Невеста поневоле

Внезапный отъезд Маринетт Феликс воспринял стоически. Все были за него рады, ведь уже давно знали про его несчастную любовь, а теперь ещё столь же несчастную влюблённость. Но потом произошло то, что никто никак не мог ожидать — он начал выпивать. Сначала это было не более рюмки перед сном, а потом превратилось в регулярное опустошение бутылки коньяка или иного крепкого напитка, а то и нескольких. Хлоя несколько раз пыталась поговорить с братом, образумить его, но всё безуспешно. Но вдруг, спустя пять лет, всё изменилось… Хлоя с Натаниэлем и детьми (у них родился ещё одни ребёнок — сын Эмиль) уехала в гости к семейству Куртцбергов, семейство Ляйф уехало на море в Ниццу, а Габриэль с Натали отправились в очередную командировку, после смерти сына и отъезда любимой невестки мужчина находил утешение лишь в постоянной работе. Феликс остался один, не считая прислуги, в огромном особняке и, как обычно, взяв бутылку дорогого коньяка, развалился в гостиной на диване и включил телевизор. Ну, последний скорее работал чисто для того, чтобы создавать необходимый шум — последнее время парень просто не мог находиться в тишине, она наводила его на мысли, которые он тщательно пытался от себя отогнать. Вдруг в раздался звонок в дверь. Швейцар был в отпуске, поэтому Феликс, ругнувшись, встал и пошёл открывать нежданному гостю самостоятельно. Он уже хотел было обрушить на гостя весь своей гнев на то, что его оторвали от бессмысленного времяпровождения, но когда парень, открыв дверь, увидел того, кто потревожил его покой, он лишь замер с открытым ртом. — Привет! Я приехала сказать, что согласна стать твоей женой. Адриан был прав — Хьюго нужен отец. — Сказав это, Маринетт, а это была именно она, быстро прошла в дом и направилась в свою комнату. Боже, как же ей хотелось сейчас обнять Феликса, пусть и такого неопрятного, в потерявшем всякий вид от частого использования халате, небритого, с бутылкой наперевес. Поцеловать того, кого она самолично превратила в это чудовище, вовремя не узнав. Продолжая заниматься самобичеванием, девушка зашла в свою комнату и, бросив на кровать сумочку, быстро разделась и прошла в свою личную ванную, ей просто необходимо было расслабиться… На следующее утро Феликс проснулся с очень странным ощущением. С момента прихода Маринетт вчера вечером он даже не притронулся к бутылке, а просто сел на диван да так и уснул. Парня не отпускала мысль, что ему всё это лишь показалось, что Маринетт на самом деле не пришла, и это всего лишь сон, когда он вошёл в кухню и увидел перед собой её, стоящую за плитой и готовящую, как он определил по запаху, глазунью. Блондину невыносимо захотелось подойти к ней со спины, обнять, зарыться носом в волосы и никогда больше не отпускать. Но он сдержался и просто сел за стол, хотя бы убедившись, что вчерашнее происшествие — это не сон. — Доброе утро! — Маринетт, которая сразу заметила его присутствие, поставила перед ним тарелку с завтраком и стакан апельсинового сока. — А нет чего покрепче? — хрипло поинтересовался парень. Как ни крути, но от привычек так быстро не избавляются. — Нет, нет, нет! Даже не думай! Не потерплю, чтобы у моего сына был отец-алкоголик! — твёрдо сказала брюнетка. — И да, я хочу чтобы свадьба была через неделю! — блондин поперхнулся соком. — В смысле через неделю? — В коромысле! Мне что, Хьюго месяц на шее у бабушки держать? Так что, если ты до сих пор хочешь на мне жениться, то решай: либо через неделю, либо уже никогда. В кухне появисла гробовая тишина. Маринетт боялась, что Феликс, услышав её условие, и вправду передумает, а сам парень просто обдумывал происходящее. — Хорошо! Через неделю, так через неделю! — произнёс блондин после нескольких минут молчания… Неделя пролетела незаметно. И Маринетт, и Феликс были в предвкушении предстоящего праздника, ведь каждый из них боялся неожиданного отказа со стороны возлюбленного. Ляйфы, Куртцберги и Габриэль с Натали приехали, как только получили приглашения. Девушки тут же стали помогать Маринетт с нарядом, а парни подготавливать к мероприятию Феликса. И вот настал день свадьбы. На Маринетт было простое белое платье чуть выше колен, волосы её были распущены и волнами лежали на плечах. Феликс был как всегда прекрасен в своём классическом чёрном костюме. Свадебный марш. Маринетт проходит по ковровой дорожке. Речь священника и такие важные в этот день слова: -…Объявляю вас мужем и женой! Жених, можете поцеловать невесту! — Маринетт в предвкушении прикосновения таких желанных губ, но…парень лишь невесомо касается ими уголка рта. Удивление и недовольство отражаются во взгляде девушки, но быстро сменяются хитрыми искорками. — Разве муж так целует свою жену? — и не дождавшись ответа от ошарашенного парня, Маринетт притянула его к себе за воротник пиджака и поцеловала…