Merciless

      Леди Бойл абсолютно не представляла, где находится. Даже вид из окна ни о чем не говорил. Вместо пораженных чумой улиц Дануолла за окном была глухая стена, увенчанная металлическими пиками. Иногда Брисби выпускал ее во двор - естественно, в сопровождении. Дворик не шел ни в какое сравнение с двором имения Бойлов: от дверей дома до глухих металлических ворот ограждения можно было неспешно дойти за пару минут. Ей удалось растянуть это время до пяти за счет частых остановок и маленьких шагов. Это было своеобразной игрой. Шаг, остановка, вдох, выдох, представить на секунду, что она у себя дома, а стоящий рядом мужчина с трубкой - ее любимый. Шаг, остановка, вдох, выдох.       Здесь не было слышно громкоговорителей. К странной тишине ее нового мира пришлось долго привыкать. Никаких объявлений или предупреждений. Никаких свидетельств того, что за каменными стенами ее золотой клетки свирепствует чума. Отсутствие новостей заставляло нервничать, и леди Бойл каждый раз с нетерпением ждала свежих газет.       Две недели назад писали о клеймении Кемпбэлла. Спустя несколько дней - о пропаже братьев Пендлтонов и Антона Соколова. А на следующий день ее саму похитили прямо во время приема и привезли сюда.       Брисби и не скрывал, кто именно за всем этим стоит, пояснив, что в нынешнем своем положении леди Бойл не представляет угрозы "лоялистам" и смысла держать ее в неведении нет. Впрочем, с момента, когда на приеме перед ней возник странный мужчина в жуткой маске и предупредил ее об опасности, она знала, что Хайрэм будет следующим. Ожидание новостей о нем было хуже всего.       Берроуза без устали поливали грязью. Утверждали, что якобы это он распространил чуму. Что он отдал приказ убить Императрицу. Клевета. Ложь. Грязная ложь. Кому как не ей это знать? Человек, который так осторожно ухаживал за ней, писал пусть нескладные, но милые стихи, который прислушивался к ней еще до того, как она стала поддерживать его деньгами и связями, не мог так поступить. Леди Бойл будет защищать его до последнего вздоха и никто - ни Брисби, ни газеты, ни сама почившая Императрица - не может убедить ее, что Хайрэм Берроуз - предатель. Он был верен короне. Он был верен ей.       Оставаться верной Хайрэму становилось все сложнее. Пока что Брисби "смирился" с ее отказами. Впрочем, это нисколько не мешало ему между делом отпускать замечания на тему того, что рано или поздно она сдастся. После первого отказа он был слегка разочарован. Затем стал выпивать и подолгу ее разглядывать. Иногда он целыми днями с ней не разговаривал.       Два дня назад утром она обнаружила, что дверь в ее спальню открыта. Леди Бойл всегда запирала дверь перед сном и четырежды проверяла замок (этому ее научил Хайрэм), и когда ручка двери легко повернулась в ее руке, она едва не разрыдалась.       Раньше она списывала тошноту на стресс. Теперь у нее появились подозрения, что причина кроется в совершенно ином. Теперь она регулярно измеряла талию, прежде чем отправиться к Брисби на очередной сеанс «ухаживаний». Изменений пока не было, но это еще ничего не означает.       Что если она права? От таких мыслей становилось дурно, но если (когда) Хайрэма казнят, то ей от него не останется больше ничего.       Что если Брисби узнает?       Для себя леди Бойл решила, что у нее есть три выхода. Первый: продолжать кормить Брисби отказами до тех пор, пока он будет это терпеть. Второй: принять его ухаживания и постараться извлечь из них максимальную выгоду. И третий: выйти на балкон спальни на третьем этаже и спрыгнуть.