Merciless

      Морган снова работает в одиночке, а значит Кастис остался один.       Его брат плохо справлялся с нынешним положением: когда их притащили в эту дыру, по ошибке названную шахтой, он сопротивлялся изо всех сил. Морган успел обругать и проклясть всех и каждого до того, как им отрезали языки. И даже после он продолжал выть, пока бандиты не пригрозили вырезать еще и голосовые связки. Кастис жестами и мычанием уговорил брата остановиться.       Морган всегда был таким. Он отказывался принимать обстоятельства и пытался сбежать. Это вызывало у Кастиса двоякие чувства: с одной стороны он не хотел, чтобы брат "сломался", как выразился один из погонщиков; с другой ему претили надежда и упорство Моргана. В основном потому что сам Кастис уже отказался и от того, и от другого.       Из шахт невозможно сбежать. Они были глубоко под землей, в тоннелях, пропитанных кровью и потом тысяч пандусских рабов. И теперь человек, который в жизни не держал ничего тяжелее ручки, махал киркой и молотом от заката до рассвета. Была только работа и сон. Драгоценный сон, которого очень не хватало.       С недавних пор его стало еще меньше. В прежние времена, Кастис избегал встреч с рабами, которых его суда привозили из Пандуссии, дабы никто не мог запомнить их лиц. Но Кастис и Морган были известными фигурами, и, спустя несколько недель, кто-то из погонщиков узнал их. Нельзя было сказать наверняка, но он, похоже, поделился своим знанием с рабами.       Началось все, когда Кастис проснулся от резкого удара по голове. Лампы не горели, но он слышал возню и кряхтение брата, а так же чувствовал град ударов по лицу и бокам. Это случилось еще до того, как он окончательно сдался, так что Кастис пытался дать отпор. Когда, наконец, зажгли свет, и его силой подняли на ноги, он обнаружил, что едва может стоять из-за боли в ноге. Его все равно заставили работать. С тех пор Кастис охромел.       Теперь братья спали по очереди. Жизнь это не упрощало, но теперь они были в относительной безопасности. В последнее время Кастис стал бояться постоянных бунтов брата: из-за них он в лучшем случае спал один. В худшем - не спал вообще. В такие дни ему не доставалось даже еды: тарелка с местной баландой до него просто не доходила.       Одно время он надеялся, что их спасет Тревор - эта никчемная пародия на аристократа. Мысль была тошнотворной, но помогала подниматься, когда перед работой зажигали фонари. В день, когда он случайно услышал разговор погонщиков о предательстве Хевлока и смерти Тревора, все его надежды рухнули. Кастис никогда не думал, что всерьез будет оплакивать смерть младшего брата.       Эти рудники на протяжении многих лет исправно пополняли и без того немалое состояние семьи Пендлтонов. Теперь же Кастис молился, чтобы шахты рухнули, похоронив его окончательно.