«Senpai will be mine...»

      Убийство номер один: Вероника Вайрус.       Цель: Грязное убийство.       Результат: в процессе.       Уровень сложности: средний.       Причина убийства: цена заказчика или, если быть проще, «она та еще сучка».       Кевин вздохнул. Пустота. Почему же ему так плевать на то, что скоро он убьет человека, при том самым мучительным образом? С одной стороны, при отсутствии эмоций, он, по факту, идеальная машина для убийства. Но с другой, он даже стыда не может почувствовать. Кевин знал, вряд ли эта девушка «та еще сучка». Просто бедняжка, оказавшаяся не в том месте не в то время. Но раскаяния он не испытывал. Как и жалости, впрочем. Так, нужно лишь убить ее, сделать несколько фотографий и, если повезет, даже отснять маленькое видео с кадрами того, как она мучается, как задыхается, как его длинные пальцы оставляют синяки на ее теле. Кевин облизнулся и потер виски. Нет, все-таки соперники научили его стольким замечательным эмоциям. Незначительная его часть, состоящая из садизма, сейчас ликует. Это будет намного интереснее, чем он думал.

***

      «Помни, я хочу, чтобы она умерла как можно мучительнее. Нельзя предоставить ей быструю смерть. Если она по твоей вине умрет безболезненно, то знай, информации и помощи от меня ты не получишь. Доставь ей как можно больше боли. Пусть захлебывается в собственной крови. Эта шлюха достойна именно такой смерти. Болезненной и мучительной.»       Кевин прочитал сообщение и отправил короткое «да», после перешел в «Галерею» и посмотрел на фотографию его первой жертвы. Признаться честно, она совершенно не похожа на шлюху, коей ее описала Спам-чан, но ведь не исключено то, что ее внешность довольно обманчива. Или же Спам-чан такая же больная ублюдина, как и он сам.       После он кинул сумку себе на плечо и вышел из дома. Он жил рядом со школой и благодаря этому уже придумал, как он заманит Вайрус-младшую к себе. Вот только надо будет разобраться с двумя проблемками — ее подругой Самантой и сводным братом Адамом. Они шли домой вместе, а так как лишние свидетели убийства ему не нужны, придется как-то спровадить их. Ничего лучше, чем поговорить с Самантой он не придумал. Она же девушка, и если он навешает ей лапши на уши о том, как ему нравится Вероника и как сильно он хотел бы погулять с ней и понравиться ей, та обязательно порадуется за подругу и как-нибудь да спровадит Адама.       — Эй! Эй, Саманта-чан! — парень, увидев ту самую бледнолицую, белокурую девчонку с челкой, закрывающей один глаз, и завязанными в тугой хвост волосами, тут же поспешил к ней. Рядом с ней шли та самая Вероника — миловидная темноволосая девица — и Адам Вайрус, лидер школьного спортивного клуба. Саманта посмотрела на него заинтересованно, Вероника с явным любопытством, а Адам — с каким-то подозрением.       — Прости, а откуда ты знаешь мое имя? — немного удивленно спросила девушка, смотря на Кевина своими пронизывающими серыми глазами.       — Мне нужно с тобой поговорить. Срочно. Можешь уделить мне пару минут? — умоляющим тоном молвил Кевин. И, не будь он так ослеплен своей целью, наверняка бы уловил в ее глазах поддельное замешательство. Кевин ведь столько раз кривил душой, что был всегда мог понять, когда человек врет*.       — Эм… Да, конечно. Я вас пока оставлю, хорошо? — она повернулась и виновато улыбнулась друзьям.       — О, конечно, Сэм, мы подождем! — лучезарно улыбнулась Вероника, а Адам лишь отстраненно кивнул.       Кевин, дождавшись, пока они договорят, быстро завел белокурую в пустой класс. Та выжидающе посмотрела на него. Но было в ее глазах что-то такое, что заставило Кевина заподозрить ее в чем-то. Однако он взял себя в руки. Нельзя тратить драгоценное время на подобные идиотские мысли.       — Послушай, Саманта-чан, мне очень нужна твоя помощь, — как можно более жалобно произнес Кевин. Он постарался хоть как-то прикрыть пустоту в глазах. Хотя, вряд ли Сэм это заметит.       — И в чем же? Кстати, я не против услышать твое имя. Как, говоришь, тебя зовут? — ее голос звучал не особо заинтересованно, но Кевин предпочел проигнорировать этот факт.       — Я Кевин. И мне нужна твоя помощь. Твоя подруга по имени Вероника мне очень… очень нравится. Она такая красивая, добрая, милая… Я очень хочу узнать ее поближе и понравиться ей. Ты не могла бы сегодня с Адамом пойти домой, а мне дать шанс с ней пообщаться? Я был бы так признателен.       — Ух ты, тебе нравится Ника? — какой-то странный огонек загорелся в глазах Саманты. Она слегка улыбнулась, когда Уильямс робко кивнул. — Так уж и быть. Раз она тебе нравится, то почему и нет? Я спроважу Адама, ты предложишь Нике погулять вместе. Она точно согласится, лишь бы не обидеть, а далее ты берешь ноги в руки и вперед!       — Спасибо большое, Саманта-чан. Я у тебя в долгу.       Саманта усмехнулась. Ее глаза сверкнули каким-то недобрым огоньком.       — Обращайся.

***

      «Прекрасно… Теперь ты должен сделать все как надо, уяснил? Не забудь, мне нужны самые жуткие фотографии и, желательно, небольшое видео. Больше мучений, ты меня понял?»       «Когда ты успела узнать, что я с ней договорился?» — напечатал Кевин, щурясь. Не то, чтобы его это интересовало (его вообще ничего кроме сэнпая не интересует), но хотя бы ради приличия надо спросить.       «Я все знаю, Кевин.»       Парень вздохнул и убрал телефон в карман. Он сложил вещи в сумку и поплелся к выходу из класса. Нужно как-то уговорить Нику погулять с ним. Если Сэм не врет, это будет не так трудно.       Уже на улице он увидел, как Саманта что-то бурно объясняет Адаму, сложив руки на груди. Тот явно не собирался сдаваться, хмурясь и ворча. Они явно о чем-то спорили, и в споре, судя по тому, как Адам закатил глаза и что-то обреченно произнес, выиграла Саманта. Она же довольно усмехнулась, после показала Кевину поднятый вверх большой палец, мол, все нормально, иди, Дон Жуан, завоевывай сердце Ники.       «Пора».       — Хэй! Хэй, Вероника-тян! — Уильямс догнал высокую, чуть смугловатую девушку. У нее были темно-каштановые, почти черные волосы до плеч, которые слегка вились на концах. Некоторые пряди покрашены в белый, красный и зеленые. На смуглой коже на открытых участках виднелось достаточно много родинок. Например одна под левым глазом. Какие-то странные красноватые узоры на лице, серые глаза. Все вместе смотрелось немного странно, но достаточно экзотично и необычно. В принципе, Вайрус-младшая была достаточно красивой особой.       — А? — и голос приятный. Чуть хрипловатый, не слишком высокий и без хитринок в голосе. Она была очень простодушной и доверчивой, слегка стеснительной, но, тем не менее, хорошей собеседницей и подругой. — Кевин-кун? Ты что-то хотел? — он слегка замялась, теребя подол юбки.       — Да… Давай вместе прогуляемся? Мне бы… хм… очень хотелось с тобой пообщаться, узнать тебя поближе. Ты мне очень нравишься, Вероника-тян. Можно называть тебя Ника-тян? — он старался быть как можно более убедительным и, судя по всему, у него это получилось.       — А… — она немного замялась, краснея, и Кевин в тот момент мысленно едва ли не молил ее принять приглашение, потому что вряд ли Адама удастся спровадить еще один раз. — Хорошо. Давай только сначала просто погуляем и пообщаемся. Думаю, так мы сможем узнать, интересно нам друг с другом или нет. Идет?       «А не соврала белобрысая…»       — Идет.

***

      Гулять с Вероникой было не очень интересно. Не то, чтобы она плохой собеседник, просто в ней не было… ничего. Неинтересная, ненужная, скучная. Запинки в голосе уже надоели, серые глаза хотелось выковырять, лишь бы она на него не смотрела, а смуглая кожа вызывала ассоциацию не с шоколадом, как у Эрика, а с грязью. Ее звенящий голос уже отдавался в голове, создавая какой-то странный и неприятный шум. Хотелось волком выть, о как она его достала, эта глупая, странная и чересчур наивная идиотка.       К счастью, недолго продолжались его мучения. Рядом с домом Кевина, который, как упоминалось выше, жил рядом с академией, был магазин. Небольшой такой, там продавались всякие вкусняшки и сласти.       — Давай я зайду и куплю нам мороженное? — Инк дружелюбно, даже слишком, улыбнулся. Вероника, эта глупая и наивная Вероника, слегка покраснела и кивнула. — Отлично, тебе какое? Только я плачу, — увидев, как та достает кошелек, произнес он. Надо максимально сильно понравиться ей, чтобы дала себя обнять, а там ее нужно всего-то усыпить и дело в шляпе.       — М-мне как-то не удобно, Кевин-кун, — смущенно произнесла Ника, сильнее покраснев.       — Да ладно тебе, мы же друзья, это нормально, — он натянул легкую улыбку, подмигнул. Ника же от этого жеста полностью залилась краской. Все, что она сделала — это лишь кивнула.       «Попалась в ловушку так просто, ай-яй-яй…»       Через несколько минут он вышел с двумя порциями мороженного. Очаровательно улыбаясь, он протянул одно Веронике. Та дрожащими руками приняла угощение.       Они медленно дошли до дома Кевина. Мороженное съедено, настроение поднято, теперь главное — сделать все быстро.       — Ника-тян… — Кевин обнял ее со спины, положив руки ей на талию. Он наклонился к ее уху и тихо, тягуче прошептал. — Ты великолепна… — на улице темнело, лишь закатные лучи освещали двух одиноких подростков. — Мне нравятся твои волосы, — Вероника задрожала, попыталась оттолкнуть. — Мне нравятся твои глаза… — его рука погладила ее бедро. — Мне нравится твое тело… — он как бы невзначай скользнул рукой по ее правой ягодице и сжал. Ника попыталась закричать, противилась, но вдруг Кевин одним движением достал из своего рюкзака тряпку, которую еще в магазине незаметно ото всех намочил хлороформом, и приставил ее к лицу девушки, зажав ей рот. Тело Вайрус-младшей через несколько секунд обмякло. Пользуясь тем, что их никто не увидел, Кевин, придерживая одной рукой тело старшеклассницы, отпер дверь ключами и затащил Веронику в дом.

***

      Ника проснулась на холодном полу, привязанная веревками к какому-то столбу. Рядом, в нескольких метрах печь для сжигания мусора (до недавних пор Кевин и не догадывался, почему именно в его подвале стоит эта печь. Кажется, он пошел в мать не только внешне…). Еще в пяти-шести метрах — лестница. Ступеней там штук двадцать пять, не меньше. В подвале темно, лишь свет от печи освещал помещение.       Но не это было пугающим для Ники. Во рту словно пусто. Пульсирующая боль в висках… Язык. У нее отрезали язык. От ужаса Вероника попыталась закричать, но вышел лишь сдавленный хрип и бульканье крови во рту.       Нет.       Нет-нет-нет…       Это шутка? Сон? Кошмар?       Нет, не хочу.       Я не хочу умирать.       Нет, умоляю, только не это.       Не убивайте меня.       Скрипнула дверь. Ника подняла взгляд. Высокая, немного худощавая, устрашающая фигура стояла у двери подвала. Из-за яркого света за ним и полу-мрака подвала невозможно различить, кто это. Ника сощурилась и увидела блеск в глазах этого неизвестного. Если бы не близорукость, возможно она бы различила на его лице ухмылку. Но и без этого было страшно и жутко. Фигура прикрыла дверь. Заперла на ключ. Подвал вновь погрузился в полумрак. Лишь тусклый свет работающей печи в которой скоро она и окажется.       — Привет, Ника, — голос спокойный. Ровный. Холодный. — Не замерзла? Или может заскучала?       В ответ раздался многозначительный хрип и бульканье крови.       — А, где твой язык? Вот он, — парень подошел ближе и Вероника в тусклом свете печи смогла различить Кевина. Тот разжал кулак и показал ей язык. Ее собственный. Нику едва не стошнило. — Полагаю, больше он тебе не нужен, — вежливо, учтиво и ровно произнес Уильямс. Он подошел к печи неспешными шагами и кинул его в нее. Неприятный, едва различимый запах разнесся по подвалу. Вайрус поморщилась.       «Где я? За что ты так со мной?» — спрашивала она глазами.       — Ты неплохая девушка, Ника-тян. Наверняка попадешь в рай. Или в никуда. Скорее всего так. Видишь ли, я атеист и мне слабо верится в существование бога, ангелов, рая и ада…       Характерный «бульк» послужил ему ответом.       — Оставить тебя в живых я не могу, увы. Поэтому давай без лишних истерик?       Глаза Вероники заслезились.       — Молчание — знак согласия… Что ж… Обещаю, это будет очень больно.

***

      Последняя фотография сделана.       — Как тебе, Ника-тян? Ты тут отлично получилась.       Труп молчал.       Из выколотых глазниц все еще текла кровь. Глазные яблоки валялись где-то рядом. Рот изрезан на подобии улыбки. Шея в синяках от пальцев. Колени и локти вывихнуты. Кисти рук отрублены топором. Как и ноги. И голова, в принципе, тоже. На оголенном, изуродованном теле следы от палок. Живот выпотрошен. Уильямс положил отрубленную голову ей на колени, отрубленные так же кисти рук положил на голову. На груди вырезано ножом «Устранена». Страшная картина, способная напугать любого. Кроме Кевина.       «У тебя талант.»       «Я знаю. Теперь давай информацию.»       «Конечно.»

***

      Эрик шел вместе с Фионой по школьному коридору, совершенно не замечая внимательного взгляда себе в спину. Он вообще был сегодня отстраненным. Недавно пропала его подруга Николь, по кличке «Найтмер», как и ее брат Дэниэл. Полиция уже все обыскала, но так и не нашла близнецов.       За последние четыре месяца все его знакомые и друзья зачастили пропадать. Он боялся, что очередь дойдет и до его родственников, впал в депрессию, исхудал. Каждый день он просыпался с мыслью, что возможно кого-то из родных он видит в последний раз. Это хоть и была паранойя, избавиться от нее он не мог.       Но сегодня было особенно плохо на душе. В школе все выглядело более мрачно. Все боялись этого неизвестного никому убийцу. Все чаще ученики боязливо озирались. Небывалые страхи настигли их академию.       — Тебе не кажется, что за нами кто-то наблюдает? — осторожно поинтересовалась Фиона. Обычно громкая, шумная Фиона теперь была тише воды, ниже травы.       — Нет, — тихо произнес в ответ Эрик.       На этом их диалог подошел к концу.

***

      Вечером домой идти пришлось без Фионы. Та, заикаясь, сказала, что у нее есть какое-то дело. Эрика не особо интересовало, что с ней и почему она так напугана. Он вообще отстранился от мира. В придачу к нему подбежал какой-то ученик, который был ему смутно знаком. Кевин, вроде. Он что-то говорил, но Эрик не слушал, лишь иногда согласно мыча. Он полностью потерял бдительность.       А потому оказался прижатым к чьему-то телу с намоченной хлороформом тряпкой у рта.

***

      «Как же тут страшно, темно и жутко. Холодно. Этот чертов подвал давит на меня. Не хватает воздуха. У меня нет сил на сопротивление. Тихие и размеренные шаги эхом разносятся в голове. Я хочу уйти, уйти от него… Умоляю, помогите…»       — Не бойся, сэнпай. Теперь мы всегда будем вместе…       — Но почему я?..       — Потому что я люблю тебя.       — Но я же тебя не люблю!       — Что?