше здоровье, государь? - с мягкой улыбкой поинтересовался он. - Вполне сносно, правда в последнее время меня начал беспокоить мой желудок, - я решил быть честным. Разыгравшаяся язва и вправду не давала мне покоя. - А как вы поживаете, как настроение? - мы встретились с ним взглядом, и я почувствовал себя немного неуютно. По спине пробежалась череда мурашек, и я невольно поежился. Александр улыбнулся шире и спокойно ответил: - Настроение великолепное, впрочем, как и здоровье. Здоров как бык! - он тихо хохотнул и тут же добавил. - Чего и вам желаю. - Возможно, мы приступим к обсуждению? - подал голос Коленкур. Спасибо, мой друг, ты всегда знаешь, когда вмешаться. Разговоры на отвлеченные темы сейчас совершенно не нужны. Необходимо скорее разобраться с этим договором и отправиться во Францию. Император одобряюще кивнул, и мы продолжили обсуждение последнего важного вопроса: блокада Англии. После первого часа споров я уже начал думать, что переубедить этого упрямца не представляется возможным в принципе - он просто отказывался бойкотировать английские товары. Меня это сначала удивляло, а после начало раздражать. Упрямый осел! Увидя мое недовольство, Александр вздохнул и лишь в очередной раз произнес: - Британия - наш основной торговый партнер, и именно их товары превалируют на наших рынках. В случае присоединения к блокаде начнется дефицит, поэтому... - Вы фантазируете! - выпалил я, не дождавшись окончания его мысли. - Я готов снизить цены для Российской империи, и тогда французские товары с лихвой возместят вам убытки. Иначе я откажусь от подписания договора! - последнее я произнес с явной угрозой. Мне было необходимо устроить Англии экономический бойкот... Пошатнуть ее изнутри. Александр нахмурился и погрузился в мысли, видимо, обдумывая мое "предложение". Я заметил, что Коленкур смотрит на меня взволнованно и с неким осуждением, иногда поглядывая в сторону русского императора. Согласен, мой друг, противиться этому упрямцу непросто. И наконец я услышал долгожданный ответ: - На таких условиях я согласен присоединиться к вам. Внутри меня все ликовало. Моя победа! Победа над Александром! Франция добилась удовлетворения своих и интересов, и это значит... - Значит, мы можем закрепить это официально и, наконец, разъехаться! - закончил я свою мысль вслух. Лишь тогда я понял, что разъезжаться совсем не хочу. Ведь я больше не встречусь с ним, скорее всего. Или всего лишь пару раз за всю свою жизнь... Сердце сжалось. Желание поскорее вернуться сменилось тоской и мольбой хоть на день продолжить пребывание здесь. Но повода остаться ни для меня, ни для русского императора не было. Александр задумчиво отвел взгляд и тяжело вздохнул. После недолгой паузы он пристально, с вызовом посмотрел на меня, словно хотел что-то сказать. Что-то по поводу блокады Англии?.. Я надеялся, что нет. Ситуацию снова спас мой добрый друг: - Я, государь, если ваше величество, - он кивнул в сторону Александра, - позволит мне сделать последние замечание.. - Говорите, - поторопил я его. Если Коленкур нашел еще одну тему для обсуждения, я был бы ему премного благодарен. Я был сильно взволнован, и мои собеседники это прекрасно видели. Видимо, желая дать мне успокоится, посол не спешил объясняться. - Говорите же! - нетерпеливо приказал я, но тут мне в голову пришла идея. - А, нет, не говорите! В честь успешного завершения наших переговоров я устраиваю бал! Завтра же! Александр, вы на нем особый гость, так что не вздумайте отказаться. Мне, скорее всего, показалось, но глаза Александра засияли. - Я непременно прибуду завтра, - с нескрываемым удовольствием заявил он. - А теперь, полагаю, мы можем отдохнуть. До скорой встречи, государь, - тут же поднявшись с кресла, он откланялся и вышел из комнаты. В повисшей тишине я отчетливо услышал удары своего сердца. - И все-таки он великолепен, этот российский император, - с восхищением проговорил мой друг. "Несомненно, великолепен", - пронеслось у меня в голове. "Великолепен, очарователен и немыслимо упрям". Приказ организовать бал до завтрашнего обеда был отдан незамедлительно. Словно на иголках я дожидался следующего дня. Я надел самый красивый и модный наряд, что был в гардеробе, "напудрился" и привел себя в должный порядок, дабы блистать на мероприятии. Я же император. От мантии я решил отказаться - все же для бала это было совсем не обязательно и, к тому же, неудобно. Коленкур тоже выглядел прекрасно - его темно-синий костюм великолепно сидел на нем. Мы с нетерпением ждали Александра. Когда дворецкий объявил о прибытии российского императора, я почувствовал, как от волнения засосало под ложечкой. Мне было страшно?.. Навряд ли, скорее, это волнение и возбуждение играли со мной в плохую игру. Наконец-таки он подошел к нам, высокий, статный, одетый в парадный мундир. - И вот мы снова встретились, - с улыбкой поприветствовал он меня. - Не так быстро, как хотелось бы, - и в очередной раз я был с ним честен. Подняв на него взгляд, я едва поклонился ему. - Вы тоже с нетерпением ждали этого вечера? - казалось, он был удивлен. - Естественно, - было сложно держать на лице вежливую улыбку, - каждая встреча с Вами, Александр, приносит мне необычайное удовольствие, будь то переговоры или прогулка. - Так как это наша последняя встреча, я предлагаю... - Потанцевать, - перебил я его. - Сейчас должны дать мазурку, и я считаю невежеством ее пропустить. Как вам те две прекрасные дамы? - я легко указал перстом в сторону двух хихикающих мадмуазелей. Александр как-то обреченно вздохнул, но согласился. Как оказалось, девушка, приглашенная российским императором была уже мадам, но ее муж не воспротивился его желанию танцевать с ней. Едва мы вступили в ряд танцующих, оркестр заиграл. Я, как мог, старался концентрироваться на танце и моей партнерше, но все мое внимание было приковано к паре напротив. Размеренный шаг, вроде не подходящий к танцу, но столь элегантный, осанка государя, как всегда спокойное выражение лица. Немыслимая для меня реакция! Не успокаивало меня и то, что император не сводил с меня глаз. Я заметил ревностные взгляды, которые он иногда бросал в сторону моей партнерши. "Ревностные?" - удивлялся я сам себе. "Чепуха". Закончилось несколько танцев - я захотел немного передохнуть и отошел в сторонку, к Коленкуру. - А почему вы не танцуете? - поинтересовался я. - Нет желания, ваше величество. - И все же что-то случилось, не так ли? Он помотал головой, пристально за кем-то следя. Насколько я понял, он следил за российским императором. Я не считал его своим "соперником" в этом отношении, как это было бы в случае с любой из моих пассий, поэтому с улыбкой потянул его за ухо и спросил: - Так, значит, вы влюблены в Александра? Его испуганный взгляд стал подтверждением. - Нет, государь, - откашлявшись, заверил меня он. - Но я стою за мир. - Ну да-а, - пожурил его я. - Государь!.. Продолжить ему не позволил подошедший Александр. Неожиданно извинившись перед Коленкуром, он схватил меня за руку и куда-то повел. По пути он ни сказал ни слова, что меня сильно насторожило и взволновало. Заведя меня за угол коридора, где никого не было, он наконец остановился. Несколько секунд он не поворачивался и не заговаривал. - Александр? - позвал я его. Резко развернувшись, он вжал меня в стену и пристально посмотрел мне в глаза. Впервые я увидел в его глазах что-то кроме спокойствия или недовольства - в них было волнение, неловкость и некий страх. Я сглотнул. - Государь, это наша последняя встреча. Надеюсь, что я ошибаюсь, и в скором времени мы увидимся вновь, - в его голосе была слышна нервозность. - Но сказать вам я должен сейчас, - он глубоко вдохнул и сильнее сжал мои плечи. Сколько силы было в его руках - русский богатырь! Я молчал, с недоумением и растерянностью смотря на него. Я, французский император, не мог разобраться в ситуации! Я! - Я с детства восхищался вами, Наполеон Бонапарт, - признался он, не отводя взгляда. Он говорил, словно подросток, отрывисто, немного нескладно и горячо. - И с детства я желал встречи с вами, как с потрясающей личностью и великим императором. Но... я и предположить не мог, что, встретив Вас, я влюблюсь. Что во мне вспыхнут небывалые чувства, - он чуть прищурил глаза, будто стыдясь самого себя, - запретные, - тихо добавил он, - у которых нет будущего, ведь мы, мало того, два здравых мужчины, но два императора великих держав, - я чувствовал, как сердце уходит в пятки. Он произносил вслух мои мысли двухнедельной давности, и я поражался его смелости. Я бы никогда не решился открыть свои чувства. - Но держать их в себе я не могу. Я влюблен в вас, Наполеон, беспамятно и беззаветно, - все внутри меня рухнуло. Не от отчаяния и безысходности, как это обычно бывает, а от шока. Я не понимал себя. Я был счастлив, и не был, был удивлен, но и нет, понимал происходящее, но и не мог его трезво оценить... Единственное, что я ясно ощущал - небывалое тепло и легкость в груди. Сердце превратилось в гонг - оно нечасто, но мощно, гулко отбивало свой ритм. - Я ничего от вас не жду, но прошу принять мои чувства, - добавил он в завершение своей пламенной речи. А я все еще не знал, что сказать. Я лишь смотрел в его глаза, наблюдая за танцующим в них огнем. Десяток секунд, данных мне на раздумье, прошли в тишине, но я так и не произнес ни слова. Великий французский император в растерянности. Наконец я собрал мысли в кучу и глубоко вдохнул, дабы ответить, но Александр не позволил мне этого сделать. Подавшись вперед, он едва коснулся моих губ своими, я почувствовал их мягкое тепло. Его ладони сжали мои плечи еще крепче, он медленно выдохнул. Поняв, что я не собираюсь сопротивляться, он медленно двинул губами, мягко и нежно целуя. Я отвечал ему, цепляясь за край мундира, чувствуя, как в желудке порхает что-то, похожее на бабочек, а мысли становятся все короче и обрывистее. "Я император. Как я могу. Александр. Мягкие губы. Александр. Его сильные руки. Тепло и власть...". Сами того не замечая, мы углубляли поцелуй, приобретая страсть, но не теряя нежности. Я тонул в нем, все сильнее прижимаясь к российскому императору. Надежда на то, что влюбленность вскоре пройдет, совсем исчезла - я отдал бы много за эти поцелуи и Александра. Но время, реальность и мое тщеславие диктовали свои условия. Неожиданно Александр мягко коснулся моей щеки и разорвал поцелуй, чуть отдалившись. Наверное, я выглядел безвольным мальчуганом последние несколько минут. Сделав пару глубоких вдохов, я наконец ответил ему: - Я приглашу вас на первый же бал моего двора, - заявил я, смотря ему в глаза. - И не смейте отказаться - я влюблен в вас не меньше, чем вы в меня. Его глаза засияли, а губы растянулись в мягкой улыбке. - Я обязательно приеду. - А теперь, думаю, нам пора вернуться в зал - наши добрые знакомые наверняка уже беспокоятся, - медленно проговорил я с вопросительной интонацией. Поправив мундиры, мы вышли из темного коридора на свет - и будто бы взгляд каждого был устремлен на нас. Два императора великих держав, связанных союзом. Не только дипломатическим союзом... - Вас довольно-таки долго не было, - заметил Коленкур по нашему прибытию. - Мы в очередной раз обсуждали блокаду Англии. Император решил, что такой разговор не стоит проводить в таком месте - а в более уединенном, - уверил своего друга я. - Но мы договорились, - Александр лишь с довольной улыбкой кивнул. Тут к нам подошли две дамы, с которыми мы танцевали. Они привели с собой подругу - даму для Коленкура. Заиграл полонез, и мы присоединились к танцующим. Мы с Александром все также наблюдали друг за другом, но теперь знали, что значат эти взгляды.