Ошибка 48

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Железный человек, Мстители, Человек-паук: Возвращение домой (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Тони Старк, Питер Паркер
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Ангст, Драма, Hurt/comfort, AU
Предупреждения:
Смерть основного персонажа, OOC
Размер:
Мини, 4 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Ау. Люди получают сообщения каждый раз, когда посещают какое-нибудь место в последний раз – покалывание в пальцах ведущей руки и круг на ладони. Кто-то даже не задумывается об этом, кто-то специально избегает тех мест, где получил сообщение, кого-то это раздражает. А Питера Паркера это пугает до чертиков. Сегодня он получает сообщения во всех местах.

Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки

Работа написана по заявке:
22 июня 2018, 12:06
      Это было всегда. С самой зари человечества и до наших дней, с рождения и до самого конца. Никто не помнил человека, который жил бы, ни разу не испытав странное и даже приятное покалывание в пальцах ведущей руки, не увидел бледного круга, появляющегося в центре ладони всего на пару мгновений.

      Ученые говорят, что появление этого зависит от гормонов и физической нагрузки, верующие – что это замысел божий, но обычным людям, на самом-то деле, уже глубоко плевать, что это и откуда, они привыкли к этому и перестали слишком часто об этом задумываться. Эти метки - как дыхание и ходьба, как моргание или стук сердца.

      Кто-то смирился, кто-то относился к этому с апатичным безразличием, кто-то специально избегал тех мест, где получил сообщение. Кого-то это раздражало, то, что их жизнь уже расписана по пунктам и предопределена, что они не могут это контролировать и противиться судьбе.

      Питера Паркера это пугало до чертиков.

      Сегодня утром он проснулся от сильного покалывания пальцев, думал, пытаясь отойти от сна, может, ему показалось, может, отлежал руку. Он резко сел в кровати, качнулся, моргнул от яркого света и посмотрел на ладонь. Круг, а в комнате тишина, только пульс, отдающийся где-то в висках и прерывистое дыхание.

      Он больше не вернется домой.

      Нет-нет, это ошибка. Ошибка же?

      Есть только один способ узнать наверняка.

      Он резко поднялся с кровати, накинул толстовку и джинсы, в животе заурчало, ну и пусть. Бросил взгляд в зеркало – ладно уж, бывало и хуже – и выскочил из комнаты.

      – Питер? Так рано?..

      В глазах тети Мэй непонимание, спрашивается, почему, пора уж привыкнуть. В голове пусто, Питер и сам не знал, куда идет и зачем.

      – Да, у меня… Встреча.

      И убежал как с места преступления, чтобы не заглянули в полные тревоги глаза и не утопили в неправильных вопросах.

      На соседней улице есть какое-то кафе, Питер туда почти не заходит, даже названия не запомнил, в памяти только вкусный кофе, что там подают, и Люси - бариста с милой улыбкой.

      Он распахнул тяжелые двери, раздался тихий звон колокольчика. Питер уже открыл рот для приветствия, комплимента или глупой шутки и поймал взгляд люси, как вдруг – сообщение. Покалывание как будто сильнее, чем обычно, и круг – уже не такой бледный – задержался на полминуты. Как звезды, что ярче всего сияют перед тем, как умереть.

      – Привет, Питер.

      Питер отмер и наконец оторвал взгляд от ладони.

      – Привет, мне как обычно.

      Обычно он садился у барной стойки, улыбался Люси и слушал ее, но сейчас сел за маленький столик у окна, подальше от входа и баристы.

      Горячий стаканчик в руках и насыщенный запах кофе, на пару мгновений все мысли ушли, но напиток кончился, а раздумья вернулись.

      Такого никогда не было, и Питер прогонял из головы все плохие варианты. Переезд? Подарок в виде новой квартиры от какого-нибудь богатого дальнего родственника? Бред. Питер еле удержался от истеричного смеха, нервно сжав рукав толстовки и прикусив губу.

      Он поднялся с места, кивая на прощание Люси. Если это мой последний день – билась настойчивая мысль – я не хочу его проводить в одиночестве. Но и не с ней.

      Руки мелко подрагивали, пальцы промахивались по кнопкам, но через минуту Питер уже сосредоточенно вслушивался в гудки.

      – Мистер Старк…

      Что он вообще хотел ему сказать? «Здравствуйте, я думаю, что умираю, и хотел спросить, мог ли Бог допустить ошибку»?

      – Да, Питер, что? – слегка раздраженно и нетерпеливо.

      – Сегодня утром я получил сообщение. Я был дома.

      – Ты что?!

      Тут его прорвало.

      – Мистер Старк, это мой дом, единственный дом, я не могу туда не вернуться, вы знаете, что это значит. Я испугался, вышел на улицу, пошел в кафе, думал, вдруг мне показалось или померещилось, вдруг этого не было. И только я вошел туда – опять. Знаете, мистер Старк, там такой вкусный кофе, красивый интерьер и… и бариста. Неужели этого больше не будет, мистер Старк. Я не хочу умирать!

      На повысившийся голос Питера уже начали оборачиваться, но ему было, если честно, глубоко плевать.

      Старк вздрогнул и наконец опомнился.

      – Питер, я тебя понял. Ты не умрешь. Я сейчас приеду и…

      – Нет-нет, что вы, мистер Старк, я на автобусе доберусь.

      – Питер…

      Питер сбросил звонок и быстрым шагом направился к остановке. У них со Старком было кое-что общее: они не любили принимать помощь.

      … А еще они оба – те еще упрямцы, поэтому Старк надел костюм и направился к Питеру. Мог бы и как нормальные люди – на машине, но сейчас, черт возьми, не время пытаться быть нормальным.

      Питер уже начал сомневаться, автобуса все не было, время шло, мысли ворохом возникали в голове, и руки нервно теребили край толстовки. Наконец, автобус подъехал и с шумом остановился. Дверцы распахнулись, и сердце Питера почему-то забилось быстрее. Он на пару мгновений зажмурился, вдохнул через нос и шагнул в салон.

      Питер не хотел быть один.

      Он даже не удивился, получив сообщение. Эмоции пропали, их унесло промозглым ветром, остались только тяжесть в груди, пульсация в висках и легкая грусть. Губы сжались в тонкую линию, и взгляд опустился в пол. Питер нашел место у окна и сел, остается только ждать.

      Питер заметил слишком поздно. Может, слишком отвлекся, изучая дома и людей, может, не хотел замечать, а может, понял, еще садясь в автобус – он ничего не сможет сделать.

      Он мог встать, побежать к водителю, быстро сказать что-то или вовсе выхватить руль из рук, мог закричать, попытаться выйти из автобуса, но он этого не сделал. Он просто закрыл глаза и вцепился в подлокотник кресла, его трясло, а в голове билась горькая мысль – ну вот, даже умереть нормально не могу, не утащив за собой два десятка людей.

      Фура – а Питер видел, смотрел, пробегался взглядом по лобовому стеклу и ниже – не черная, но какая-то грязно-серая, как грозовая туча или облако пыли, поехала на красный и резко повернула, возможно, даже на встречную полосу, но куда уж до таких мелочей.

      Питер закрыл лицо руками, его затрясло, а по щеке прочертила дорожку слеза.

      Это ошибка. Ошибка же?

      Грохот и скрежет, стоны, и крики, тело выворачивает наизнанку боль и бессильная злость, Питер стонет, кричит и кусает губы до крови, его, кажется, выкинуло из кресла и протащило по всему салону. Металл, и стекло, и боль, и стоны, если это ошибка, то катастрофическая. И вдруг звуки исчезают, когда Питер проваливается в спасительную черноту.

      Питер очнулся и не знает, рад он этому или нет. Боль мешает не то что соображать – дышать, холодный твердый асфальт и пугающая слабость во всем теле. И чье-то тепло и сбившееся дыхание рядом, чьи-то руки, вынимающие мелкие осколки и зажимающие рану от крупных. Питер хочет открыть глаза и убедиться, и у него получается. Старк. В костюме, с бегающим взглядом, дрожащим голосом и уставшим лицом.

      – Господи, Питер, ты очнулся. Тише, ничего не говори…

      – Я хотел… увидеть… вас, мистер Старк.

      Все звуки исчезли, остался только Питер, с трудом выплевывающий слова вместе с кровью, и жгучая боль где-то в груди.

      – Нет, Питер, не дергайся, скорая уже едет, дыши, смотри на меня. Боже, сколько крови.

      Герои умирают не так. Они не лежат на мокром асфальте среди осколков стекла и покореженного металла, не захлебываются собственной кровью, не царапают себе горло ногтями. У них не капают слезы из глаз, прозрачные, как стекло.

      Осколки повсюду, они пронзают легкие Питера и проходят меж ребер прямо к сердцу.

      Осколки повсюду, кажется, они уже у сердца Старка и где-то в горле, а самые мелкие – на внутренней стороне век, как иначе объяснить это жжение в глазах?

      Герои умирают не так. Они произносят пафосные речи, дают напутствия, может, наставляют злодеев на путь истинный.

      Что угодно, но не тихое «простите».
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.