Руины

      Джесси не могла понять, куда же запропастился Ромео. Каждый день, по дороге на работу, девушка видела, как он сидел на крыльце своего дома и весело играл на укулеле. Сначала мэр долго раздумывала, чем же сегодняшний день отличается от предшествующих, но позже вспомнила, что весёлый музыкант не наигрывает любимую мелодию девушки, да и вообще, не играет ничего. Брюнетке не показалось странным отсутствие Ромео на улице, поэтому она, по приходу Радара, только что вышедшего из отпуска, дала ему с десяток поручений и быстрым шагом пошла к дому бывшего Администратора под предлогом важных и неотложных дел.       Джесси подходила по отполированной брусчатке к жилищу музыканта. Его обиталище казалось пустым и неприветливым, что совершенно не вязалось с обычной атмосферой этого места. Здесь всегда было весело и шумно, а сейчас этот дом лишь отталкивал и навязывал желание побыстрее уйти куда-нибудь подальше.       Девушка переборола всё возрастающее отторжение к этому месту и, пересилив себя, ступила на порог дома, постучала в дверь. Стук лишь гулко отдался где-то внутри помещения. Никого. Мэр города позвала музыканта по имени, но звуки её голоса лишь переросли в устрашающее эхо. Джесси подёргала дверную ручку и вновь крикнула:       — Ромео! Открой!       Но реакции на эти слова не было никакой, лишь монотонные отзвуки её голоса вновь и вновь настигали девушку. Брюнетка судорожно попятилась назад. Это ранее весёлое и живое место вселяло в Джесси лишь первобытный страх перед неизвестностью.

***

      Дел у Джесси не было. Пусть солнце только встало, но город уже пробудился, и люди вновь засновали по улочкам, торопились на работу или в магазин. Мэр города раздумывала: «Что бы ей сделать?», но ничего ей не приходило на ум. «Может, навестить Петру? У неё была какая-то проблема, почему бы эту ситуацию не разрешить?» — Зеленоглазая встала со скамьи, на которой недавно сидела, отправилась на поиски подруги.       Подойдя к дому Петры, Джесси, к своему превеликому удивлению, испытала те же ощущения, что и на подходе к жилищу Ромео. Брюнетка взошла на крыльцо и трижды отчётливо постучала в дверь. Потом мэр Маяков позвала подругу. Петра не откликнулась, как ранее Ромео. У Джесси в голове вертелось лишь два вопроса: «Куда они пропали?» и «Почему именно эти двое?» Петра и Ромео никогда не имели общей цели и не были особо близки. Ранее рыжеволосая вообще на дух не переносила поверженного Админа, но потом вроде привыкла и стала нормально общаться с ним.       В раздумьях Джесси вышла из Маяков и набрела на огромное поле, на котором местами колосилась пшеница. «Наверно, здесь очень красиво вечером!» — подумала мэр и пошла дальше. Вскинув глаза и глубокомысленно уставившись вдаль, она увидела примятые колосья неизвестной ей зерновой культуры, а рядом с ними лежал человек.       — Что за… — прошептала девушка.        Джесси ускорила шаг и пошла, медленно переходя на бег, по направлению к поверженному страннику. Вот уже можно было различить его одежду и волосы, и мэр города нашла сходство этого человека с Ромео. «Это не он, это не он» — твердила, как мантру, Джесси, но в связи с отсутствием его в городе, страх внутри девушки всё нарастал, подобно пустоте, поглощающей всё и вся. Мэр уже не думала, она знала, кто лежит посреди поля, но слабый огонёк надежды всё же брезжил где-то глубоко в её душе.        Джесси аккуратно подошла к распростёртому среди колосящейся пшеницы бывшему Администратору. Ошибки быть не могло — это точно Ромео. Зеленоглазая присела, пытаясь нащупать пульс. Сначала, девушке показалось, что сердцебиения нет вовсе, однако, она поймала себя на мысли, что, скорее всего, она слишком сильно волнуется и её пульс слишком частый, чтобы уловить его у красноволосого. Слегка успокоившись, Джесси повторила операцию снова, и на этот раз она почувствовала чуть заметный ритм. Мэр облегчённо выдохнула, но сейчас перед ней стояла другая задача: вывести парня из бессознательного состояния. Девушка легонько потрясла Ромео, но это не возымело нужного результата. Зеленоглазая попробовала повторить это действие, прилагая большие усилия, но красноволосый всё ещё не подавал видимых признаков жизни.       Из глаз Джесси потекли слёзы. «Она должна что-то сделать, должна! Она не может оставить его на произвол судьбы, нет!» Мэр стала сильнее трясти бывшего Администратора, но ничего не произошло, будто девушка ничего не делала.        — Проснись, ну же! — закричала брюнетка в пустоту, — Давай! — но и это не изменило ситуацию.       Джесси плавно осела на траву и зарыдала. Она ничего не может поделать. До Маяков идти минут сорок, но с Ромео на руках это время удлинится вдвое, если не втрое. В унисон слезам девушки, за землю стали скатываться крупные холодные капли дождя. Вороны, кружащие всё это время над полем, разлетелись по своим гнёздам с громким карканьем. Мэр сейчас не думала о приметах, она не верила в них, но в этой удручающей обстановке было сложно не поверить в смерть бывшего Админа.       Но, как бы то ни было, ледяной дождь был достаточно странным явлением во время жаркого лета, и из-за столь быстрой смены температуры, а, может, из-за стараний Джесси, Ромео вздрогнул. С трудом разлепив глаза, он смог созерцать странную для него картину: плачущую Джесси, противно каркающих ворон и примятую пшеницу. Не понимая, в чём дело, он захотел спросить у мэра: «Что здесь происходит?», но вместо красивой и связной речи, он исторг набор жутких звуков, похожих на завывания зомби. Как можно было того ожидать, брюнетка, с перепугу, отскочила в сторону с громким визгом. Ромео попытался повторить свой вопрос, но ситуация лишь ухудшилась: жуткие звуки стали сопровождать невыносимая боль в горле и отвратительное ощущение крови во рту. Ромео закашлялся. На колосья упали несколько капель крови.       Джесси, слегка успокоившись и почти оправившись после такого неожиданного события, подошла к Ромео.       — Ты… Как? — спросила мэр Маяков.       Красноволосый многозначительно покачал головой — не поймёшь, может, имеет в виду «всё нормально», а, может, понимает, в какую ситуацию он попал. Во всяком случае, девушка не стала заострять на этом внимание.       — Как ты здесь вообще оказался, и что с тобой произошло? — недоумённо взглянув на бывшего Администратора, поинтересовалась брюнетка.       Парень раздумывал, предпринимать ли попытку сказать хоть что-то, отдалённо похожее на слова, или же проигнорировать вопрос Джесси.       — Ну? — настойчиво поторопила парня зеленоглазая.       Ромео не издал ни звука. Он выставил перед собой руку и провёл по ней пальцем другой.       — Тебе нужны блокнот и ручка? — догадалась глава Маяков.       Бывший Администратор улыбнулся и кивнул.       Джесси порылась в кармане комбинезона. Там нашлась лишь какая-то бумага с чьим-то непонятным отчётом, но на ней было много пустого места. Также, мэр выудила оттуда же почти полностью исписанную ручку, но, как сочла брюнетка, кончающегося запаса чернил уж точно хватит на несколько слов.       Девушка торопливо протянула вещи Ромео. Последний, откашлявшись, принял ручку с листком, написал несколько слов, придирчиво осмотрел текст и удовлетворённо расплывшись в улыбке, отдал «письмо» зеленоглазой.       — «Найти Петру…» — прочитала девушка. — Так, а с ней-то что? Где её искать? — занервничала лидер Ордена.       Бывший Админ забрал из рук Джесси лист бумаги и ручку, нацарапал несколько слов и вернул вещи обратно.       — «Там, где её никто не найдёт». В смысле? Что ты имеешь под этим ввиду? — Мэр Маяков медленно начинала впадать в ярость из-за исчезновения подруги и скупых ответов красноволосого.       Ромео, не найдясь, что ответить, лишь пожал плечами. Он не владел сверхполезной информацией, которая действительно могла помочь в поисках Петры.       — Там, куда никто не догадается пойти, говоришь… — выдержав паузу, задумчиво произнесла Джесси. — А как насчёт Дальних Земель?       Красноволосый воссиял. Он попытался сказать что-то, напоминающее слово «Точно!», но мгновенно зашёлся кашлем.

***

      Возможно, многие бы подивились, увидев двух путников, идущих к концу мира. Но каждый удивился бы по-разному. Кто-то скажет: «Вот глупцы! Идут на верную смерть!», а другой похвалит за невероятную выдержку. Но, как бы то ни было, самим странникам были безразличны комментарии окружающих их людей. Пройдя через вязкие болота и бескрайние равнины, кукурузные поля, устланные туманом, продираясь через снежные бури и пустынные ветра, преследуя лишь одну цель — найти Петру.       Голосовые связки Ромео немного зажили, и он мог сипло выговаривать короткие слова. Жуткие хрипы периодически преследовали его, но с каждым днём его голос становился всё более и более уверенным, а ручка с бумажкой больше не требовались. Парню очень хотелось поделиться известной ему информацией про новые способности их подруги с Джесси, но каждый раз не мог начать разговор. Что-то не давало ему сказать это, но не сорванный голос или контроль откуда-то извне, нет. Ощущение того, что Петра всегда рядом, не покидало красноволосого. Он почти смирился с незримым присутствием нового Администратора, но остатки здравого разума всё же твердили обратное, каждый раз переубеждая Ромео.       А Джесси просто нервничала. Она видела, что с бывшим Админом творится что-то неладное, но на все вопросы о его состоянии он извинялся и судорожно отходил в сторону. Мэру Маяков не нравилось это вечное избегание разговора, и, порой, она пыталась застать Ромео врасплох, но тот был невероятно крепким и ничего не говорил, лишь многозначительно качал головой. Но сейчас самой важной задачей было найти Петру любой ценой.       Точка прибытия приближалась, а напряжение в их компании всё нарастало. Никаких следов Петры не было и в помине. Надежда таяла с каждой минутой, а время их пути приобретало чудовищные единицы. Ромео начал бредить, крича, что он никогда не нарушит обещания, и что всё будет хорошо. Джесси беспокоило поведение друга, но ещё больше её волновала другая вещь. «Как, чёрт побери, Петра могла исчезнуть не оставив не то, что следа, ни единой зацепки, что она когда-то существовала?» Лишь её дом около Маяков, да описание в книге Лукаса свидетельствовало о том, что когда-то она была реальна.       Одинокий поход через дебри цивилизации, вечно выкрикивающий что-то непонятное Ромео под боком — всё это медленно, но верно сводило девушку с ума. Оставалось идти несколько километров, это последний, самый тяжёлый рывок, «Ну же, Джесси, давай!» — подбадривала она себя, но всё без толку.       Вот уже стали виднеться огромные стены из камня и земли, вода и лава, стекающие оттуда. Ромео внезапно перестал бредить, он был как-то отстранён от ситуации. Он уже забыл, зачем шёл и куда шёл. Неделя путешествия, поисков пропавшей без вести Петры — и всё, человек сломлен, подавлен и потерян. Самой Джесси хотелось кричать куда-то в высокое и далёкое небо от невероятного отчаяния. Но вот, уже конец пути, отступать некуда. Крепись.       Странники вплотную подошли в скалам. Абсолютная тишина, будто сюда никогда не ступала нога человека. Они ошиблись. Петра не здесь.       — Смотри… — тихо просипел Ромео, — Смотри на форму скал… — продолжил он.       Джесси взглянула на уходящие вверх глыбы, и заметила, что они сильно разрушены, приобретали вид весьма странных фигур, напоминающих лица людей. Брюнетка нашла некоторое сходство одного из лиц с собой, а другого с Ромео. Но как? Кто их создал, это ведь явно не природные образования!       — Как и кто это сделал? Каким образом? — задалась вопросом девушка.       — Не все герои могут принять своё могущество. — Как бы уходя в сторону от темы, сказал бывший Админ. — Иногда им проще уйти в одиночестве, чтобы, по их мнению, не навредить другим. Я пытался помочь ей, научить её всему, что знал, но… Боюсь, слишком поздно. — Ромео закашлялся и грустно посмотрел на мэра Маяков. — Думаю, нам лучше уйти. — красноволосый развернулся и пошагал прочь.       — Эй, что всё это значит? Стой, подожди меня! — закричала девушка, удаляясь вслед за бывшим Администратором.       Пошёл дождь. «Кто-то плачет» — вспомнила какую-то глупую примету брюнетка, но не придала этому особого значения, поскольку зеленоглазая спешила нагнать друга, а думать о всяких глупостях ей совершенно ни к чему. Она думала, здесь нет никого, кроме них с Ромео.       Как же она ошибалась…

***

      Прошёл год. Ромео и Джесси так и не оправились от потери. Что же произошло с Петрой на самом деле, эти двое не предавали гласности, лишь поставили ей монумент, рядом с памятником Рубену. Официальной версией стало «внезапное» исчезновение рыжеволосой в походе. «Она просто ушла и не вернулась» — рассказывала всем мэр. Это не являлось полностью ложью, но и истиной это было назвать тяжеловато.       Мало кто знает, но Джесси каждую ночь ведёт монолог, в котором жалуется Петре на происходящее. Брюнетка считает, что рыжеволосая эти слова так и не услышит, но как же она ошибается… Петра всегда слушала свою подругу, всегда, пусть и будучи невидимой. Она никогда не позволяла себе пропустить мимо себя жалобы подруги, но, как это ни иронично, зеленоглазая думала, что никто не слышит её. Лидер Ордена ощущала себя практически так же, как и Петра когда-то. Но Джесси могла всё изменить. Могла. Она могла не отвлекаться на пришедшего с книгой Лукаса, а выслушать действительно серьёзную проблему. Девушки могли прийти к её решению.       Мало кто знает, но Ромео каждый вечер пишет письма. Он пишет, пишет и ещё раз пишет тексты с извинениями и рассказами о том, как ему плохо. Он выводит слова, думая, что их никогда не прочтёт адресат, но как же, как же он ошибается… Петра всегда сидит рядом с ним на соседнем стуле, невидимая для всех, смотря, как он выписывает очередную букву. Девушка не вмешивалась в ход событий. Пусть все думают, что она мертва. Пусть все думают, что она пала смертью героя, уйдя в поход за сокровищами, так и не вернувшись.       Новый Администратор думала уйти странствовать из Маяков, ведь ничто её теперь не держит. Ей хотелось быть вольной, как птица — она стала. Незаметно даже для себя, она стала осознавать преимущества своего проклятия. «Как же меняет власть людей» — сказала бы Джесси, покачав головой. Это уже была не та Петра, что рыдала на кухне у Ромео, не та Петра, что ходила в поисках золотой жилы по шахте и раскапывала клады, нет. Этот факт не удручал, а даже наоборот, как-то радовал девушку. Если ранее она скучала по былым временам, то сейчас — ни капли. Но что-то удерживало рыжеволосую в Маяках, неуловимое, как и сама Петра. Девушка даже не удивилась, когда узнала, что Ромео жив. Ей просто было безразлично, что с ним.       Ромео и Джесси винили себя в уходе Петры. Они никогда не упоминали её имени в разговоре, стараясь обходить эту тему. Зеленоглазая больше не хихикала над наиболее смешными описаниями их приключений из книги Лукаса, а красноволосый не выходил играть на укулеле. Радар неоднократно спрашивал Джесси: «Что случилось? Почему Вы грустите?», но девушка лишь отвечала что-то невнятное про то, что это её личное дело, и быстро уходила в коридор рыдать. Она не хотела, чтобы кто-то видел её слёзы. Но наши желания зачастую не сбываются, поэтому, кроме помощника, смотрящего на плачущую мэра сквозь замочную скважину, девушку видела ещё и Петра. Подобно Ромео в путешествии, глава Маяков была готова сорваться в любую минуту, но ответственность за город не давала ей окончательно сойти с ума. Это было не просто горе, нет. Это была вина Джесси, из-за которой страдает её лучшая подруга, страдает, боясь случайно разбить множество человеческих жизней и разломать их на кусочки.       И Ромео было несладко. Он кое-как пытался удержать себя от помешательства, балансируя на тонкой ниточке, натянутой над пропастью безумия. Ему вечно мерещились образы Петры везде и во всём, ведь это он не смог ей помочь. Ему даже казалось, что новая Администратор кричит ему, чтобы он спас её от страшных действий. Но как он ей поможет, если он не в силах совладать даже с собой?       Бывший Администратор понял важную вещь. Он сам никогда не умел держать себя в руках. Смерть Ксары и Фреда, множество других глупых поступков — а чем он сам лучше Петры? Он лучше справлялся с собой? Он красивее поступал? Нет. Было странно учить рыжеволосую тому, что он никогда не умел делать. Это лишь его вина.       Но думать, что Петре было лучше — ошибочно. Она даже не осознавала, с каким безразличием смотрит на своих бывших друзей. Ранее она бы дала им знать, что жива, что всё в порядке. Казалось, она даже контролирует себя. Но почему-то у неё атрофировались все эмоции, оставив лишь холодное безучастие. Ей не хватало чего-то, чтобы перебороть себя, чтобы стать обычной Петрой. Но тот самый страх навредить людям и стал причиной перемен в ней. Она даже не знала, точно ли она умеет контролировать себя или это будет длиться лишь некоторое время, давая отсрочку надвигающейся буре.        Петра не могла выйти из этого странного состояния. Она даже не понимала, что она делает, что с ней происходит. Это страшное ощущение, когда ты не можешь ничего сделать с собой, боясь совершить непоправимое, всюду преследовало её. Страх парализовал девушку. Ничто её не трогало. Она уже не наблюдала за жизнью друзей, лишь скиталась по равнинам вблизи Маяков.

***

      Но так всё продолжаться не могло.       Как-то раз, в один из полных страданий дней, когда солнце уже садилось, а Ромео шёл писать уже триста шестьдесят шестое письмо, Петра бесшумно прошла к красноволосому в комнату. Возле стола лежала большая коробка. Ящик с письмами, которые никто не прочитает. Каждое из них написано, как под копирку. Ничего нового. Однако, сегодня парень писал письмо, отличное от других. Там не было ни одной жалобы на то, что он не может оправиться после всего произошедшего, лишь сожаление, что так получилось. Что он сам никогда не был лучше. Никогда.       Новый Администратор смотрела на руку своего предшественника, выводящую слова раскаяния на бумаге, как завороженная. Он не писал, как ему плохо. Он не писал, что страдает из-за совершённого. Он писал, как плохо Петре. Девушка заметила, что сейчас безразличие ушло. Ей стало жаль Ромео и Джесси, что они каждый раз винят себя в произошедшем. Ей стало грустно, что её друзья страдают. Сейчас, видя её со стороны, каждый бы узнал в ней ту самую девушку, рыдающую на кухне у друга. Как могло так получиться? Ей срочно нужно вернуться в Дальние Земли или помочь друзьям, нет, так больше продолжаться не может, нет!       Первый вариант показался рыжеволосой менее правильным, но более реальным, поэтому она стремглав вылетела из комнаты Ромео, сбегая по ступеням к выходу. Но, как это не иронично, она случайно задела плечом одну из картин в коридоре, и та с грохотом полетела вниз. Девушка застыла, как каменное изваяние. Это была картина работы самого Ромео, где он смотрит на то, что он наделал, пока был под видом Джесси. От созерцания картины рыжеволосую отвлёк голос бывшего Администратора, направленный куда-то в пустоту, но, несомненно, обращённый к ней.       — Петра?