в тихом омуте

      Я выпала из реальности на целые сутки. Не пошла в школу. Игнорировала звонки. Даже Касу, который волновался и спрашивал как я, еле отвечала. Я просто лежала в кровати, вставая лишь по нужде. Я не знаю, что меня ждет сегодня вечером. Унижение? Мучения? Что-то хуже? Что за «задание» придумал для меня Хосок, что должно послужить мне изощренной пыткой? Мой мозг перебрал множество ужасных вариантов и схватил столько же приступов паники, в итоге не выдержал и отрубился. Я уже ничего не чувствовала. Мой «план» был таков: пойти туда и напиться настолько, чтобы было не больно, чтобы хотя бы было плевать. Чтобы просто не вспомнить об этом на следующий день. Подготовку к вечеру я выполняла как робот, чисто автоматически: приняла душ, уложила волосы, надела платье и накрасилась в тон моему образу. На что-то большее меня не хватило. Накинула черное пальто поверх платья. Скоро выходить. От этой мысли потянуло меж ребер. Я встала перед зеркалом в проходной: оттуда на меня смотрела девушка. Она была невысокой, но ботинки на платформе делали ее чуть выше. Ее черные волосы падали прямой волной, не доставая плеч. Под левым глазом была небольшая родинка. Я смотрела прямо ей в глаза. Это не я. Это чужое тело, чужое лицо. Чужая жизнь. Это не я. Взгляд ментулся к ожогу на руке. Я вспомнила боль, но даже это ощущение было притупленным. От полного отчуждения меня держала тонкая ниточка. Это было воспоминание: школьная крыша теплым сентябрьским днем, когда мой одноклассник в очках, сидящий неподалеку, впервые мне улыбнулся. Улыбка Намджуна. Первая и единственная. Для меня. Я надеялась, что когда-нибудь еще раз ее увижу. Я надеялась, что я услышу его смех. Я надеялась, что его запах и тепло его тела будут чуть ближе. Потому что просто его существование, его присутствие спасало меня. Я не знаю, как. Я все придумала? Может. Может и так. Но он все равно меня вдохновляет: невероятно умный, не зависимый ни от чего, уверенный. Прекрасный. Все это время, я не просто хотела с ним поговорить, не просто хотела подружиться, не просто хотела сходить на свидание и поцеловать; не просто дотронуться, не просто отдаться и взять.       Мое желание куда глубже; необъяснимая тяга из глубин моей души требует, чтобы я познала его. Узнала и увидела настолько глубоко, насколько это позволяет бренная человеческая жизнь. Чувствовать его полностью, каждую секунду своей жизни. Но вряд ли теперь такое когда-нибудь случится. Когда я вышла из такси на одной из шумных улиц Итэвона, был вечер; когда я медленно подходила к злосчастному клубу, где неоновой вывеской горело «Ivory», с каждым шагом окончательно исчезало мое я. И когда я увидела рыжеволосого парня, стоящего ко мне спиной, последнее видение его улыбки испарилось из моего сознания. Осталось только шумное ничто. *** POV Намджун       Когда Мирэ вошла внутрь, я не мог оторвать от нее взгляд. Разбитость придавала ее красоте трагичность. Она пыталась казаться спокойной, но я уловил растерянность в ее бегающем взгляде, как у запуганного олененка. Платье, которое я для нее выбрал, сидело идеально. Я отпил от своего виски и отвел взгляд, игнорируя, когда она с Хосоком проходили мимо. Еще рано. Как долго я ждал этого момента? По факту — годы, по ощущениям — еще с прошлой жизни. Могу подождать еще час. Пока я нарочито изображал непринужденный разговор с рядом сидящей девушкой, иногда смеясь, Мирэ сверлила взглядом мою спину — ведь только от ее глаз по моему позвоночнику могли подняться мурашки. Точно так же, когда она смотрит мне в спину на уроках. Почти так, когда она подглядывает из-под своих темных ресниц, когда мы сидим на крыше. Но ничто не сравнится с тем, как она смотрела прямо мне в глаза в тот день во дворе школы. Впервые я видел эту необузданную ярость. Проявление смелости, силы воли. От этих мыслей, ее образа в облегающем платье, крепкого виски в крови и того факта, что она стоит совсем недалеко и сегодня будет в моем распоряжении, у меня встал. «Но еще время. Надо потерпеть еще чуть-чуть… совсем скоро» — повторяю сам себе уже в который раз. Уже который год. *** POV Мирэ Громкая музыка отдавалась болью в висках, пока Хосок тащил меня через топлу пьяных людей в другой угол клуба. Я еще раз обернулась через плечо, чтобы убедиться, что не брежу. Да, это чертов Ким Намджун! Сидит и мило болтает с какой-то девчонкой. Хосок не соврал. От мыслей, что же он мог задумать на сегодняшний вечер, сердце сжалось и с грохотом упало в пятки. Но боже, как же Намджун прекрасен. Я впервые видела его не в школьной форме; на нем были черные брюки, слегка облегающие мышцы его бедер и пах — о боже, — белая футболка и черный блейзер. На нем не было очков, и хоть я и увидела его всего лишь на миг, я не могла не заметить разницу его взгляда. В школе он всегда был холоден, спокоен, нейтрален; лишь изредка проскакивали нотки раздражения, а-ля «какие же вы все дебилы». А сейчас я могла поклясться, что в его взгляде был огонь. Не яркий и явный, как у Хосока, нет. Огонь Намджуна исходил из глубины, поэтому можно было ощутить лишь отблеск этого пламени, но даже он обжигал. Что случится, если этот огонь вырвется наружу? Из моих размышлений меня вывел Хосок, дернувший меня за плечо, когда мы дошли до пункта назначения. Это был столик на втором этаже — VIP-зоне, из которой открывался вид на первый этаж и танцпол. Он приобнял меня за талию и посадил рядом с собой на кожаный диванчик, прямо у стекла, где мне открывался отличный вид на танцпол и… Намджуна, болтающего с девчонкой. Отвернувшись от неприятной и непонятной картины, я решила осмотреться: за столом сидели ебучие друзья Хосока и пару девушек из нашей школы (слава богу не из моего класса), и, как положено, сверлили меня косыми взглядами. Никто не поздоровался со мной — вот и я тоже молчала. Рука Хосока переместилась с моей талии на плечо, когда он удобно устроился, раскрыв ноги пошире, как настоящий мужчина. Я просто вздохнула, на всякий случай закатила глаза (пусть не думают, что я в восторге), закинула ногу на ногу, достала сигарету и закурила. Дыхание Хосока щекотнуло мое ухо, и по шее пробежали мурашки. — Мне нравится твой настрой, птичка, — прошептал он. — Суицидальный? — Ну-ну, зачем драматизировать. Все будет не так плохо, как ты себе представляешь, — он отпил из своего стакана, который магическим образом уже был на столе. — Что будешь пить? Я хоть и злодей, но в первую очередь — джентльмен. — Ну, раз уж так… — улыбнулась я, уже смотря ему в глаза. — Макаллан. Чем, старше, тем лучше. Безо льда. Если сегодня вечер гибели моей души, а Хосок — палач, то грех не воспользоваться его благами перед духовной и моральной смертью. — А твоя подружка не робкого десятка, Чон, — хохотнул парень, сидящий напротив. Один из шайки Хосока, как его звали? Юнги? Он единственный за этим столом не обвивал руками женскую особь. — Смотри, не обанкроться за вечер, — на последнем слове он перевел взгляд на меня и подмигнул. — Да, она у меня огнеупорная, — он притянул меня за талию еще ближе, прижимая. — Не так ли, птичка? Хосок явно намекал на прошлый инцидент с сигаретой, и ожог на руке будто нарочито кольнул. Он хотел напомнить о своей власти надо мной — у него это вышло. Я просто вздохнула и промычала «ага» с натянутой улыбкой. Когда это закончится? — Двойной макаллан, — я поправила свой заказ Хосоку, потушив сигарету, и невольно взглянула вниз. Что-то неприятно сжалось меж ребер, когда я увидела, что Намджуна там уже не было.