Soulmate universe

Всё началось с того факта, что Мин Юнги был замкнутым. Он не горел желанием общаться с одноклассниками вне пределов школы и вне учебные темы. Ему просто было комфортней в одиночестве, и те постепенно привыкли. И всё бы продолжалось так и дальше, пока к ним в класс не перевели новичка. Парень этот, Чон Хосок, был полной противоположностью Юнги. Тем сильнее было изумление одноклассников при виде того, как сильно он влиял на самого Юнги. Дело было не просто в общении, дело было в том, как он менялся, находясь рядом с ним. Когда его одноклассник Намджун, местный заучка, впервые увидел улыбающегося Юнги, то решил, что обознался, ну или на крайний случай словил галлюцинацию. Так или иначе, людям особо вдумываться не хотелось, они тут же сделали выводы. В итоге уже через месяц после перевода к ним Хосока кто-то пустил по школе слух, что Юнги в него влюблён. Учитывая нехарактерное для него поведение рядом с вышеупомянутым, все поверили в это безоговорочно. Юнги краснел, злился, посылал всех к чёрту. Хосок лишь отшучивался, пытаясь успокоить друга, в то время как тот запальчиво возражал: «Я вообще не влюбляюсь!» Возможно, Юнги следовало взглянуть в этот момент на Хосока. На какое-то мгновение вечно приклеенная к лицу улыбка дрогнула, а глаза рассеянно уставились куда-то в пол. Говорить ему сразу расхотелось. Не получив ответа, Юнги решил, что последнее слово осталось за ним. И хоть он и верил, что сказал правду, на сердце было неспокойно от этих слухов. Он слишком дорожил обществом младшего, чтобы дать ему и тень подозрения в каких-то недружеских мотивах. В тот вечер на его груди прямо под сердцем расцвело красивое «Хосок», и Юнги понял, что надежды сохранить дружбу рушились прямо на глазах. На следующий день Хосок вёл себя как ни в чём не бывало, словно у него нет метки на том же месте. И Юнги бы поверил, что ошибся, если бы не правила этого мира – ты получаешь метку с первой болью, которую ты или твоя родственная душа причинит другому. Юнги был уверен, что оказался тем, кому причинили боль. Слов не хватило бы, чтоб описать, как тяжело было смотреть на легко отшучивающегося от назойливых слухов Хосока. Он выглядел до того расслабленно и непринуждённо, что у Юнги не осталось и тени сомнений – тот ничего к нему не испытывал. Тогда и родился этот поспешный, импульсивный порыв заявить о том, что он чёрств, как сухарь. Что ж, одноклассники ему практически в лицо говорили, что у него ледяное сердце. Так что самое время начать соответствовать человеческим ожиданиям, так решил для себя Юнги. Самые наблюдательные смотрели на них и не понимали, почему те никак не начнут встречаться. От самих ребят можно было и не рассчитывать на ответ, потому что Хосок только шутил, а Юнги зверел и посылал всех уже без расшаркиваний в виде смягчённых фраз. Потому что вкрай достали. Однажды Юнги всё же перегнул палку, не особо вдумываясь, с кем говорит. Только после своей особенно пламенной речи с конкретным направлением, куда советнику засунуть своё мнение и в каком направлении свалить, он замечает поджатые полные губы и слёзы в уголках глаз. Напротив него стоял и держался из последней гордости Чимин, добрейший человек из всех его одноклассников, даже по мнению самого Юнги. Он всегда удивлялся, как же тот сносит порой не самые смешные шуточки своих друзей и не обижается. Этот парень был просто ангелом во плоти с этим своим характером, и Юнги всегда казалось, что это выйдет ему боком, когда кто-то захочет причинить ему боль намеренно. Но Юнги никогда не думал, что этим кем-то станет он сам. В груди заворочалось что-то, похожее по ощущениям на совесть, но как следует предаться терзаниям ему не дал очередной любитель потрепаться во время большой перемены. Юнги не хотел даже отвечать, он даже подготовился коротко его отослать обратно, когда его внимание привлекло крайне раздражённое «хён». Он поднял глаза и увидел перед собой Чонгука. «Сейчас врежет,» - проплыла быстрая мысль в голове. И он даже выпрямился, смиренно ожидая, когда же встретится кулак с его щекой, когда произошло неожиданное. Юнги даже не успел среагировать. Чонгук схватил его за грудки и резко потянул полы его форменной рубашки в стороны. С треском рвущихся ниток и неожиданно громким в возникшей тишине звоном рассыпающихся пуговиц до Юнги с секундной заминкой дошло. «Метка». Паническая мысль прострелила голову осознанием страшного, и руки поспешно закрыли грудь. Слишком поздно, понимает Юнги по лицу Чонгука. Тот прочёл. Не рассмеялся, нет. Нахмурился и покачал головой. Отвернулся и ушёл. И только когда Чонгук прекратил висеть над его душой, у Юнги хватило ума оглядеться по сторонам. Сердце упало в пятки. Хосок смотрел прямо на его переплетённые на груди руки. Теперь он точно знал. Юнги никогда ещё не чувствовал себя настолько униженным. Впрочем, идиотом он не был и понимал, что заслужил. Вообще-то он заслужил хотя бы разбитого лица, но, судя по всему, доброта Чимина ко всему живому заразна. Больше всего Юнги боялся встретиться лицом к лицу с Хосоком. Тот ему всегда казался заинтересованным исключительно в дружбе с Юнги. Но после произошедшего даже эта маленькая отдушина грозила сойти на нет. Когда-нибудь даже его лимит всепрощения должен был закончиться. Чимина все любят, а вот Юнги казался себе слишком ужасным, чтобы ему давали второй шанс. Хосок, к глубочайшему изумлению старшего, нашёл его через каких-то полчаса. Юнги не особо прятался, он просто засел в раздевалке без малейших сил и желания что-либо предпринять. Разодранную рубашку он так и не поменял, и Хосок застал его в самом разбитом состоянии. Юнги не подал виду, что запаниковал при виде него, но внутренне подготовился к самому ужасному. Хосок был мрачен и молчалив. Когда он подсел к Юнги, тот продолжал неподвижно смотреть на него безучастным взглядом. И только когда Хосок протянул руки к полам рубашки, Юнги едва заметно вздрогнул, готовый отбиваться. Но всё желание сопротивляться было раздавлено грубым и слегка хриплым «Сиди тихо!». Юнги смиренно закрыл глаза, ожидая худшего. На самом деле он соврал бы, если бы сказал, что, почувствовав такое близкое присутствие Хосока, ожидал исключительно плохого исхода. Совершенно бесконтрольные мысли принялись хаотично кружить в голове, представляя дальнейшие варианты развития событий. От плохого до слишком хорошего. И Юнги было бы стыдно, не будь он на волоске от потери дружбы его жизни. Именно потому внезапное объятие сбило его с толку окончательно. Здесь не было гнева – чего он опасался, либо похоти – чего он тайно желал, здесь была бесконечная нежность и желание согреть. И Юнги не уловил момент, когда начал плакать. - Я понял всё в ту же секунду, когда ты сказал, что никогда не влюбляешься. Тихий шёпот пробрал до дрожи, и Юнги вцепился в чужие плечи. - Я почувствовал боль и вместе с тем облегчение. Потому что я понял, что нашёл тебя. В голове Юнги было так много «почему» и ни одного ответа. И он знал, что поймёт его мотивы не скоро. Не поймёт, так примет. Это ведь Хосок. - Прости, что заставил ждать так долго. Я думал, что единственный почувствовал это. Я заставил тебя страдать. - Идиот, - прошептал переполненный облегчением Юнги. – Просто не отпускай меня. - Теперь я у тебя тут, - пальцы легко прошлись по метке. - Куда же я денусь? – мягко рассмеялся Хосок. Всё началось с того, что замкнутый Мин Юнги пустил в своё сердце кого-то ещё. Но это уже совсем другая история.