Руины

      С каждым днём Петра чувствовала себя всё хуже. Нет, она не испытывала физической боли, она не мучилась от ранений или не умирала, страдая от неизлечимой болезни. Её не отпускало навязчивое ощущение того, что с ней что-то не так, что всё в ней неуловимо изменилось. Каждую секунду своего времени она размышляла: «Что же с ней произошло?»       Возможно, кто-то бы сказал, что воин сама всё себе надумывает, но, во всяком случае, все её переживания сказались на её внешности и поведении. Джесси с друзьями не раз замечали, что Петра выглядит грустной и понурой. На прямой вопрос «Что-то случилось?», девушка лишь выдавливала из себя натянутую улыбку и говорила, что с ней всё в порядке, и не надо за неё волноваться. Но помимо того, что Петра была грустной, она стала ещё и невнимательной. То пропустит пещеру с сокровищами в очередном походе, то забудет, о чём шёл разговор, будто она потерялась где-то глубоко в своих мыслях. Кожа Петры, из здоровой и загорелой, потеряла свой оттенок, став почти белой. Глубокие чёрные глаза слегка посветлели, став карими. Джесси предпочитала не тревожить девушку, ведь было заметно, что она не хочет обсуждать эту тему. «Может, у неё снова иссушающая хворь? — думала брюнетка. — Хотя нет, откуда.» — размышляла победитель Администратора.       Петру раздражали вопросы наподобие: «Почему ты грустная?», «Что случилось?». Как бы девушка хотела сама получить ответ на этот вопрос! Излишние взгляды и даже дружеские похлопывания по плечу «Я с тобой» вызывали неприязнь у девушки. «Что вы пристали ко мне?!» — всегда вертелось на языке у рыжеволосой, но она не хотела никого обидеть и лишь снисходительно отвечала: «Всё в порядке».

***

      А вот Ромео чувствовал себя прекрасно. Каждый день он выходил из своего маленького дома на окраине Маяков и начинал играть на укулеле, напевая что-то весёлое. Уж на него-то Джесси не могла наглядеться — ранее злой и заносчивый, Админ превратился в добропорядочного и вполне милого человека. «Он даже как-то старушку от карманников отбил» — припомнила Джесси.        А ещё, Ромео очень любил приходить к Ордену, приносить печенье и пить чай с ними, как с настоящими друзьями. Если кто-то в Маяках заболел — то первым, кто навестит больного, будет Ромео. Помимо прекрасного голоса и умелой игры на струнных, он отлично рассказывал анекдоты, которыми развлекал захворавших. Так, что ранее поверженный Админ совершенно забыл о своей ранее, не очень хорошо сложившейся жизни и решил всё исправить.

***

      А между тем, Петра становилась всё более и более неуверенной в себе. Она не хотела идти в походы с Джеком, отказывала во встречах друзьям и сидела всё время дома. Иногда под вечер, в полном одиночестве она выбиралась из дома к лесу и срывала свою злость на себя из-за своей же слабости, на зомби и скелетах. Под утро, уставшая, она возвращалась домой, в голове мысли путались, но днём, после отдыха их ряд восстанавливался, и Петра опять хмурилась, опять грустила и опять запиралась дома.       Но дальше так быть не могло. Девушка понимала, что надо завязывать с этим и избавляться от депрессии, но ничего не могла с собой поделать. Она не могла самостоятельно выбраться из этого болота уныния, поэтому вполне логичным решением было посоветоваться с Джесси.       Яркий свет солнца раздражал Петру, выходящую на улицу только в темень. Люди глазели на неё, будто спрашивая «Что с тобой случилось, Петра-Воин?». Девушка шла к Джесси, как на эшафот, поскольку за прошедшие несколько дней её вид стал ещё плачевнее: она была вся в ранах из-за ночных набегов на монстров, волосы свалялись, а кожа приобрела более серый оттенок.       Короткий путь до храма дался Петре нелегко. Этот путь был гораздо тяжелее, чем любой из походов в сокровищницы, населённые монстрами. Что скажет Джесси? Не страдать по мелочам? Не искать себе проблем? Сходить в поход, развеяться?       Это можно выяснить лишь одним путём.

***

      Джесси, как всегда, сидела у себя в кабинете. Стол был завален бумагами, которые девушка монотонно подписывала. Брюнетка оторвала взгляд от документов и удивлённо осмотрев её, сказала:       — Петра? Привет… Что-то плохо ты выглядишь. Тебе нездоровится?       Петра посмотрела на Джесси уставшими глазами, окинула взглядом стопки с бумагами на столе и выдохнула:       — Привет. Я тебе не помешаю?       — Нет-нет, что ты! Я всегда тебе рада! Ты чем-то хотела поделиться? — затараторила Джесси, вставая со скрипучего стула. — Радар в отпуске, и я сейчас делаю его работу, но мне осталось совсем чуть-чуть, не переживай! Присядь и начинай рассказ!       Петра лишь вздохнула и приняла предложение девушки.       — В последнее время я ощущаю, что что-то во мне изменилось. Сейчас я говорю не про внешность или характер, нет. Я как будто стала кем-то совершенно другим. Я не могу понять, чем вызвано это состояние, но…       Но вдруг в дверь постучали.       Джесси быстро вышла в коридор. Из-за двери доносились голоса, а потом оба человека рассмеялись. Внезапно Петра почувствовала себя покинутой всеми. У всех есть любимое дело, а она мечется от одной работы к другой. Друзья уже давно не те, кто был с ней рядом раньше. Теперь это занятые и серьёзные люди, у которых слишком много забот, чтобы помочь ей, Петре. Старому другу.       Внезапно, дверь открылась, и в кабинет вернулась мэр Маяков. Она широко улыбалась, и её лицо как будто сияло. Рыжеволосая невольно засмотрелась на Джесси — такой счастливой она была.       — Ну, что там у тебя? — спросила Петру мэр.       — Да, ничего особо важного, правда. — Девушка привстала со скрипучего кресла, но Джесси так укоризненно на неё взглянула, что Петра решила остаться.       — Я помогу тебе! Выскажись, станет легче! — заверила её мэр.       Петра нервно сглотнула и выдохнула:       — Я чувствую, что что-то во мне изменилось. Не в моём внешнем виде или…       В дверь опять постучали.       Джесси заёрзала и сказала:       — В общем, не надо депрессий, посиди дома, разберись в себе, а мне пора, прости. Если хочешь, выскажись мне завтра, я просто сейчас правда не могу.— грустно закончила Джесс.       Петра была возмущена. Как так? Посидеть дома?! Да она сидела дома уже который день, как можно просто не думать о том, что тебя беспокоит? Это то же самое, что и не обращать внимания на дырку в боку — она медленно будет тебя подкашивать, пока ты не почувствуешь себя настолько плохо, что не в силах будешь даже пошевелиться. Почему Джесси так относится к ней? Петра всегда была готова выслушать её, она не раз выручала брюнетку. Всегда была рядом, во что бы то ни стало.       «Всегда, как только попытаешься кому-то высказаться, то все обязательно станут спрашивать «Что с тобой? Что-то не так?», но в нужный момент уйдут, оставив наедине со своими мыслями или горем. Никогда, никогда я больше не буду кому-то жаловаться или пытаться с кем-то поделиться несчастьем, зачем это нужно, если легче не станет, а тебя лишь проигнорируют и бросят одну? Нет, нет, такого больше никогда не повторится!»       Вдруг Петра бросила взгляд на мутное зеркало, висящее рядом. Девушке показалось, что её глаза на мгновение блеснули оранжевым. «Показалось,» — решила рыжеволосая, — « у меня волосы такого же цвета, вот и был отсвет» — размыслила Петра.       — Ладно, я пойду. Спасибо за совет Джесси! — Выдавила девушка и натянуто улыбнулась.       — Всегда пожалуйста! — улыбнулась мэр в ответ. — Подруги?       — Подруги!       Сказать это стоило Петре немало сил. Она не хотела ни обременять Джесси своей дружбой, ни выдавливать из себя радость. Безразличие последнего человека, с которым она могла поделиться своими переживаниями, сразило девушку до глубины души.

***

      Солнце медленно скатывалось за горизонт, вечер медленно наваливался на город. Окна потихоньку заполнялись светом, птицы замолкали и засыпали. В городе было бы невероятно тихо, если бы не один человек, который играл нежную тихую мелодию на своём музыкальном инструменте. Музыка разливалась по городу, заполняя пустые улицы и обескураживая птиц. Этот человек был счастлив, по-настоящему счастлив, впервые за последнее время. Он перестал отрицать то, что натворил ранее, он знал, что больше никогда так не поступит.       Петра шла одна по огромной, ранее шумной улице. Совершенно одна. Рыжеволосая была полностью погружена в свои мысли, и мысли эти были далеко не о красоте природы и не о прекрасном вечере. Она совершенно не вписывалась в общую умиротворённую картину мира, она была лишним составляющим этого вечера. Услышав музыку, девушка не обрадовалась и не разочаровалась, ей было безразлично всё, что происходило вне её мыслей. Даже когда музыка стала невероятно громкой и невероятно красивой, Петра всё ещё была где-то далеко. Она вернулась в реальность лишь тогда, когда услышала, как её окликнул знакомый голос:       — Петра!       Рыжеволосая обернулась.       — О, здравствуй, Ромео! — она попыталась изобразить подобие улыбки, на что музыкант лишь вопросительно выгнул бровь.       — Заходи ко мне! Чаю выпьем с печеньем! — бодрым голосом предложил Ромео.       Девушка не нашлась, что ответить. Отчасти ей хотелось запереться дома и остаться одной, но с другой стороны, почему бы и не зайти к музыканту? Стоит ли ему доверять? Но, во всяком случае, делиться своими переживаниями она с ним не будет.       — Нет, прости, давай не сегодня… — Петра попыталась отклонить предложение красноволосого.       — Да ладно тебе! Каждый день дома сидишь, даже на улицу не выходишь! — настаивал Ромео.       Подавленная, преисполненная желания не спорить с бывшим Администратором, Петра решила согласиться. А ведь действительно, почему бы и нет?       — Ну, ладно. Только я зайду ненадолго.       Ромео радостно встал с крыльца и открыл красную резную дверь, ведущую к нему в дом.       Коридор оказался совсем не таким, каким его ожидала увидеть Петра. Это был неширокий холл с белыми стенами, полом из чёрного дерева, который устилал красный мягкий ковёр. На стенах висели прекрасные картины, освещённые последними лучами уходящего солнца, пробивающимися сквозь застеклённое отверстие во входной двери. Девушка ожидала, что это будет тёмное помещение с чёрными стенами, а окна будут забиты досками, чтобы дневной свет не беспокоил злодея и дал ему слиться со своей утратой. Но нет, дом музыканта ничуть не отличался от обиталища самой Петры. Ещё пару недель назад девушка бы ни за что не поверила, если бы ей рассказали, как обустроится бывший Админ в Маяках. «Как же быстро меняются люди!» — размышляла рыжеволосая.       Но Петру из её мыслей вывел никто иной, как Ромео.       — Пройдём в кухню? Я чай уже поставил, думал, ты картины разглядываешь. — Произнёс красноволосый.       — Ах, да, конечно, давай! — засуетилась девушка.       Ромео недоверчиво выгнул бровь, но после вопросительного взгляда Петры, спросил:       — Ты знаешь, кто рисовал эти работы?       — Нет… — Замялась рыжеволосая.       Ромео вздохнул и произнёс:       — Их автор — Фред. Я забрал эти полотна из развалин Ромеобурга, — Бывший Админ поморщился. — Они ранее там висели.       Петра пригляделась к картинам внимательнее. Вот они: наполовину Админы, наполовину люди, осознают, какие силы они получили свыше. А вот, они втроём возводят свои города. Вот Ксара-Инженер со своими машинами, здесь сам автор с жителями его крепости, а тут Ромео, сидящий в воздухе с мечом и красиво улыбающийся. А вот, самая смешная работа, где красноволосый учит стрелять из лука Ксару. Петра пригляделась внимательнее: лук был слишком длинным и непохожим на тот, из которого стреляла она сама. Бывший Администратор, заметив интерес девушки, сказал:       — Этот вид лука называется классическим. Из него удобнее стрелять, чем из традиционного, ведь есть полочка для стрел и прицел. Помню, Ксара тогда чуть не покалечила Фреда, сделав неудачный выстрел. Но ничего, всё обошлось. Да и если бы попала, то всё бы прошло, он же тогда был Админом. — Вздохнул Ромео.       — Эх, прости, что заставила тебя грустить. Не надо было начинать это. — Сказала Петра.       Ромео отмахнулся.       — Да, ничего страшного. Я виноват во всём. Кстати, хочешь, потом научу тебя стрелять из такого лука?       — Конечно! — Как-то слишком бодро сказала Петра, но в глубине души понимала, что хочет вернуться к себе. Не хватало ещё и Ромео втянуть в депрессию.        Ромео выглянул в проём, ведущий на кухню.       — Слушай, чай, наверное, уже заварился. Идём, пока он не остыл! — спохватился красноволосый.       Кухня оказалась ещё светлее, чем коридор. Большую её часть занимал огромный круглый чёрный стол с красными и белыми персонниками. Вокруг стола стояло четыре серых стула. Петра присела на один из них, пока бывший Администратор разливал горячий белый чай с манго. Девушка опять уплыла в свои мысли и совсем не заметила, как перед ней оказалась кружка с чаем. И чай бы остыл, если бы Ромео внезапно не спросил:       — Петра, что с тобой не так?       «Петра, что с тобой не так?». Эта фраза, так надоевшая девушке за последнее время, прозвучала снова. Возможно, это предложение не возымело бы такого действия на рыжеволосую, если бы не безразличие Джесси, которая задавала её так же, как и бывший Администратор. Как будто бы она волнуется и всегда будет рядом, во что бы то ни стало. Но её не было рядом. И Ромео не будет.       Петра сильно ударила кулаком по столу и громко сказала:       — Всё со мной в порядке!       Однако далее произошло то, чего не ожидал не только Ромео, но и Петра. Красивая серебристая кружка с чаем внезапно медленно поднялась в воздух, накренилась, разлив горячий напиток на стол, а затем резко метнулась в сторону головы бывшего Админа. Парень еле успел среагировать, наклонил голову. Керамическая посудина пролетела ровно там, где раньше был его лоб, и со звоном ударилась о стену, рассыпавшись мелкими осколками. На кухне повисла давящая тишина.       — Что произошло… — тихо, дрожащим голосом спросила Петра.        Девушка быстро схватила со стола салфетки и стала вытирать чай со стола. Ромео всё ещё стоял в ступоре, как будто пытаясь что-то вспомнить или точнее сформулировать ответ на вопрос Петры.        — Что это было? — переспросила девушка.       Ромео, всё ещё как-то заторможенно и как будто не веря своим глазам, грустно произнёс:       — Я знаю, что с тобой.