Сыщик Вийт и дело о древнем молоте богинь

Вийт прижал сторожа к стене и, глядя прямо в его расширенные от ужаса глаза, с нажимом произнёс: — Сколько раз за дежурство вы наведывались сюда? — Я… — всхлипнул охваченный страхом Рымарь. — Вы… Он задёргался, но вырваться из цепкой хватки сыскного надзирателя не смог. — Сколько? — резко повернулся к профессору дознаватель. — Ну… — Гольштанский растерянно глядел то на сыщика, то на сторожа, — чай вечером принёс, потом телеграмму… Может ещё заходил, но я ведь был поглощён артефактом… — Молот-то хоть понравился? — вновь навис над мужичком доследчик. — Я… — затряс головой сторож. — О чём была телеграмма? — резко повернулся к профессору сыщик. Гольштанский оглянулся вокруг, подхватил со стола измятый лист бумаги и протянул Вийту. — Да вот она! — ответил он. — Приглашение на симпозиум. Детектив пробежал текст глазами. — Служебная, из канцелярии университета, — кивнул он. — Значит, отправлена в казённые часы, — Вийт обернулся к сторожу. — Почему же вы принесли её лишь после чая? — Я… — затряс головой сторож. Тут в коридоре раздался топот бегущего человека. — Там, на стене! — ещё издалека кричал Кутюк. — Сияет! Сколько раз смотрел и не замечал, а сейчас бросилось в глаза! * * * Прославленный сыскной надзиратель Ронислав Вакулович Вийт и его верный помощник Фирс выбежали из парадных дверей музея. За ними выскочила взбешённая Франсуаза. — Это памятная дощечка! — кричала барышня. — Кого угодно спросите! Медная! Архитектор о себе память увековечил! Вернитесь! Расследуйте! Вызнавальщик её не слушал. Значительно увеличившаяся толпа зашумела — слухи о том, что великий детектив ведёт новое следствие, уже просочились наружу. Газетные хроникёры, держа наготове открытые блокноты, взорвались вопросами. — Немедленно вернитесь! — вопила позади молодых мужчин Франсуаза. Между окнами четвёртого и пятого этажей поблескивала в лучах яркого солнечного света красноватая искорка. — Ну что?.. — спросил Вийт слугу, не обращая на барышню никакого внимания. — Надо бы проверить? — Надо бы, — кивнул Фирс. — Мы не экипированы, — произнёс Ронислав Вакулович, разглядывая массивное здание музея. — Ещё скажи, что это бессмысленно! — пожал плечами истопник. — Что там просто памятная дощечка! — Так и есть! Фирс вдруг сорвал с головы кепи и отшвырнул его в сторону. Громко звякнула, упав на землю, бесценная коллекция в оружейной сумке. Вийт, не отставая, отбросил свой цилиндр, и оба товарища стали стремительно избавляться от сюртуков с жилетами. Уже через мгновение они остались в одних рубахах, запузырившихся поверх брюк подобно парусам дирижаблей. — На самый верх? — спросил Ронислав Вакулович, задирая голову. — Или только до дощечки? — На крышу, — кивнул истопник. — Достаточно трудно, чтобы мыслеварение ускорилось! Он вскочил на цоколь здания, вскарабкался на неприметный выступ и оказался на высоте пяти футов над землёй. Вийт взглянул на свои вычищенные, сверкающие на солнце башмаки из толстой кожи занзибарского двурогого носорога. — Придётся новые шить, — буркнул он и схватился за слегка выпирающий из стены кирпич. Быстро подтянулся, забросил ногу на подоконник первого этажа, рывком поравнялся с Фирсом. — Вы с ума сошли! — взвизгнула Франсуаза. — Что вы делаете?! — Размышляю! — ответил ей сверху детектив. Из-под его ног летела кирпичная крошка. Фирс завис на мгновение на одной руке, раскачался и рванул вверх, достав ногой выемку на уровне своей головы. Подтянулся. Вспрыгнул на подоконник второго этажа. — Мы ведь не соревнуемся? — спросил Вийт, карабкаясь по стене. — Пока не знаю, — ответил истопник. — Вернитесь сей же час! — вопила девица внизу. Фирс сместился в сторону, к лизене, оттолкнулся от неё, ухватился за небольшой выступ, ввинтил башмак в растрескавшийся раствор между кирпичами. — Как тебе происшествие? — спросил поотставший Вийт. — Интересный случай! — вжимаясь в стену, чтобы хоть как-то удержаться, ответил слуга. — Закрытая комната, невозможное исчезновение предмета огромной ценности, древние богини, таинственный ритуал, некто или нечто невероятной физической силы! На уровне ног молодых мужчин покачивались верхушки деревьев. Яркое солнце слепило. Вийт ухватился за едва заметную выемку и резко подтянулся. Раздался звук рвущейся рубахи. Вокруг ногтей проступили кровавые ободки. — Ты наверняка на ночного сторожа думаешь? — крикнул Ронислав Вакулович. И сразу же добавил, глянув вниз: — Интересно, что будет, если мы упадём? — Дома есть остатки ляписного карандаша! — крикнул в ответ слуга. — Можно будет обеззаразить раны! Двое смельчаков, прижимаясь к нагретым солнцем кирпичам, поползли вверх, выше и выше. Люди внизу теперь казались совсем маленькими. — Чёртов ветер! — поморщился сыщик. Его волосы трепетали в воздушных вихрях. — На земле ведь совсем тихо! — Вийт взобрался на барельефную ленту, украшавшую здание, и заскользил к видневшемуся чуть в стороне уступу. — Кстати, сейчас пресловутому древнему злу, выпущенному профессором, весьма легко было бы избавиться от нас! Порыв ветра чуть сильнее — и всё! — Да и преступнику во плоти тоже! — хмыкнул Фирс. — Ему достаточно распахнуть окно и столкнуть нас на землю — делов-то! Истопник потянулся ногой куда-то очень далеко. Зацепился. Подтянулся. — А Франсуаза не могла всё это совершить? — пробормотал сыщик. — Ангелочек, на которого никто никогда не подумает? — Связать здорового мужчину? — с сомнением ответил Фирс, подтягиваясь вверх. — Ночь, темнота, неожиданность… — сыщик повис, удерживаясь лишь на двух пальцах, и тут же бросил себя ещё выше. И ещё. И только там замер, стараясь слиться со стеной. — Толпа наверняка думает, что мы ума лишились! — Вряд ли, ты ведь знаменит! — ответил Фирс. Он уже несколько раз пытался ощупать кладку вокруг себя, но ничего, за что можно бы было уцепиться, не обнаружил. — Скорее, решат, что мы удираем от кровожадного трипольского духа… — Слуга повис на небольшой щербине. Его пальцы начали соскальзывать, и он зацарапал по стене башмаками, пытаясь удержаться. Ощутил какую-то мизерную неровность, непонятно что. Оттолкнулся от неё, достал до выпирающего из стены кирпича. Подтянулся. — …Или что гонимся за грабителем! — Выше виднелось углубление. Фирс ухватился рукой, утвердил башмак на какой-то выпуклости. Прыгнул. — Как там диспозиционная тактика расследствия? Составляешь? Угол кирпича, за который он держался, раскрошился прямо в руке. Фирс едва успел ухватиться за другой выступ. Толпа внизу теперь не шумела. Крошечные люди задрали вверх головы и, замерев, следили за мужчинами. Хроникёры пытались зарисовать фигурки на стене. — Как молот мог покинуть запертую комнату? — спросил Вийт. И сразу же добавил: — Тут совершенно гладкая стена. До следующего выступа не дотянуться. — А так? — Фирс, подняв стопу до уровня пояса, вбил башмак в кладку. Ронислав Вакулович немедленно поставил ногу на колено истопника, подпрыгнул и ухватился за ролльверк далеко вверху. Подтянулся. Утвердился там. Наклонился, прижимаясь всем телом к стене, схватил Фирса за протянутую руку и подтащил к себе. — Для начала хочу убедиться, что в кабинете Гольштанского нет незамеченных нами отверстий. Вентиляционных или ещё каких. Попробуем наполнить комнату дымом, проверим пламенем свечи, проведём замеры соседних помещений… — Звучит глупо, — заметил слуга, отползая дальше. — Нужно составить список всех, кто имел отношение к молоту, — продолжал Вийт. Он старался нащупать ногой хоть какие-то дефекты в строительном растворе. — И, конечно, список тех, кто вчера оставался в музее после закрытия! Насесть на милейшего Рымаря… — А как же мистические теории? — усмехнулся истопник, прыгнув в сторону. — Потусторонние миры?.. — Фирс вполз на небольшой уступ на стене. Остановился. — Злобные духи Триполья, утянувшие молот богинь? — Издеваешься? — буркнул Вийт. Он как раз растянулся по фасад, чтобы достать до уложенного чуть косо кирпича. Достал. Рванул, одновременно отталкиваясь ногами, и ухватился за медальон над головой. Подтянулся. — А у тебя какие идеи появились? Тут к полицейскому подлетела не ко времени дружелюбная сойка. Отмахиваясь от неё, сыщик заметил кровь, стекавшую на кисть откуда-то из-под рукава. Пришлось энергично вытирать ладонь о штаны. — Идеи? — переспросил Фирс, карабкаясь по стене где-то над его головой. — Одна, но очевидная — ты мне платишь мало жалования! Вверху, над головами, уже совсем близко сияло что-то металлическое. В следующее мгновение пальцы Ронислава Вакуловича, ставшие скользкими из-за крови, сорвались. Вийт, стремительно набирая скорость, полетел вниз. Детектив лихорадочно хватался за кирпичи, башмаками царапал кладку, но падение только ускорялось. Когда казалось, что его уже ничего не спасёт, он сумел-таки уцепиться за тот самый медальон, на котором отдыхал всего несколько секунд назад. — Плачу, сколько могу! — буркнул он, делая вид, что ничего не случилось, и только тут в голове его болезненно застучал пульс, в ушах зашумело, к горлу подступила тошнота. Фирс, находившийся на высоте в добрых десять футов над ним и оттого не имевший никакой возможности помочь, растерянно смотрел на товарища. Спустя несколько секунд он с трудом перевёл дух и шумно сглотнул. — Я сейчас к тебе спущусь! — крикнул он и принялся ощупывать ногой ряд кирпичей пониже. — Не вздумай! — Вийт тщательно вытер кровь с пальцев, убедился, что они больше не скользят, подтянулся, переполз к торчавшему из стены уступу. — Ты сам знаешь, что спускаться нельзя! Это верная смерть! Только вверх! Фирс замер. Ронислав переждал порыв ветра и прыгнул, вцепившись в ту же бороздку, с которой сорвался. Упёрся ногой в кирпич. Выпрямился. Истопник облегчённо вздохнул. — А ты на многое готов, лишь бы не обсуждать моё жалование! — крикнул он. Сыщик раскачался, забросил ногу на декоративную цементную полоску. — Давай руку! — Фирс, прижимаясь к кладке, склонился, схватил протянутую ладонь и втащил дедуктивиста к себе. — Вон дощечка!