Драбблы по Крику

Парень сидел за столом. Его худые руки, покрытые многочисленными порезами и давними укусами, тряслись над столом. Он пытался взять над собой контроль, сжав их в кулаки, но лишь почувствовал сильное напряжение в мышцах, вызвавшее лёгкую боль и дискомфорт; это заставило того поморщиться. Костлявые руки упали на стол, чувствуя тепло — свет настольной лампы светил на них, от чего те казались ещё бледнее и болезненнее. Было тихо. Парень сидел молча, смотря на лежащие перед ним листок с ручкой. Он взглотнул. Рука его неспеша взяла письменную принадлежность, немного ещё он покрутил то меж пальцев, а затем рука нависла над белоснежным девственным листом. Время замерло. «Что мне стоит написать?» лишь промелькнуло в голове. Но ответа не последовало. Он чувствовал себя пустым. Настолько пустым, что, кажется, после вскрытия его трупа врачам не удастся что-либо обнаружить. Душевная пустота была так сильна, что ощущение того, что ты существуешь, ушло куда-то на второй план. Буквально две минуты назад блондин был переполнен эмоциями, накопившимися в нём за столь долгое время — в наслаждении он закрывает глаза и закусывает губу, перекручивая всё в своей голове.       Пришедший в подавленном состоянии, чувствуя себя потерянным и запертым в четырёх стенах, Твик с порога начал кричать на Крэйга, завалившись в его комнату — входная дверь Такеров всегда открыта, родители же часто на работе, поэтому Твик мог позволить себе войти без спросу. Тот же, выполняя домашнее задание, как-то заторможенно посмотрел на него, пробежавшись взглядом по внешнему виду своего парня: мятая одежда недельной давности, свежие царапины на шее, несколько клочков вырванных светлых волос на плечах. Послышался шумный вздох, его густые чёрные брови склонились к переносице — его голова начала ныть из-за громких возгласов парня.       -Твик, милый, не мог бы ты говорить потише? — с раздражением в голосе попросил Крэйг, развернувшись к тому на стуле. Теперь он был полностью к нему повёрнут. Твика же это разозлило ещё больше, но, вместе с этим, и раззадорило.       Он сжал кулаки и продолжил громко возмущаться по какому-то поводу, который они обсуждали уже кучу раз, но к которому он возвращался вновь и вновь. С каждым разом это бесило Такера больше и больше, но он старался держаться. Он молча смотрел на размахивающего руками подростка, который что-то яро трепетал своим нервным и злым голосом, краснея от недостатка воздуха в лёгких.       Когда же тот закончил, то посмотрел на хозяина дома, а после приподнял брови в изумлении: на лице Такера, хоть и малозаметно, но читалось отвращение. Отвращение, какое он никогда ранее не видел. На секунду ему показалось, что столь угнетающим взглядом не одаривал Брофловски даже сам Эрик Картман, учитывая его искреннюю ненависть к еврейскому роду. Это поразило и вновь же разозлило того. В груди словно стало тяжелее, однако тот промолчал, ожидая ответа Крэйга. -Мы уже говорили об этом, Твик, — как можно спокойнее произнёс он, казалось, тяжёлые слова (которые таковыми казались благодаря грубому и глубокому голосу) из уст, пронзительно смотря своими синими глазами из-под густых тёмных ресниц. Взгляд этот, несмотря на внешне тёплый, и, честно говоря, горячий вид парня (тёмный оттенок кожи, большое телосложение и густые волосы тёмного оттенка практически сводили Твика да и других с ума) выглядел до жути холодным. Он не был согревающим, не был заботливым, как это обычно замечал Твик, сейчас это был взгляд презрения, в котором читалось желание поскорее освободиться от этой муки — разговора с Твиком. Брюнет встал с кресла, которое скрипнуло, и тут же стал в два раза выше парня, заставляя вздрогнуть, а после продолжил — Пожалуйста, давай не будем. Я не хочу вновь начинать этот разговор.       Такер действительно не любил эту тему. Это задевало его и Твик знал это. Он прижал к груди руки, смотря на него невинным взглядом, хотя где-то в душе он коварно улыбался. Это забавило его — смотреть на то, как Крэйг злится, как кричит, как тяжело дышит в гневе и избивает стены до стёртых в кровь костяшек, и даже как временами, бывало, плачет. Это приносило непонятное удовлетворение, именно поэтому Твик не мог более остановиться, стоило им это начать.       Парень открыл свой невинный ротик и из него полились слова, которые, словно масло, заставляли яркое пламя ссоры разгореться с новой силой, вспынуть как можно ярче, и, подобно яду, начали отравлять Крэйга изнутри. Послышался рык со стороны собеседника и он предпринял последнюю попытку прекратить этот неприятный разговор, но его парень произнёс добивающую фразу. С безумием в глазах Такер начал громко орать на того, от чего Твик сделал шаг назад, ближе к тумбе, и упёрся в неё спиной. Брюнет начал подходить к нему, лицо его заливалось кровью от злости, на висках вздулись вены, он был похож на разъярённого бешеного пса, что вот-вот загрызёт Твика. Он же просто смотрел на это своими зелёными глазами, наслаждаясь этим. В душе всё затрепетало, стало радостно, и, забывшись на миг, тонкие губы расплылись в довольной улыбке. Такер заметил это и словно сорвался с цепи, гнев затуманил ему рассудок. Он набросился на парня, но тот успел отпрыгнуть в сторону, от чего Крэйг ударился головой об стену. Боль с новой силой пронеслась в голове, он начал кричать на него ещё громче, открывая все потаённые мысли, говоря о Твике всё, что вздумается. По носу со лба стекла тонкая струйка горячей крови. Твик замер, смотря на это — кровь прилила к щекам, а рот приоткрылся, он был заворожен столь прекрасным зрелищем. Радость переполняла с каждой секундой больше и больше. Но Такеру было плевать, он вновь бросился в его сторону.       Меж ними завязалась борьба: большой Крэйг, не будучи столь быстрым, пытался схватить шустрого Твика, что то и дело умудрялся ускользать от него. Несколько раз Крэйг бился о мебель, опрокинув стул и светильник, что стоял на тумбе возле кровати, а так же порвал несколько висевших ранее на стене плакатов — это заводило больше. Твик же не мог убежать: окно было заперто, как и дверь. Он уже задыхался, он не мог более убегать, от чего совершил ошибку, остановившись на миг — Крэйг с силой повалил его на письменный стол. Твик болезненно промычал, закатив глаза. Большие руки Крэйга сжали его тонкую шею, перекрыв дыхательные пути. Он сжимал шею достаточно крепко, и стоит ему приложить ещё немного усилий или дёрнуться, как шея Твика сломается, словно миниатурная хрустальная поделка. В панике, рука парня начала бегать по столу, ища подручные средства, чтобы вырваться. Его глаза краснели, а лицо начало синеть, приобретая фиолетовый оттенок. Крэйг, урод, сжал шею до такой степени, что даже хрипнуть нельзя!       Пальцы Твика коснулись чего-то — а ведь он думал, что все ранее лежащие предметы упали на пол — он без раздумий схватил предмет и интинктивно всадил в шею Такеру, чьи глаза округлились в удивлении. Его тело дрогнуло. Хватка ослабла. Взгляд синих глаз упал в сторону его правого плеча и он заметил кончик ручки, торчащий из его шеи, за который держится Твик. Парень рывком вытащил его, сделав вдох полной грудью. Кровь полилась активнее из шеи Такера. Он лишь посмотрел на своего парня взглядом, полным разочарования, грусти и остатком некой теплоты, но, заметив полностью пустой взгляд зеленых глаз Твика, взгляд тут же «потух», а сам он с грохотом упал на пол. Подросток похлопал глазами и встал на ноги, держа в руках ручку и смотря на любимого, что лежит в луже собственной крови, так активно вытекающей из него. Радость, находившаяся в нём ранее, куда-то вдруг исчезла, как и чувство удовлетворения, оставив пустоту. Ещё с две минуты он так простоял, а после взял листок и сел за стол.       За окном было темно, тихо. Луну закрывали тёмные тучи, шёл снег. В комнате стоял запах, некогда принадлежавший Крэйгу, на душе было всё так же пусто. Твик написал что-то на листке, а после откинулся на спинку кресла, устремив взор на потолок. Пустота. В голове, на душе. Не хотелось говорить. Не хотелось быть. Кажется, поведение Крэйга больше не вызывало тех эмоций, что прежде. Парень закрыл глаза, оставшись один..

«Ничего не изменится, если ты умрёшь», «Мне хорошо думать о твоей смерти», «Это всё твоя вина» Что ты хотел от меня услышать?