Серафим конца времен - Иная история...

Стиснув зубы, Юичиро вернулся обратно, к тому месту, где оставил Сакуру. Не бросать же эту дуреху, когда та решилась помочь ему, даже находясь в полуразбитом состоянии. Он осторожно подтянул её обмякшее тело к себе, устроив так, чтобы было проще тащить через узкий проём, и вновь забрался в дыру. По этому скользкому, заваленному костями и хламом проходу он осторожно дотащил её до самого края с другой стороны и решил оставить там, прислонив девушку спиной к относительно прочной части стены. Сам же, с лёгкостью, которой позавидовал бы любой скалолаз, выбрался наружу и оказался в просторном, пустующем туннеле. Точнее, он только предположил, что это просторный и пустующий участок, ибо увидеть ничего было нельзя. Он остановился, замер и прислушался, затаив дыхание. Полагаться на зрение в этой абсолютной, физической черноте было глупо. А вот на слух… Слух мог уловить то, что скрыто от глаз: дыхание, шарканье или тихий скрежет когтей. К счастью, ничего подозрительного Юичиро так и не услышал. Тишина была такой же гнетущей и абсолютной, как и тьма. Лишь редкие, протяжные завывания гуляющего где-то в вышине, в вентиляционных шахтах, ветра. И ещё — противный, металлический скрип где-то далеко-далеко впереди, будто огромная, ржавая дверь или конструкция медленно, мучительно двигалась под собственным весом. Это было всё, что нарушало мёртвую и всепоглощающую тишину этого места. Информации — ноль. Уверенности — ноль. Пути назад — нет. Оставалось только идти вперёд, на ощупь, в эту чёрную бездну, надеясь, что под ногами будет твёрдый пол, а не пропасть, и что тот скрип впереди — не признак чего-то живого и голодного. Убедившись, что пока всё было тихо-мирно, — если не считать вечного завывания и одинокого скрипа, — Юичиро обернулся и подошёл обратно к дыре. Его взгляд сам собой упал на правую руку, всё ещё лежащую в перевязи. Он осторожно согнул пальцы, почувствовав тугую, но уже не разрывающую боль. Рука успела немного восстановиться за прошедшее время. Использовать её в сражении по-прежнему было немыслимо, но вот что-то поднять или перетащить — вполне. Он осторожно спустил Сакуру со стены на пол, затем, используя уже обе руки, — левую как основную, а правую как вспомогательную, — подхватил её тело и снова закинул себе на плечо, в уже привычный захват. Движение было отработанным, почти механическим, словно он перекладывал мешок с продуктами, а не тело древней вампирской аристократки. Чуть поправил её положение, чтобы было проще тащить, распределив вес. И зашагал вперёд. Навстречу ожидающей его густой и беспроглядной черноте. Но стоило ему сделать всего несколько шагов от относительно «безопасной» стены, как его тут же окутала беспроглядная Тьма. Он практически сразу почувствовал, как его обволокло что-то очень холодное, сырое и едва заметное, но физически ощутимое. Это неприятное и давящее ощущение больше всего походило на погружение в густую, ледяную воду: примерно те же ощущения лёгкого сопротивления каждому движению, та же пронизывающая до костей прохлада, то же свойство заглушать и искажать звуки. Воздух двигался тяжело, будто сквозь сироп. Теперь ориентироваться приходилось только на слух. Видимость была никакая — дальше пары шагов уже было практически ничего не разобрать. Мир сузился до зоны прямого прикосновения и зоны в пару шагов радиусом. Все возможные источники света либо остались позади, в той зоне у пролома, либо были столь незначительными и крохотными, что едва ли могли хоть что-то осветить. Лишь возникающие то тут, то там небольшие, бледные пятна — отсветы на мокром камне или ржавом металле, рождённые неуловимыми солнечными лучами из невидимых щелей. От них не было никакой практической пользы, только обманчивые намёки в кромешном мраке. Поэтому Юичиро шёл медленно. Буквально наощупь. Его левая рука, вытянутая вперёд, скользила по шершавой, мокрой, местами осыпающейся стене. Ноги осторожно перебирали по влажному, скользкому полу. Каждый шаг предварялся лёгким ощупывающим движением носка ботинка, чтобы не наступить в яму, не споткнуться о труп или арматуру. Он был похож на слепого котенка в кромешной тьме, где единственным ориентиром были прикосновение и остаточная вибрация от собственных шагов. Шаг за шагом. Метр за метром. Он упрямо шёл вперёд, пробираясь сквозь эту вязкую, практически живую черноту. Но сказать точно, сколько именно он прошёл, было невозможно. Ориентироваться в этой непроглядной и абсолютной темноте было попросту немыслимо. Не было ни силуэтов, ни удаляющихся точек света, ни изменений в звуке шагов. Чувство времени в этом месте тоже будто исказилось. Секунды неожиданно растягивались в продолжительные, тягучие минуты, а те, в свою очередь, начинали ощущаться как целые часы однообразного, слепого продвижения. Приходилось опираться только на собственное чутьё, — на усталость мышц, на ощущение пройденного под ногами пути, — и на внутренние, примитивные часы, что тикали где-то в глубине подсознания. Ну и, самое банальное, подсчитывать собственные шаги, мысленно отмеряя каждый новый метр, чтобы хоть как-то прикинуть пройденное расстояние. Получалось, конечно, очень приблизительно, но это было хоть что-то. Триста семьдесят два. Триста семьдесят три. Триста семьдесят четыре… Цифры теряли всякий смысл, превращаясь в чистый механический ритм выживания. Так продолжалось, наверное, целую вечность — или пару сотен шагов, что в данной ситуации было одним и тем же. Пока, наконец, впереди не возникло нечто... точнее, пока он не врезался в стену перед собой. Она возникла неожиданно, без какого-либо предупреждающего изменения в звуке или ощущении пространства. Одна секунда — пустая тьма, следующая — непробиваемая, шершавая твердь, в которую он упёрся всем телом. Столкновение вышло спонтанным и неприятным: он отшатнулся, услышав глухой стук и почувствовав резкую боль в переносице. Потирая ушибленный нос и тихо причитая на чём только свет стоит, бывший наследник Хиираги инстинктивно огляделся. Глупая, конечно, затея — пытаться что-то разглядеть в кромешной темноте. Но чем чёрт не шутит… Слева — беспроглядная, бездонная Тьма. Всё как обычно. Прямо — стена. Плотная, холодная и безжалостная преграда. Но вот справа… Невооружённым глазом его и не заметишь. Но если как следует всмотреться, напрячь зрение до предела, тогда — да, он был. Крохотный и бледноватый кусочек света. Тонкая, дрожащая линия, прочерченная где-то в области пола, будто щель под какой-то дверью. Она слабо пульсировала: то проявлялась, словно бы дразня, мерцая едва уловимым сиянием, то исчезала насовсем, погружая небольшой участок пространства обратно в абсолютную черноту. Выбора у Юичиро, по сути, особо-то и не было. Варианта было два, и оба — игры в рулетку. Первый: переться дальше налево, на ощупь, как слепой котёнок, в надежде, что когда-нибудь, через пару сотен метров, эта вязкая тьма иссякнет. Надежда призрачная, почти самоубийственная. Второй: попытать счастья и пойти на свет. Каким бы подозрительным, жалким и неустойчивым тот ни был. Юичиро, по понятным причинам, выбрал второе. Даже такой крохотный кусочек света мог означать, что там, дальше, вполне возможно, имеются естественные источники. А это значит только одно: выход наверх. Из этих проклятых, закупоренных туннелей к поверхности, к воздуху, к пространству, где можно разогнаться, спрятаться или понять, где ты. Ведь свету надо же откуда-то поступать, правильно? Даже если этот источник — просто щель в куполе канализационного коллектора или пролом в асфальте где-то на заброшенной улице. Повернувшись направо, к этому призрачному мерцанию, Юичиро решительно прибавил ходу. Не стоило тратить драгоценные секунды на лишние раздумья. Особенно сейчас, когда рядом, в той тьме, из которой они только что выбрались, всё ещё бродят голодные твари. По его мрачным подсчётам, они уже должны были отойти от шока и начать поиски. По крайней мере, малая, самая наглая часть стаи — уж точно. Он преодолел короткий прямой участок туннеля практически за одно мгновение. Его шаги теперь были шире и увереннее, ведомые уже не слепой надеждой, а осязаемой целью — тем самым светом, который с каждым шагом становился чуть ярче, чуть определеннее. И сразу же свернул направо, в то самое ответвление, откуда лился призрачный свет. И не прогадал. Стоило ему только оказаться в новом туннеле, как в глаза тут же ударил ослепительный, почти физический удар дневного сияния, падающего откуда-то сверху, через огромную, зияющую пробоину в своде. После абсолютной черноты это было как удар молотом по сознанию. Боль резко вонзилась в глаза, заставив его рефлекторно зажмуриться и резко прикрыться свободной левой рукой, отшатываясь назад. Он так и стоял, прикрыв лицо. Чувствуя, как глаза слезятся и бешено пульсируют, пытаясь адаптироваться к этому невероятному контрасту. Постепенно, — через несколько мучительных секунд, — свет стал ощущаться чуть терпимее, из ослепительно-белого превратившись в размытое, но уже не такое болезненное свечение. И только тогда, медленно, осторожно приоткрывая глаза щелочками, бывший наследник Хиираги осмотрелся. Новый туннель мало чем отличался от уже пройденных: в меру просторный, с таким же круглым сечением и заваленный всевозможным мусором десятилетий — обломками бетона, ржавыми трубами и тряпьём. Он уходил на десятки метров вперёд, рисуя перед собой прямую, унылую линию, и заканчивался хорошо знакомым по прежним лабиринтам крутым поворотом направо. И, в отличие от прочих туннелей, тут не наблюдалось и намёка на следы обитания тварей. Ни обглоданных костей, валяющихся под ногами, ни разложившихся трупов в углах, ни зловонных гнёзд, ни царапин от когтей на стенах. Воздух пах старой пылью и сыростью, но не смертью и разложением. Вывод напрашивался сам собой: это место точно не использовалось тварями как постоянное гнездовье. А если и использовалось, то лишь в качестве кратковременной стоянки, не более того. Что, конечно же, было только на руку Юичиро. Можно было расслабить хватку, хоть на йоту, и сосредоточиться на движении вперёд, а не на постоянном ожидании атаки из каждой тени. Единственной загвоздкой здесь было то, что выхода наверх так и не нашлось. Да, трещины и дыры на потолке всё же имелись — именно через них и пробивались те самые бледные, пыльные солнечные лучи, что осветили его путь сюда. Но они были слишком малы. Узкие щели, небольшие проломы — через них не протиснуться даже ему одному, не то, что с беспомощной ношей на плече. Ещё одной неприятностью стало отсутствие канализационных люков — по крайней мере, на этом участке. Ни привычных круглых крышек, ни металлических скоб лестниц, ведущих вверх. Хотя, может, они и имелись где-то раньше, на пройденных участках, но увидеть их тогда попросту не представлялось возможным: либо мешали твари и необходимость бежать, либо полное отсутствие света и банальная нехватка времени на поиски. Так что приходилось довольствоваться тем, что имелось. Чуть поправив тело розоволосой спящей красавицы на плече, — на что та лишь буркнула что-то невнятное и сонное в ответ, — Юичиро вновь ускорился. Его шаги стали чаще и увереннее, набирая вполне приличную для его состояния скорость. Теперь его движение было не вымученным ковылянием, а лёгким, почти грациозным бегом с ношей. Ноги, медленно, но верно набирали былую силу. Так что на преодоление этого «небольшого» участка пути, который в ином состоянии показался бы вечностью, на этот раз потребовалось куда меньше времени: всего-то несколько секунд. Прямой участок туннеля испарился прямо на глазах и резко вильнул вправо, чтобы в очередной раз устремляться вперёд, рисуя перед собой новую прямую линию. Но уже куда более длинную, уходящую вдаль, в полумрак, который теперь казался не таким уж и густым после пережитой абсолютной тьмы. Его Юичиро тоже преодолел за считанные секунды. Дыхание стало глубоким и ровным, мышцы работали слаженно. Весь путь был относительно свободным и, что немаловажно, «чистым» — ни завалов, ни ловушек, ни признаков нечисти. Ничто не мешало ему поддерживать эту новообретённую, драгоценную скорость. На мгновение даже показалось, что удача, наконец, повернулась к нему лицом. Пока бывший наследник Хиираги не наткнулся на завал. Увы, но тут Юичиро пришлось сбавить ход, а затем и вовсе остановиться. Если сперва дорога была относительно приемлемой, то здесь она стала попросту непроходимой для быстрого бега. Различного мусора в туннеле скопилось едва ли не по самый пояс. Картина была удручающей: практически половина всего туннеля от самого пола была забита плотной массой всевозможных отходов — пластиковыми бутылками, обрывками ткани, гниющими деревянными обломками, ржавым железом, не говоря уже о чем-то неопознанном и влажном. Всё это оставило лишь небольшой свободный участок сверху, узкий и низкий, похожий на щель, через которую можно было бы пробраться дальше, только согнувшись в три погибели. Складывалось стойкое ощущение, будто кто-то специально скидывал сюда мусор, устроив стихийную свалку. Ну или, на крайний случай, его могло сюда смыть в прошлом мощным потоком сточных вод, образовав этот монументальный, мерзкий затор. Впрочем, выбора особо не было. Так что Юичиро приходилось медленно продвигаться вперёд. Он обходил самые сомнительные, проседающие под ногами места, аккуратно ступал по более-менее твёрдым нагромождениям хлама, каждый раз проверяя опору. В противном случае, он рисковал провалиться куда-нибудь вниз, в подпол этого мусорного моря. И дьявол его знает, какая тут на самом деле была глубина, и что могло ждать на дне. Так, медленно и с предельной осторожностью продвигаясь вперёд, Юичиро всё-таки смог добраться до самого конца затора. Но, как он и предполагал с самого начала, там его встретила не свобода, а плотная, непробиваемая стена из того же мусора, намертво преградившая дальнейший путь. Затор не заканчивался — он упирался в очередное сужение туннеля или в новый обвал, создавая абсолютный тупик. Осторожно уложив Сакуру у относительно чистой стены туннеля, сам парень вплотную подошёл к этой мусорной стене. Он внимательно оглядел её, пытаясь оценить масштабы и найти возможные слабые места, трещины или неплотности, через которые можно было бы пробиться или разобрать завал. Но увы, таких попросту не нашлось. Всё было слишком уж хорошо спрессовано, сплавлено временем, влагой и давлением в единый, почти монолитный массив. Такое могло сделать только длительное, бурное течение сточных вод, которое утрамбовало здесь всё, что плыло по туннелю, в непробиваемую пробку. Пролезть — нельзя. Разобрать голыми руками — невозможно. Это был конец. Настоящий, физический конец этому направлению. Оставалось только отступать назад, к развилке, в темноту, к возможной погоне. Или… искать другой способ. Юичиро вновь задумался. Мысли метались, как загнанные звери. Идти обратно… было глупо. Не после того, как он преодолел столько туннелей, оторвался от стаи и нашёл этот освещённый участок. Возвращаться в ту самую тьму, где его наверняка уже поджидают или ищут, означало свести на нет всё, чего он добился. Но и пробиться вперёд было затруднительно, если не невозможно. Если только… его тяжёлый и оценивающий взгляд снова скользнул по плотной стене отходов. Если только не сделать пробоину. Не разбирать, а именно пробить ее. Создать свой собственный проход силой через эту спрессованную массу. И вот тут-то появилась первая за долгое время крупица надежды. Радовало в этой ситуации то, что его тело, худо-бедно, но понемногу восстанавливалось. Отдача от недавних, чудовищных Одержимостей теперь «пробивала» немного реже, хотя каждый приступ всё ещё вышибал из него все силы и доставлял массу проблем. Но это было лучше, чем полная беспомощность. Ведущая правая рука тоже более-менее восстановилась. Кости срослись, мышцы затянулись. Ей теперь хотя бы можно было пользоваться в бою, пускай и не так активно, как хотелось бы. Она была функциональна, и это уже радовало. Однако самым важным было то, что Юичиро наконец-то смог восстановить проклятую энергию! Внутри, в глубине его истощённого Ядра, снова затеплилась, запульсировала знакомая, тёмная и жгучая сила. Правда, её было совсем немного — жалкие крохи, капля в сравнении с былой рекой. Но одно только её наличие было огромным подспорьем. По крайней мере, теперь он мог хотя бы призвать какое-нибудь оружие из своего надёжного арсенала. Не клинок из крови, а нечто настоящее, с весом, с силой, заключённой в металле. И этой силы, возможно, хватило бы, чтобы проложить себе дорогу. Он глубоко вдохнул, ощущая, как тёмное пламя снова заполняет жилы. Затем выдохнул, и его взгляд стал острым и решительным. Он посмотрел на стену мусора уже не как на препятствие, а как на задачу. Задачу, которую теперь предстояло решить.

***

Выбор, конечно же, пал на Никушими. Причина такого решения была до безобразия проста: даже в своей обычной форме Никушими вполне мог справиться с этой задачей. Проще говоря, он вполне мог сделать пробоину в этом спрессованном заторе, разрыхлить его и расшатать. На крайний случай, Юичиро просто будет атаковать затор снова и снова, пока тот сам собой не развалится под воздействием постоянных локальных разрывов реальности. Брать других демонов в этом деле было нецелесообразно. Урагири, по понятным причинам, отпадала сразу. Для её активации и работы требовалась кровь — много крови, причём свежей и полной силы. А её и так было потрачено предостаточно за последние часы. Еще одна необдуманная активация могла серьёзно так ударить по его ослабшему, обескровленному организму, в котором и так царила острая нехватка жизненной силы. Это был прямой путь к потере сознания или, что хуже, к необратимым последствиям для Ядра. С Акоги была немного иная ситуация. В своей обычной форме она едва ли нанесёт подобному затору существенный урон. Её пули были хороши против живой плоти и лёгких преград, но не против спрессованной тонны мусора. Лишь тварей сгонит сюда своим шумом. Чего, конечно, нельзя было сказать об её Одержимости — вот там да, урона хватит с головой. Её разрушительная мощь смела бы эту стену в пыль за пару выстрелов. Вот только выдержит ли он эту самую Одержимость? Хватит ли ему сил на подобное? Юичиро сомневался. И, что важнее, не хотел лишний раз ставить себя в ещё более бедственное положение. Итак хватало «отдачи» после недавних событий — тело ныло, сознание плыло, каждый нерв кричал о необходимости покоя, а не нового, добровольного надругательства над собственной сущностью. Поэтому выбор был очевиден. Никушими. Без Одержимости. Методом точечных, хирургических ударов. Заплатить придётся лишь энергией и концентрацией, а не кровью и не последними остатками рассудка. Он глубоко вдохнул, сосредоточился на тёмном, пульсирующем источнике внутри, и начал вызывать знакомую, гудящую сущность разлома. Почувствовал, как крохи восстановленной проклятой энергии в его жилах начинают вибрировать, подчиняясь зову древнего демона пространства. И с их помощью призвал сразу несколько искривлений пространства. Они материализовались с тихим, низкочастотным гулом, будто сама реальность застонала от их появления. За его спиной возникли две бледно-синие, мерцающие аномалии, похожие на свёрнутые в кольца червоточины. Их призрачное сияние осветило всё вокруг тусклым и болезненным синеватым светом, отбрасывая на стены дрожащие, неестественные тени. Не дожидаясь мысленной команды создателя, они немедленно сжались и «выплюнули» сгустки искажённого пространства, растянутые в длинные, визжащие копья. С глухим, рвущим уши грохотом, больше похожим на хруст ломающихся костей гиганта. «ТУДУХ!!!» Эффект был мгновенным. Всё вокруг затряслось и задрожало, будто туннель переживал локальное землетрясение. Пол под ногами заходил ходуном, а со стен посыпалась штукатурка и ржавчина. Юичиро едва успел закрыть лицо и глаза согнутой в локте рукой, пригнувшись к Сакуре, чтобы прикрыть её. Всё заволокло плотной, удушающей волной резко поднявшейся пыли — смесью цементной взвеси, плесени и тления. А из этого облака, словно шрапнель из древней пушки, вылетел всевозможный мусор. Сначала — мелкие, острые осколки: сломанные щепки, отколовшиеся камни, мелкие куски бетона, которые звенели, ударяясь о стены и его военную форму. Но порою из пыльной пелены вылетало и что-то покрупнее, с глухим, тяжёлым свистом. Рядом с Юичиро как раз с оглушительным стуком упала целая деревянная балка, обломанная и покрытая гнилью, едва не задев его. Чуть дальше провалилось и застряло в полу ржавое ведро, а следом покатилась чья-то проржавевшая каска. Как только пыль немного осела, оставив в воздухе едкий, удушливый налёт, Юичиро смог лицезреть результаты недавнего «обстрела». И те, стоит сказать, не очень-то и радовали бывшего наследника Хиираги. Проделать более-менее крупную дыру в заторе с первого раза не получилось. Хотя Юичиро и не ожидал чего-то подобного — он не был наивным. По виду образовавшегося затора, по его плотности и объёму, и так было понятно, что тут придётся прилично поработать. Да и недавняя атака это только подтверждала: стену удалось лишь слегка «поцарапать», оставив в ней пару небольших и неглубоких дыр, больше похожих на язвы, чем на проломы. Мусор внутри был спрессован настолько плотно, что даже искажения пространства не могли вырвать сразу большой кусок. Но начало было положено. Удар ослабил структуру, расшатал её. Теперь нужно было действовать методично. Поэтому Юичиро, не теряя темпа, вновь «атаковал» затор. Но в этот раз с иной тактикой. Он решил увеличить количество копий. Это позволило бы примерно понять, в каком направлении структура слабее, где находится её «сердцевина» или, наоборот, наиболее уязвимые пласты. Искривления пространства позади него, ещё не успевшие рассеяться, вновь тихо загудели, а их синеватое свечение стало ярче, нестабильнее. Они вибрировали, готовясь к очередному, более масштабному выстрелу. В этот раз количество копий увеличилось до шести. Они атаковали с небольшим, рассчитанным интервалом в несколько секунд, но били в одну и ту же точку, создавая эффект дробления, чтобы не распылять, а сконцентрировать основной урон, пробивая затор вглубь, как бур. Как и в прошлый раз, Юичиро быстро прикрыл лицо и верхнюю часть тела рукой, пригнувшись. И не зря. Всё вновь заволокло густым, удушающим облаком пыли, которое забивалось в нос и рот. А из этого хаоса, нет-нет, да вылетало что-то — быстрое, твёрдое и невидимое до последнего мгновения. Пару раз ему даже досталось. Сперва — что-то небольшое, но увесистое и твёрдое. Оно болезненно врезалось в его плечо, прямо над ключицей, с таким сильным толчком, что заставило Юичиро непроизвольно оскалиться от внезапной боли. Потом — ещё несколько ударов: один в грудь, от которого перехватило дыхание, другой — в живот, заставив согнуться, и третий — в левую ногу, выше колена. Удары были не такими сильными, чтобы что-то сломать или вывести из строя, но всё равно — неприятно, отвлекающе, и каждый оставлял после себя тупую, ноющую боль. Скорее всего, это были камни, куски бетона или какой-нибудь небольшой металлический обломок. Рассмотреть их, по понятным причинам, было невозможно: рука, прикрывающая лицо, закрывала практически весь обзор, да и надоедливая пыль вносила свою лепту, превращая мир в размытое, серое месиво. Про мелкий мусор тоже не стоило забывать. Всякая бетонная крошка, острые щепки, осколки стекла и прочая мелочь доставляла свой, отдельный дискомфорт. Когда они попадали по телу, то ощущались не так болезненно, как камень — чаще всего они просто отскакивали в сторону с глухим стуком. Хотя были и такие, что, вращаясь, впивались острыми концами. Их было немного, но они запоминались. Парочка таких до сих пор торчала в его правой ладони, — той самой, что он прикрывал лицо, — заливая её тёплой, липкой свежей кровью, которая медленно стекала по запястью. Он даже не почувствовал момента, когда они вошли в плоть — общая какофония ощущений заглушили отдельные уколы. Юичиро таки и стоял, согнувшись, вслушиваясь в затихающий грохот и осыпание обломков, чувствуя, как пыль оседает на его ресницах и волосах. Теперь нужно было дождаться, пока воздух хоть немного очистится, и оценить результаты этого более решительного штурма. Когда грохот окончательно растаял в темноте, сменившись гулом в ушах и тихим шорохом оседающей пыли, Юичиро наконец-то смог оценить результаты очередной, более агрессивной попытки. Правда, перед этим пришлось избавиться от застрявших то тут, то там в коже и одежде щепок и осколков. Он грубо выдернул различные занозы из ладони, стряхнул с себя мелкий сор, выплюнул пыль, прилипшую к губам. С этим он быстро справился — тело, привыкшее к боли, отнеслось к этому как к досадным помехам. Результат был налицо. Получившиеся дыры в мусорной стене заметно увеличились как в ширине, так и в глубине. Теперь это были уже не «царапины», а внятные углубления, уходящие в толщу затора на пару метров вглубь уж точно. В них можно было спокойно забраться и даже разместиться, если присесть на корточки. Края были рваными, из них торчали обломки арматуры и спрессованные пласты мусора. Конечно, это всё ещё далеко от нужного результата — сквозного пролома. Но это было уже хоть что-то… Сопоставив наглядный результат с количеством затраченных копий и оставшейся энергией, проведя в уме грубые расчёты, Юичиро примерно понял, сколько времени и, что важнее, сил у него займёт полное пробитие затора. Цифры были неутешительными, но не безнадёжными. Ещё несколько таких залпов — и, возможно, проход появится. Правда, не успел он толком приступить к очередной атаке, как позади, из глубины тёмных туннелей, откуда они пришли, донёсся звук. Сначала это был просто шум — отдалённый и неясный. Но через мгновение он оформился в что-то конкретное. В чужой, одинокий рев. И в ответ первому реву тут же отозвался ещё один. Ближе. Громче. И ещё. И ещё. Буквально через секунды вся звенящая тишина туннелей разорвалась, раскололась на части. Со всех сторон, из каждой чёрной щели, из каждого бокового ответвления, на них обрушился неутихающий, мерзкий хор. Это была вибрирующая волна ненависти и голода. Пронзительные, визгливые крики, полные азарта. Яростные, щёлкающие гоготания, похожие на костный треск. Дикие, протяжные завывания, от которых стыла кровь. Омерзительный шум стремительно нарастал и сгущался, превращаясь уже не в хор, а в оглушительную, всепоглощающую какофонию. И сквозь этот адский гам уже отчётливо прорезались другие звуки — ритмичные, множественные. Звук десятков, а может, и сотен шаркающих, цепких лап, бьющих и царапающих влажный бетон. Они бежали. Все разом. И бежали сюда. Твари все это время находились где-то рядом. Они не ушли. Не отступили. Они просто затаились в тенях, в боковых туннелях, на потолках и в самой тьме. В терпеливом, хищном ожидании. Они ждали того самого момента, когда жертва наконец-то выдаст себя — шумом, светом, запахом свежей крови. И когда Юичиро начал пробивать затор, он подал им этот сигнал. Яркий, громкий и неотразимый. И теперь вся эта голодная орда точно знала, где они. Она неслась на этот звук, как железные опилки на магнит, заполняя собой все подходы, смыкая кольцо уже не осторожно, а с всесокрушающей, слепой яростью. Юичиро резко отвернулся от стены. Его широко раскрытые глаза уставились в чёрный провал туннеля за спиной. Расчёты, планы — всё это мгновенно испарилось из сознания, сметённое одной простой, животной реальностью. Бежать было некуда. Сражаться в такой тесноте, с одной рабочей рукой и беспомощной ношей, против целой орды — самоубийство. Он оказался в идеальной ловушке собственного производства: спереди — непробиваемая стена мусора, а сзади — огромная волна когтей и зубов. Оставались считанные секунды. Может, минута. И это драгоценное время неумолимо таяло прямо на глазах.