Hard Times in New York

Необходимость убивать - именно необходимость, обязанность. Невозможно носить в кобуре оружие, рассчитанное на работу, а не на дорогой пафос, и никогда им не пользоваться. Конечно, всегда есть вариант переложить "почётный" долг на ребят Накомото, но порой нужно делать самому. Чтобы боялись, знали: босс - не одно название. Совесть потом не мучила ночами, конечно. Она вообще уже отстала после короткой ссоры с Доёном, поняла, наверное, что здесь ловить нечего. И рука не дрожала - глок вообще нужно держать уверенно, чтобы выстрелить. И ладони не потели. Но убивать Тэён не любил. Особенно, когда приходилось стрелять не по внезапной самообороне, а заранее зная, что собираешься сделать. Человек ещё надеется переубедить, спастись как-то и мысли не допускает, что его могут прикончить. Его, такого драгоценного и единственного! А Тэён, будто какое-нибудь долбанное божество, понимает, что смотрит на покойника. И затем в любой произвольный момент берётся за рукоятку и заканчивает тратить собственное время. За внешнее, да теперь и внутренне тоже, хладнокровие Чжухон и компания уважали. Или скорее за отсутствие кайфа от убийства. Часть работы. Где-то у этих мёртвых людей остаются родные. У некоторых - дети, которых некому будет содержать. Он не думал про них. Однако каждый раз после целый день ходил мрачный и вечером обязательно ехал к Доёну. Не поговорить, просто рядом побыть, прочувствовать, что сам ещё живой. В мирный мартовский полдень на высоком крыльце уютного домика в Ист Флэтбуш Тэён затянулся сигаретой и подумал, что, наверное, жить здесь было неплохо. Рядом школа, стадион, маленькие магазинчики, больница, парки. Внутри, за дверью с большой стеклянной вставкой, как из семейного сериала, есть детские вещи. Может быть, ребёнок вернётся из школы и первым найдёт труп, ещё утром бывший его мамой. Не его разборки, не его работник, мог бы отказаться. Но иногда отказываться нельзя, а просто ребят Накомото недостаточно. На дымящуюся сигарету в салоне Чжухон ничего не сказал, покосился, открыл крышку над пепельницей и стартовал в сторону Манхэттена. - Чжухон, ты где мебель покупаешь? - спросил Тэён, когда сигарета была докурена, а машина въезжала на Бруклинский мост. - Мебель? - переспросил тот озадаченно. Похоже, окружающие переживали за вероятные душевные терзания больше его самого. - Ну да, мебель, - кивнул Тэён, - стулья, диваны, шкафы. Есть у тебя любимый магазин? - Есть. Тут недалеко, - он кивнул влево, где уже виднелась стеклянная башня здания за университетом. - Закинь меня, - попросил Тэён. - До клуба потом сам доберусь. Чжухон снова с сомнением покосился, но промолчал. А Тэён действительно больше думал не про произошедшее двадцать минут назад в маленьком доме, а про вчерашнее мимоходом брошенное Доёном замечание про отсутствие стола в квартире. В конце концов, для чего всё, если он не в состоянии купить своему парню стол? Тем более, что он в состоянии. Прямо сейчас заедет в магазин, выберет, купит, закажет доставку. Когда Доён вернётся из очередной поездки в очередной музей, порадуется. Видимо, впечатлившись дорогим пальто и стильными ботинками из бутика на Пятой авеню, девушка-консультант долго и настойчиво водила его между рядами столов. Потом точно с таким же рвением показывала каталоги. От её усердия разболелась голова. За выбранный набор мебели он расплачивался с угрюмым выражением, не утруждаясь отвечать на вежливую профессиональную улыбку. Хотелось поехать домой, съесть полпачки обезболивающего, запить остававшимся в шкафу виски и лечь спать. Но Хёншик собирал боссов в переговорной, а потом мальчики Минсока выезжают на частный заказ, и им нужно выдать товар с собой. Да и собственная машина осталась на парковке под клубом. Настроение веселее не становилось. Менее чем через месяц на противоположном конце Манхэттена, недалеко от Ист-Ривер отрывался новый бар. Разработанный по концепту и задумке Минхёка, расположенный в тихом районе среди жилых домов - ничего шумного, всё солидно. И теперь они решали, как вписать в небольшое заведение, где каждый будет на виду, привычный и основной для Леди доход. Да ещё и так, чтобы слишком честный шеф-бармен не поднял ненужную бучу. Объяснить, откуда у Леди подобная трепетность к пусть талантливому, но не единственному на свете бартендеру, не получалось. Наверняка каждый сидящий за овальным столом чувствовал: шаг в сторону лучше не делать, иммунитета от смерти нет ни у кого. А тут всего лишь парень, смешивающий коктейли. Минсок единственный не ломал ни над чем голову и преспокойно попивал кофе. В солидном баре про стриптиз речи не шло. А после того, как все вопросы обсудили, даже наигранно посочувстовал. - Кстати, Намжун, - произнёс он, пока все уже расслабленно опустошали чашки, - господин Ван нашёл себе игрушку? - Нашёл, но, судя по времени, она скоро придёт в негодность. А что? - заинтересовался тот. - Да вот думаю - не сплавить ли ему тайца. Через месяц он долг отработает, и видеть его больше не хочу. Намжун поморщился и задумался, а Тэён с неожиданным равнодушием про себя отметил, что спасательная операция полтора месяца назад, которая стоила ему недельного молчания со стороны Доёна, не помогла. То есть Читтапон, конечно, работал, он видел его в клубе. И явно обходился без наркотиков. Даже жалобы от клиентов практически исчезли. В конце концов, подставлять зад вовсе необязательно. Тэён же существовал как-то без этого, пока работал на сцене. Но Минсок Читтапона невзлюбил, и, похоже, личное возобладало над расчётом. На секунду стало интересно: его ведь тоже не любили в своё время, значит, и у него был шанс закончить живым развлечением какого-то больного извращенца. - Товар порченный, - озвучил свои сомнения Намжун, покачав головой. - Если только в подарок. Возражений не последовало. Действительно желание у командующего стриптизёрами - лишь бы избавиться. - Я поговорю, - пообещал босс эскорта. - Подожди, Намжун, - совершенно неожиданно вмешался Хёншик. - Сначала китайцы должны свои обязательства перед нами выполнить по сделке с оружием. А потом уже посмотрим, будем мы им подарки делать или нет, - и добавил, заметив разочарование Минсока: - Пусть работает. Пара месяцев тебя не убьёт. Новички пока опыта наберутся на замену. На частную вечеринку отправлялись те самые новички из декабрьской поставки и Сычён. Отсчитав ему нужное количество доз, Тэён понаблюдал, как тот обыденно убирает их в сумку. Когда-то Вин нервничал перед каждым выездом или вызовом на приват. Сейчас он вдруг оказался в условной высшей лиге клуба, и если продержится, никто не попортит ещё хотя бы год его безупречную внешность, начнёт недурно зарабатывать. - Как у вас дела? - зачем-то спросил Тэён. - Нормально, - ответил он, закидывая сумку на плечо. Может быть, они бы и подружились со временем, если бы оставались на одной ступени иерархии. Но сложилось так, как сложилось, и мальчики у шеста с боссами не откровенничают. - И у Тэна? - уточнил он, удовлетворённо отметив безразличие в собственных интонациях. - Понятия не имею, - мотнул головой Сычён. Ему откровенно хотелось уйти, а не вести беседы с одной из шишек клуба. - То есть? - не понял Тэён. - Он неделю дома не ночует, только здесь его вижу. Меня машина ждёт, - напомнил Вин. Ещё раз озвучив цену товара, Тэён отпустил его, а потом и сам с облегчением отправился на парковку. Домой, замочиться в ванну, а потом спать. Пока ехал по Бродвею на север и выруливал на Амстердам-авеню, не стесняясь проклинал учёбу Доёна. Без вопросов хорошо, что тому больше не нужно раздеваться перед другими людьми, трахаться с кем-то там за деньги и нет риска нарваться на безбашенных ублюдков. Но студентом он оказался чересчур прилежным и сразу вошёл в фавор у преподавателей. Теперь его регулярно звали на дополнительные лекции, встречи с приглашёнными знатоками искусства, да ещё и включали в сборные группы на выездные занятия. Утром он улетел в Кливленд изучать гобелены эпохи Ренессанса. А хотелось, чтобы был здесь, в Нью-Йорке. Особенно сегодня. - Ну что ты хочешь, Тэёни? Чтобы я отказался от поездки? - спросил он накануне вечером. Совместные минуты после оргазма были едва ли не лучше, чем сам секс. Весь прочий мир расплавился, в голове звон и лёгкая эйфория, утомлённое тело безвольно растекается по мягкой постели, и они только вдвоём, открытые и честные. Лишь вот так, лёжа в обнимку, Доён становился невыносимо нежным, слетала с него привычная рассудительность. Говорил, почти мурлыкая, называл ласково и первый целовал - мягко, легко, сладко. Хотелось. Именно о том Тэён и думал: чтобы отказался от всего и остался дома. Потому что он заранее знал про дом в Ист Флэтбуш и как потом нужно будет его присутствие. Чтобы также его пальцы невесомо путешествовали от живота по груди к ключицам, чтобы также едва заметно прикусил шею и тут же зацеловал укус. Чтобы вместе против всего мира, как было с самого начала, а не в одиночку. - Но я не могу, - сообщил Доён на ухо. - Не хочешь, - обида получилась детская, но сдерживать её получалось. Доён перекинул через него ногу, улёгся сверху, прижался всем телом, даже поёрзал для верности. Руки сами собой сомкнулись у него на спине, скользнули по пояснице вниз. - Не хочу, потому что не могу, - кивнул он, поджал губы и тоже огорчённо продолжил: - Тэён, это подлинники из Флоренции. Когда ещё к ним близко подпустят? Если я сейчас откажусь, больше меня уже не позовут. И потом... Пауза ему понадобилась, чтобы пройтись языком вдоль челюсти, поцеловать. - Мне всё равно и дальше придётся уезжать, и надолго. Да и тебе, может, тоже. Он всё говорил правильно, но Тэён, во второй раз за вечер кончаясь под его руками и губами, никак не мог отделаться от ревности. Раньше бесили чужие люди, имеющие Доёна, а теперь злила его собственная мечта, отнимающая столько времени и усилий. - Сколько сейчас? - спросил Доён ещё через час. - Мне до дома добираться, собраться. У меня самолёт в шесть утра. - Дам тебе денег на такси, лежи, - недовольно буркнул Тэён, утягивая его обратно на раскиданные подушки. - Ой, ну спасибо, спонсор-ним! - рассмеялся тот, ловко выпутываясь из объятий. - Но я не настолько нищий студент, чтобы не заплатить за такси. Оставалось наблюдать, как он собирается, возвращаясь обратно к образу строгого и размеренного. Посадить бы его на ошейник и поводок, чтобы жил здесь в Шугар Хилл, не мотался через мили смотреть на картины и ковры, и радовался, встречая его по вечерам или ранним утром. - Не грусти, - улыбнулся Доён на прощание, не зная про разыгравшуюся тэёновскую фантазию, - в субботу уже обратно вернусь. В четверг вечером Тэён парковался возле дома и искренне сожалел о невозможности действительно нацепить на Доёна поводок. Чтобы не морщиться от окончательно озверевшей головной боли, он по пути вверх по лестнице перебирал различные фасоны чокеров, мысленно примеривая их на Доёна. Хотя никакой гарантии, что тот в принципе согласится на подобные игрища. На ступеньках между четвёртым и родным пятым этажом обнаружился Читтапон. Чуйка у него что ли на неподходящие моменты? Вырванный из хоть как-то отвлекающих мечтаний Тэён начал злиться мгновенно. Таец не казался напуганным, истощённым, ещё каким-то образом страдающим. Просто усталым, но не более. Ночевал он явно не в подворотне или подвале. - Кто тебя в дом пустил? - раздражённо бросил Тэён, не намереваясь получить ответа. Консьержа, конечно, внизу не было, но дверь в подъезд закрывалась на кодовый замок. - Какая-то женщина с коляской выходила. Я ей дверь придержал и вошёл, - тем не менее ответил Читтапон. Тэён пожал плечами и готов был попросту обойти его по ступенькам сбоку, когда тот, не поднимая головы, негромко спросил: - Зачем ты меня спасал? От неожиданности он остановился, возвышаясь над по-прежнему сидевшим на лестнице Читтапоном. - Надо было, наверное, дать тебе сдохнуть где-нибудь от передоза, - безжалостно согласился Тэён. - Надо было дать мне сдохнуть там, в Ист-Сайде, - без колебаний, спокойно заметил таец. - Если бы вы с Чжухоном тогда не вломились в комнату, а потом ты и Доён не начали требовать врачей, я бы уже. Не пришлось бы теперь... - Ты зачем явился? - холодно прервал он. - Мозг мне вынести? Наконец Читтапон запрокинул голову, чтобы посмотреть на него. Очередной спазм боли прошил от шеи до макушки, Тэён выдохнул и честно признался: - Я сегодня уже одного человека убил, и сейчас очень хочется пристрелить ещё одного. Так что заткнись лучше со своими страданиями. Пришёл зачем? Нерешительный кивок в сторону большого рюкзака рядом на ступеньке, заговорил уже просто, без оттенков трагедии: - В приют пускать начинают после девяти, рано пока. И там только в душ сходить и переночевать можно. Я нормальной еды купил. Можно у тебя приготовить? - Домой пойти не пробовал? - едва не расхохотался ехидно Тэён. - Я там не могу, - испуг был ненаигранный. - Правда, не знаю почему, но не могу. Ни спать, ни есть, сразу... Замолк он мигом, стоило лишь досадливо поморщиться. Со стороны не скажешь, а всё равно будто беспризорная собака, которая ловит человеческую реакцию: то ли погладят, то ли ударят - главное, успеть сбежать вовремя. - Ладно, делай свою еду и вали. До девяти оставался час. В квартире Читтапон сразу исчез в крошечной кухне, глянул на вооружившегося початой бутылкой виски Тэёна, но промолчал. Две таблетки обезболивающего, запитые доброй порцией алкоголя на голодный желудок, плюс горячая ванна оказались не самой лучшей идеей. Развезло очень сильно. Он сам не заметил, как отключился, а пришёл в себя с гудящей головой, которая вроде и не болела, но соображала с дичайшей натугой. Взгляд фокусировался на секунду, выхватывая отдельные куски обстановки, и снова затуманивался. Кто-то аккуратно, но настойчиво тряс его за плечо. - Тэён! - не кто-то, а вполне конкретный незванный таец. - Ты тут застрял надолго, я стучал - не отвечаешь. - Твою мать! - хрипло выругался Тэён и с трудом подтянулся за бортики ванны. Что-что, а сантехника в квартире размерами позволяла утопиться при желании. Если бы не вторжение Читтапона, он бы окончательно уехал под воду и скорее всего захлебнулся. От подобной перспективы сердце заколотилось, разгоняя сдобренную виски кровь по организму. Он ещё раз выругался, тряхнул головой, пытаясь избавиться от тумана перед глазами. Хорошо, хоть вода успела остыть, приблизившись температурой к окружающему воздуху, и теперь бодряще холодила. Опять понадежнее вцепившись в края, Тэён окончательно принял безопасное сидячее положение и собирался было ради справедливости поблагодарить Читтапона, когда до него дошло: рука на плече больше не трясёт. И вообще уже не одна рука, а две, не трясут, а поглаживают вполне однозначно. Он неприязненно дёрнулся, как обычно стряхивают что-то нежданное и не слишком приятное, но тот прикоснулся сзади к шее под волосами то ли губами, то ли носом и сдавленно пробормотал: - Пожалуйста, Тэён, я хочу попробовать... Недавний ужас вероятной смерти смешался со злостью в гремучий пьяный коктейль. Он быстро закинул руку назад, нещадно вцепился тайцу в волосы, потянул, заставив того появиться в поле зрения. - Чего ты хочешь? - прорычал он ему в лицо. - Думаешь, я заботливо нежничать буду? Тот попытался отшатнуться, но хватка оказалась слишком сильной. Тэён жестоко усмехнулся, заметив плеснувшийся в округлившихся глазах испуг, и дёрнул на себя, впился не поцелуем - укусом. А потом тот оказался рядом в ванне, оборвав по ходу шторку с нескольких крючков. Мгновенно промокшую одежду пришлось буквально сдирать, она липла к телу, словно паразит. Искренне он стонет и изгибается от любого прикосновения или профессионально изображает, Тэёну было плевать. Ему вообще было плевать на всё, кроме умелых рук и рта на члене. Таец заглатывал так глубоко, что он головкой чувствовал подрагивающую стенку глотки, и при этом умудрялся не задохнуться. Половина воды выплеснулась на пол из-за их яростной возни. Тэён ухватил его за бёдра, развернул, и тот впервые засопротивлялся. - Не надо! - не просьба, полноценная мольба. - Только не так! Как хочешь, но не так. Выпитой половины бутылки не хватило, чтобы полностью забыть увиденное прошлым летом и порвать его заново. Не соскользнуть с бортика, пока тот опять отсасывал, было сложно. Занавеска осталась висеть на одном единственном крючке. Читтапон забрался одной рукой в промежность, другой провёл вверх до груди и поднял на него глаза, не прекращая сногсшибательного минета. "Послушный домашний зверёныш", - успел подумать Тэён перед перекрывшим всё оргазмом. Себя до финала он доставил сам, чуть откинувшись назад в остатках воды, отдрачивая и вздрагивая всем телом. Пока Читтапон пытался отдышаться, сидя на коленях на дне ванны, Тэён потянулся к его лицу. Тот хотел отодвинуться, но замер на месте, заметив нахмуренные брови. Возле рта у него осталась сперма, Тэён собрал её пальцами, и таец облизал чуть ли не с наслаждением. Коврик на полу безнадёжно промок и противно хлюпал под ногами, лужи заставляли надеяться, что гидроизоляция в квартире нормальная, иначе ругани с соседями не избежать. Завернувшись в полотенце, Тэён окончательно отодрал злосчастную шторку - в любом случае новую покупать и вешать, затолкал её в корзину для мусора и, пошатываясь, полез в шкафчик за тряпкой. - Оставь, я уберу, - произнёс Читтапон, с минуту понаблюдав за его неуклюжими стараниями. Поддерживавший последние минут двадцать адреналин растворялся, стоять прямо ещё получалось, но любые движения давались с трудом. Хотелось прилечь прямо здесь же в уголке. Он приглашающе махнул рукой на оставленную тряпку и вышел из ванной. В большой комнате вкусно пахло едой, желудок заурчал. Решив, что имеет право на пару ложек в качестве арендной платы за предоставленную кухню, Тэён залез в почти опустошённую кастрюлю. Пахло чудо тайской кухни неплохо, а на вкус оказалось гадостью. Он предпочёл не рисковать здоровьем, выпил половину бутылки с водой и отправился в спальню. Пока натягивал штаны и майку, в которых спал, сообразил, что одежда Читтапона, когда он последний раз её видел, валялась непригодной кучей между унитазом и раковиной. Пришлось вытащить те же самые брюки и худи, пожертвованные ему в прошлый раз, и унести в ванную. Он завалился в кровать, закрыв дверь в спальню и совершенно не слушая, что там происходит в квартире. Наверное, тайцу хватит ума закончить наводить порядок, собраться и уйти в свою ночлежку. Замок на входной двери захлопывался, вставать и закрывать нужды нет. Комната слегка покачивалась, и сон не шёл. Тэён попытался уловить хоть какие-то отголоски совести или чувства вины и не смог. Слишком поганый день, наверное, не до размышлений. Вопреки ожиданиям, ума не хватило. Читтапон без церемоний явился в комнату и остановился, будто раздумывая. Если сейчас решит забираться к нему в постель, придётся его на самом деле придушить, и даже сомнений не возникнет. Но тот шагнул в другую сторону от кровати, сполз по шкафу на пол и сел, привалившись спиной к дверце. - Тоже считаешь меня тайской шлюхой? - устало спросил он. Лампы в спальне не горели, но света от уличных фонарей сквозь окна хватало, чтобы разглядеть: никакой картинности, жеманности, намеренного блядства - обычный парень, с не самой простой жизнью, но и не изображающий несчастную жертву. - А ты всё же хочешь вынести мне мозг? - хмыкнул Тэён вместо ответа. Читтапон посмотрел на него изучающе, перевёл взгляд на собственные сплетённые на коленях пальцы. Накатило неприятно-знакомое ощущение - перед ним пока ходящий, дышащий, разговаривающий, но покойник. Сам не знает ещё, что отдадут его китайскому извращенцу, и умирать будет долго и мучительно. Мучительно не столько физически, сколько морально. Наверное, и правда не нужно было его спасать ради подобного конца. И скорее всего именно это понимание не дало заткнуть его, когда таец заговорил: - Вообще, я до того случая никогда с мужчинами не пробовал. Ну, то есть так, чтобы до конца, полностью. В клубе можно было без этого вывернуться. Когда ты меня на сцене поцеловал, я подумал, что, пожалуй, с тобой бы - да. Но потом - Ист-Сайд, и теперь уже никогда нельзя будет. - За дурака меня держишь? - усмехнулся Тэён. - Невинные мальчики так не отсасывают, как ты недавно. - Ты тоже здесь много чему научился, пока у шеста крутился, разве нет? - не менее язвительно заметил Читтапон. Пришлось промолчать. До Нью-Йорка действительно почти начисто отсутствовали умения удовлетворять женщин, но пришлось, и никто из клиенток не жаловался. - Шёл бы ты домой, - после паузы посоветовал Тэён. - Шляешься как бомж по ночлежкам. - Там хотя бы никому дела нет, - он зачем-то натянул капюшон на голову, и лицо скрылось в тени, - все такие же... со странностями. А от квартиры в Бронксе тошнит. От ребят, от людей вообще. Когда они там в комнатах для привата трогают... Не знаю, как ещё не заблевал всё. Оставшиеся на виду губы растянулись в саркастичный оскал. - Мне тут ковёр портить не нужно, - предупредил Тэён, начиная утомляться от пустого и бесполезного разговора. - Я всё понять пытался, почему рядом с тобой эта трясучка внутренняя исчезает, - задумчиво сообщил Читтапон, и откровение застало врасплох. - Не знаю. Может, потому, что тогда ты меня из комнаты вытаскивал и потом в нашей квартире за руку держал. Типа, заякорило меня, наверное. - Я тебе не заботливый защитник, - Тэён сел в кровати. - Не вздумай, будто что-то изменилось теперь. Сюда ты ходить не будешь, и не надейся. Одним отсосом и слёзными откровениями ты себе жизнь не изменишь. Так что давай собирай вещички и иди, уже давно за девять перевалило. А мне есть кого любить. Но беспощадность, похоже, его нисколько не задела, он продолжал расслабленно сидеть возле шкафа, удобно пристроив на дверце и затылок. Видимо, придётся выставлять незваного гостя силком. Тэён откинул одеяло и спустил ноги на пол, когда Читтапон ровно сказал: - Он злой у тебя. Ты не видишь, а он любит только себя. Терпения хватило бы на что угодно, но только не на чьё-то суждение о Доёне. Простыня скомкалась в судорожно сжатых кулаках. - Ты или сейчас же уходишь, или, - он бросил красноречивый взгляд на ящик у прикроватной тумбочки, - я достану свой глок и всё-таки выстрелю сегодня ещё раз. Повторять не потребовалось, таец всё же был понятливым - поднялся и исчез из комнаты. Глотая и давясь гневом, Тэён слышал его недолгую возню в комнате, пока тот одевался, затем щёлкнул входной замок, и он наконец остался один. Разглядывая полосы света на потолке, перечёркнутые тенями от оконных рам, он пытался успокоиться и не мог. Какого хрена? Этому человеку жить осталось от силы месяца два. Три - если окажется выносливым. Он понятия не имеет ни о чём, что и как происходит в их отношениях. Но в голове заевшей пластинкой крутился мягкий, немного детский голос: "Он любит только себя". Послав на все известные буквы собственные сомнения, он набрал Доёну: "Блядь, как я ненавижу твою учёбу!" В ответном сообщении пришёл лишь смайлик с насмешливо высунутым языком.