Even Ground

      На потолке в комнате Джокера множество трещин. Они грязно-серого цвета, а по углам видны подтеки.       Брюс замечает это, когда лежит рядом со спящим Джокером.       Сегодня он по собственной воле принял лекарства.       Брюс знает это, потому что последствия заметны невооруженным глазом.       Джокер более уравновешен и менее вспыльчив. Также он более мягок и осторожен в своих действиях. Если он расстроен, то в большинстве случаев это не перерастает в нечто большее. С другой стороны, точно так же теперь он менее энергичен. Но в целом стабилизаторы настроения и другие препараты и вправду делают свою работу.       Хотя врачи все еще работают над этим. Еще не все стабилизировалось. По-прежнему существуют некоторые проблемы, с которыми эта терапия не может справиться, но Брюс оставит это профессионалам. Доктор Леланд очень терпелива с Брюсом, когда он практически заваливает ее вопросами.       Все, о чем действительно Брюс должен беспокоиться — так это о том, что у Джокера из-за обнадеживающих напоминаний и заверений, что скоро все будет хорошо, присутствует мотивация принимать лекарства. Конечно, медсестры всеми способами стараются следить за тем, чтобы Джокер их принимал, но когда он хочет, то может быть очень изобретательным, и, к тому же, он находится в Аркхеме всю свою сознательную жизнь, за исключением того времени, что провел на свободе. Он знает больницу вдоль и поперек, вплоть до ее расписания.       Брюс надеется, что однажды Джокер усвоит факты и поймет, что надлежащий уход за собой обладает рядом преимуществ. Он многое узнает от доктора Леланд, однако простое знание не равнозначно пониманию. Джокер по-прежнему слеп из-за наивных взглядов и однобоких понятий о мире, и когда оказывается, что тот на самом деле не такой, каким он себе его представляет, это сильно расстраивает его, и он переживает эмоции, которые еще не может полностью контролировать из-за неимения опыта.       Нормальное человеческое взаимодействие также не является его областью познаний. Он не особо знаком с нормами приличия, когда общается с незнакомцами или любовниками. И всякий раз, когда Джокер что-либо нарушает, его неизбежно наказывают — злобным взглядом или ударом в щеку, и он оказывается в смятении или злится на мир, который, похоже, не примет его, как бы он ни старается угодить другим, чтобы завоевать их доверие и учтивость.       Но что Джокер отлично знает, как делать — так это то, как обмануть охрану, заставив их смотреть в другую сторону, когда он не хочет глотать маленькую белую таблетку, и как заставить доктора Леланд поверить, что что бы ни происходит в его голове, это не опасно ни для него, ни для окружающих, когда он теряется в понятиях о «плохом» и «хорошем», просто чтобы получить от нее одобряющую улыбку. Когда Джокер находится в смятении, он просто копирует действия лучшего человека, находящегося рядом.       Именно поэтому Брюс старается всегда быть рядом с ним. Чтобы быть этим самым лучшим человеком.       Честно говоря, он сочувствует Джокеру. Единственное решение, что тот принял самостоятельно, было выбором его нового имени, и из-за любви Джокера к нему Брюс, похоже, все никак не может его принять, потому что слишком много ужасных вещей связано с самой идеей снова звать его Джокером. Он боится, что Джокер мог отвернуться от всех тех хороших вещей, что происходят впоследствии, и уничтожить весь свой прогресс.       Однако, принимая во внимание то, сколько усилий прилагает он, чтобы стать лучше для кого бы то ни было, возможно, Брюсу стоит постараться произносить его новое имя вслух, а не про себя, как он это делает из-за уважения. Кто знает, это могло бы улучшить их… отношения, какими бы они теперь ни являются. Брюс хочет, чтобы рядом с ним Джокер чувствовал себя нужным и принятым. Может быть, имя не играло решающей роли.       Джокер поворачивается к Брюсу, еще больше зарываясь в его объятиях. Свернутый пиджак Брюса лежит на металлическом стуле. Честно говоря, без него он чувствует некоторую прохладу, несмотря на теплоту тела, лежащего рядом. Он очень рад, что подарил Джокеру на Рождество джемпер, который тот теперь носит практически каждый день, потому что в противном случае наверняка бы тут скоро заболел. Брюсу действительно следует поднять эту тему в следующий раз, как он увидит уборщика, гуляющего по коридорам. Это просто неприемлемо. Во всей больнице не так холодно, как здесь. Это странно — и, возможно, жутковато.       Несмотря на то, что на Джокере и сейчас сиреневый джемпер, Брюс получше накрывает его лёгким одеялом. Должно быть, ему тоже холодно. Джокер довольно мурчит в подмышку Брюса, пахнущую Armani. Острая лопатка зарывается под руку Брюса, но он не возражает против такого отношения к себе. Это лишь заставляет его еще больше беспокоиться о благополучии Джокера. Но в то же время он знает, что это то место, где ему нужно оставаться.       Дилемма.       Джокер снова поворачивается к Брюсу. Кажется, он просыпается.       Зеленые глаза глядят на Брюса. Затем улыбка.       — Как себя чувствуешь?       Джокер прижимается щекой к бицепсу Брюса. Как кот.       — Превосходно.       Брюс улыбается в ответ. По крайне мере сейчас.